В том месте, в то время

      Чудик или не понимал что он творит, или, наоборот, слишком уж хорошо понимал. Хотя на кой ему понадобилось доводить меня до ручки? Неужели это была такая месть за мои вполне безобидные подколы? В любом случае, я, сцепив зубы, старался не обращать внимания на его выходки.       Получалось, правда, не очень.       Начнем с того, что мне пришлось каждый раз сопровождать страдальца в уборную. И если с туалетом Шерлок справлялся сам, то с душем мне пришлось помогать ему дважды в день. Нет, серьезно! Чудик плескался в душе дважды в день, любил это дело и, если никуда не торопился, мог проторчать в ванной минут сорок.       Мне за глаза хватало пяти, даже с помывкой головы.       Хотя, оно и понятно, на его полочке около раковины плотными рядами теснилось с десяток баночек и флаконов, и только чтобы в них разобраться нужно было не менее десяти минут. Передавая ему то один флакончик, то другой, я не мог не зацепиться взглядом за молочно-белую, зарозовевшую от горячей воды кожу, темно-розовые пятна сосков, прилипшие к голове тяжелые кольца волос и умопомрачительно длинную, усыпанную крапинками родинок шею.       А запах?       Этот одуряющий запах шерлоковых шампуней, мыла и его собственного чистого, здорового и молодого тела въелся, кажется, в каждую мою пору, постепенно, но неукоснительно лишая рассудка.       Наш совместный сон также превратился в одно сплошное мучение. Не знаю, о чем думал Шерлок, приваливаясь ко мне во сне и всякий удобный раз укладывая сверху то одну, то другую охрененно длинную и стройную конечность, но лично я большую часть ночи не мог уснуть, разрываемый попеременно желанием и страхом, что мое состояние будет замечено. Не хватало еще уснуть крепко и вытворить во сне что-то совершенно уж непотребное. Слава Богу, что кошмары Шерлоку больше не снились.        В остальном же наше соседство полностью меня устраивало. После трех дней, проведенных на одной территории, мне начало казаться, что я жил здесь всегда. Каждый уголок, каждая вещь была по-своему знакома и привычна, даже запах – немного пыли и химикатов прочно ассоциировался с запахом дома. Это было неправильно, это было опасно для меня, но отказаться от этого сейчас я был не в состоянии.       Вечером четвертого дня я, наконец, счел возможным оставить Шерлока ночевать самостоятельно, и отправился обживать спальню наверху, предвкушая возможность хорошенько отоспаться. Но мечтам моим не суждено было сбыться. Застилая кровать в небольшой, и какой-то нежилой, словно казенной, спальне свежим бельем, я услышал сначала грохот, а потом сдавленное чертыхание Чудика.       Да твою же ж мать!       Бросив все как есть я рванул на звук.       Шерлок обнаружился в гостиной на полу. Он лежал немного на боку в неестественной позе, неудобно подвернув под себя больную ногу. Его костыль, которым он пользовался уже второй день, совершая короткие вылазки по квартире, отлетел практически к противоположной стене. Я метнулся к Чудику, осторожно ощупывая и переворачивая его тело.       - Шерлок! Мать твою, растак, да приди же в себя!       Осторожно похлопывая его по щекам, я не решался ударить сильнее. Реакции не было никакой, и когда паника начала подбираться уже вплотную, ресницы Чудика дрогнули, и он распахнул глаза, глядя на меня немного дезориентированным взглядом.       - Что… - хрипло просипел он и откашлялся, - Джон?       - Джон, Джон. Это я хочу у тебя спросить – что? Что случилось? На минуту тебя оставить нельзя.       - Я не знаю. Я хотел на кухню, а голова закружилась. Дальше не помню.       Шерлок говорил недоуменно и немного невнятно. Я осторожно приподнял его, перехватив под мышками, устраивая в сидячем положении, облокачивая о себя.       - Мог бы меня позвать. А если бы ты что-то себе сломал? А если бы шею?       - Я не ребенок, Джон. И вполне в состоянии добраться до кухни самостоятельно, - задиристо протянул он.       Не ребенок? Он самый и есть. Большой, неугомонный, чертовски желанный ребенок, посланный мне не пойми за какие заслуги.       - Угу. И вот к чему это привело. Голова еще кружится?       - Мгм… кажется.       - Подняться можешь?       - Могу.       Шерлок мужественно улыбнулся, но, судя по бледному до синевы лицу, ему было действительно плохо.       - Угораздило же тебя! – я осторожно помог ему подняться, поддерживая и направляя. В первый момент Шерлок запнулся и привалился тесно, переводя дух. А потом, превозмогая дурноту и боль в растревоженной ране, все так же упрямо поковылял в свою спальню.       - Ну, давай посмотрим что с раной и с головой, - осторожно устроив Шерлока прямо поверх покрывала, я дернул полу его халата вверх.       Хрен его знает, как так получилось, но я перестарался, вздернув несчастную шелковую тряпку так, что она оказалась едва ли не у Чудика на голове, полностью открыв его тело до пояса. И хрен его знает, почему он не удосужился натянуть под халат хотя бы белье. Мягкий, трогательно небольшой в таком состоянии член Шерлока оказался прямо у меня перед носом и от столь пристального внимания едва ли не съежился еще больше.       Сосед замер, ловя ртом воздух, в ступоре не делая даже попытки прикрыться. А я очумело пялился на его пах, также не в силах отвести взгляд. И не то чтобы я чего-то там уже не видел, но яркий свет лампы и полное осознание нами обоими происходящего делали этот момент совершенно исключительным.       - Мммм… - Шерлок впервые на моей памяти не смог выдавить из себя ничего членораздельного. Но звук этот отрезвил, и, резко опустив халат, я отскочил от кровати потряхивая головой, словно это могло бы помочь вытряхнуть оттуда только что увиденное.       - Прости! Прости пожалуйста! Я не… Боже, ты не надел белье?! – выдохнул я, наблюдая как высокий лоб, скулы, шею и даже грудь в распахнутом вороте халата заливает волной ярко-алого румянца.       - Не люблю спать в одежде? – просипел Шерлок, сжимаясь в комок и подтягивая к груди здоровую ногу.       - Но хоть предупредить ты мог! Я… я не специально, просто хотел проверить ногу…       Шерлок молчал, его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на чем угодно, кроме моего лица. Внезапно мне стало смешно – ну в самом деле, мы оба взрослые люди, оба мужчины, чего тут такого?       - Шерлок, я доктор, хоть и бывший. Что тебя так смутило? Поверь, детали твоей анатомии не так уж сильно отличаются от всех прочих. С тобой все нормально в этом смысле и стесняться тебе совершенно нечего. Тем более, что я уже все видел раньше, когда переодевал тебя. Рана не кровит, но голову осмотреть надо – все-таки ты терял сознание, пусть и ненадолго.       Я снова решительно шагнул ближе, обхватывая его голову ладонями, аккуратно запуская пальцы в мягкие упругие завитки, ощупывая подушечками пальцев место удара. Ничего особенно страшного я не нашел, кроме внушительной шишки на затылке. Даже кожа не была рассечена, значит, скорее всего, Чудик отделался легким сотрясением.       - Тебя тошнит?       - Немного, - признал он.       - Голова болит?       - Да.       - Зрение в порядке? Слух?       - Все остальное в порядке.       - Сейчас вернусь.       Я снова распотрошил аптечку в ванной, в который раз вознеся благодарности тому доброму человеку, который регулярно пополняет ее самым необходимым. В том, что это не Шерлок, я был уверен – он и холодильник-то свой не пополнял ничем, кроме образцов для своих экспериментов.       Прихватив стакан с водой и две таблетки парацетамола, я вернулся в спальню. Шерлок все так же сидел на кровати, поджав под себя здоровую ногу, и с мученическим выражением лица прижимал пальцы к вискам. В электрическом свете лампы он казался трогательно-юным и хрупким. Бледная кожа и темные тени под глазами – свидетельство внутренних переживаний, встрепанные от моих же прикосновений темные кудри, тонкие запястья и изящные щиколотки – буквально все в нем вызывало во мне просто-таки щенячий восторг. Странное чувство затопило с головой и, с удивлением прислушавшись к себе, я понял, что это уже не желание, вернее не только оно. Дух перехватило от невозможной нежности при виде этого мальчишки, буквально сотканного из противоречий. Внутри что-то запекло, растекаясь теплом по телу, истачивая, истончая и растворяя тот панцирь из равнодушия и безразличия, который покрывал мою душу, казалось, плотным коконом, находя все новые и новые лазейки, проникая внутрь и наполняя ее новым светом и новым смыслом.       - Парацетамол? – его голос, уставший и чуть хриплый заставил поторопиться.       - Да. Вот, возьми. Сейчас полегчает. И, думаю, я снова лягу с тобой – на первый взгляд ничего страшного, но мало ли. Да, и если вдруг почувствуешь что-то необычное – слух, зрение – любые изменения, ты должен сразу же мне об этом сказать. Даже ночью. Хорошо?       Чудик кивнул, залпом осушил стакан с водой и скривился.       - Горько.       - Горько, - ласково усмехнулся я, - зато голова станет меньше болеть. Давай-ка тебя уложим удобнее.       Я аккуратно, стараясь не потревожить его многострадальную тушку, вытащил из-под него покрывало и одеяло, а потом подпихнул под плечи еще одну подушку. Шерлок морщился от любого резкого движения.       - Так сильно болит?       - А как ты думаешь?! Падение с высоты собственного роста может привести…       - Чшшшш, - перебил всплеск исключительно научной информации вот-вот уже готовой на меня обрушиться. – Знаю, что болит. Хочешь, я поцелую и пройдет?       И снова я не успел удержать свой болтливый язык от ласкового подтрунивания. Всем с детства известен этот нехитрый прием, кого из нас так не лечила мама? Но глядя в абсолютно серьезное, недоуменное лицо, я понял, что такие уникумы есть. Вернее, один уникум, и он достался именно мне.       - Что? – непонимающе пробормотал Чудик, замолкнув на полуслове. – Это как это – пройдет? Совсем пройдет? Джон, но это же невозможно, потому что…       Договорить ему я снова не дал, придвинувшись вплотную и, аккуратно обхватил растрепанную непокорную голову, наклоняя ее чуть вперед, коротко прижимаясь губами к пострадавшему месту.       - Вот так. Лучше?       Шерлок молчал несколько секунд, только моргал и был, судя по всему, в совершенном ошеломлении.       - Эй, - я осторожно тронул его за рукав, неожиданно обнаружив, что забыл отодвинуться. Похоже, рядом с ним мое тело жило отдельной жизнью, не подчиняясь голосу разума. – Шерлок?       Чудик моргнул еще раз, а потом посмотрел прямо мне в глаза.       И все.       И пошло оно все нахер.       Больше бороться с собой, глядя в эти глаза, я не мог. Рискуя получить по морде, я чуть наклонил голову и осторожно прижался к его губам самым невинным из всех поцелуев, что случались в моей жизни. Просто легкое касание губ к губам, просто теплое дыхание на щеке. Он не отвечал, не шевелился и даже не дышал. Но и не отталкивал. Я же не мог найти силы отодвинуться, оторваться от него. Слишком сильными были ощущения, слишком сладким запах, слишком острым – тепло человеческого тела рядом.        Его тела.       Несколько секунд растянулись, превращаясь в несколько часов или несколько веков, а потом Шерлок отстранился первым. Но не отвернулся и не отодвинулся, а с еле слышным стоном опустил голову на мое плечо. И я, только сейчас в полной мере осознав, как бешено колотится собственное сердце, норовя выскочить из горла, все еще нерешительно обхватил руками худую спину, привлекая его к себе, удобнее устраивая на своем плече его больную голову.       Шерлок провалился в сон мгновенно, как могут только смертельно уставшие люди, доверчиво уткнувшись лицом мне в шею, так не проронив ни слова, и в тот момент я понял, что вряд ли уже смогу оставить его когда-либо – в этом мире или в любом другом.