В том месте, в то время

      Утром по-прежнему шел дождь. Уже не такой ливень, как вчера, но размеренный стук капель по стеклу давал понять — скоро он не закончится. Шерлок, расслабленный и раскрасневшийся во сне, предсказуемо лежал практически на мне и спал так крепко, что его не разбудил ни осторожный поцелуй в растрепанную макушку, ни мои попытки высвободиться из его рук. Чудик хмурился, норовил прижать меня к себе покрепче и разочарованно вздохнул, когда ему это не удалось.       Но так и не проснулся.       Подоткнув ему вместо себя подушку, в которую он тут же уткнулся носом, я несколько минут рассматривал его, спящего. Шерлок спал очень тихо, что меня удивило. Обычно он вертелся, мог разговаривать во сне, а сейчас за всю ночь даже позы не сменил. Бедняга. Я даже представить себе боялся степень его физического и нервного истощения.       Мои вещи, предусмотрительно развешенные для просушки, высохли, и я оделся, невольно морщась от того, что пришлось надевать мятую и несвежую рубашку. Став снова обеспеченным человеком, я с особой тщательностью относился к вопросу чистоты тела и одежды, с содроганием вспоминая время, когда был этого лишен.       Оставаться тут еще на одну ночь в мои намерения не входило категорически. Как и, в принципе, задерживаться. Последние продукты мы съели вчера, так что покормить Чудика завтраком не получится. Да и Бо наверняка волновался, не зная, куда я подевался. Вышел на минуточку, а пропал почти на сутки. Поэтому, как бы мне не жалко было будить Шерлока, я присел на краешек дивана и осторожно провел рукой по обнаженному бледному плечу.       — Шерлок, — позвал негромко. — Просыпайся. Уже утро, и нам нужно собираться.       — Мммхмм.       — Шерлок, — я снова мягко провел по его плечу, потом по волосам, и он, наконец, открыл глаза, совершенно заспанные и сонные.       — Джон? — казалось, он не помнил ничего, произошедшего вчера, или до конца не верил, что я все еще здесь. Острая волна жалости и нежности прошила сердце, и я улыбнулся ему, не скрывая своих чувств, зная, что он увидит все так же четко, как если бы это было написано у меня на лбу.       — Уже утро, Шерлок. На самом деле, думаю, уже ближе к полудню, но я не взял с собой телефон. Если у тебя есть мобильный, нам лучше собраться, вызвать такси и поехать ко мне. Здесь не осталось совсем ничего съестного.       Он смотрел на меня все так же пристально и немного удивленно, а потом хрипло пробормотал:       — Есть скучно.       — Ну конечно! Тебе и дышать скучно. Ты себя в зеркало видел? Осталась одна кожа и кости. Нет уж. Теперь твоим питанием займусь я, даже и не спорь!       Неожиданно он сел в кровати и притянул меня в объятия, с лихвой компенсируя некоторую неловкость энтузиазмом.       — Кто я такой, чтобы спорить со своим доктором, — хмыкнул он, требовательно ткнувшись головой мне под подбородок.       — Вот и не спорь.       — И не буду…       Мы посидели так еще немножко, отогреваясь в тепле друг друга, привыкая к этой неожиданной близости. А потом Шерлок достал из ящика стола телефон, и мы вызвали такси.       Собрались быстро. Да нам и собирать-то было почти нечего — у Шерлока оказалась только одна небольшая сумка.       Дом встретил тишиной, теплом и запахом пирога. Бо любил возиться на кухне. Не всегда его кулинарные эксперименты были удачными, но, в большинстве случаев, есть было можно. Прямо в прихожей обнаружилась записка, в которой сообщалось, что Бо ушел устраиваться на работу и будет после обеда. И чтобы мы не стеснялись, и ели пирог без него. Я недоуменно оглянулся на Шерлока.       — Откуда он знал, где я, и что вернусь с тобой?       — Майкрофт, — устало вздохнул тот.       Одного этого имени было достаточно, чтобы все встало на свои места.       — Джон, ты не покажешь мне мою спальню? Я очень хочу спать.       Шерлок и правда выглядел совсем заспанным, и я решил не настаивать на немедленном завтраке. Пусть отдохнет, в конце концов вчера мы неплохо поужинали. Забрав у него из руки сумку, я на мгновение замешкался, не зная, куда определить дорогого гостя. С одной стороны, мне очень хотелось поселить его в своей комнате. Я так, оказывается, привык спать рядом с ним, что не мог представить себе отдыха без тепла его тела рядом. Но, с другой стороны, я обещал ему полный контроль над ситуацией, свободу выбора и абсолютную безопасность. Его покой был сейчас гораздо важнее моих желаний, поэтому я уверенно прошел по небольшому коридору и распахнул двери маленькой гостевой спальни по соседству с моей.       — Постельное белье чистое. Ванна — там, — я кивнул на еще одну дверь. — Полотенца и халат, если нужно, в шкафу. Все новое. Ты устраивайся, а я пойду заварю чай. Там есть еще пирог, кажется, вишневый.       — Спасибо. Но мне ничего не хочется, только спать. Я чувствую себя очень уставшим.       — Хорошо, — легко откликнулся я. — Тогда делай что хочешь. Я… эмм… буду тут. Ну, в смысле, дома. Зови, если что, моя спальня — через стенку, можешь просто постучать.       Он кивнул, все еще нерешительно переминаясь на пороге, и я вышел, давая своему Чудику немного личного пространства и свободы. Шерлок немного пошебуршился в комнате, пошумела вода в ванной и снова все затихло. Убеждая себя, что не нарушаю личное пространство, а только хочу убедиться — все ли хорошо, я осторожно приоткрыл двери и бесшумно скользнул в комнату.       Шерлок спал на спине, откинув одеяло и я, попав в капкан тепла, исходящего от сонного, вольно раскинувшегося тела, легкого, едва уловимого в тишине дыхания, рассыпанных по подушке темных шелковистых кудрей, с трудом сдерживался, чтобы не коснуться всей этой роскоши, ласково погладить ладонью, замирая от восторга и любви. Я не испытывал вожделения сейчас, темная страсть не туманила мой разум. Я знал, что в случае необходимости, мне будет довольно просто держать Шерлока за руку, и так провести всю свою жизнь. Постояв еще немного, я вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Шерлок проспал до вечера. Когда он, взъерошенный, со следом от подушки на щеке и в своем неизменном халате, вышел из спальни, мы с Бо уже допивали вторую чашку чаю. Увидев на кухне чужака, Шерлок замер, неловко дернув плечом, но потом, решительно вздернув подбородок шагнул вперед.       — Добрый вечер.       — Добрый. — Бо поднялся, возвышаясь над и так не маленьким Шерлоком на целую голову. — Меня зовут Бобби, но для друзей я Бо. Много слышал о тебе, приятель, — и он протянул Шерлоку свою большую, лопатообразную ладонь.       Шерлок на секунду завис, глядя на протянутую руку, а потом ответил на рукопожатие и присел к нашему столу. Я, ободренный началом, быстро налил еще одну чашку чаю и подвинул к Чудику самый большой кусок пирога.       — Итак, ты детектив, — Бо с любопытством рассматривал Шерлока, но в его тоне не было ни грамма неприязни. До того как Шерлок проснулся, я успел обрисовать ему ситуацию, не вдаваясь в подробности. Друг понял, и теперь переживал только по одному поводу, хоть и совершенно напрасно — что станет мешать нам.       — Консультирующий детектив, — привычно поправил Шерлок и, ободренный интересом нового слушателя, пустился в рассказ, попутно проехавшись по самому Бо, сыпля деталями его жизни и фактами, которые были «ну совершенно очевидны».       Конечно же, только для него.       Бо в ответ только крякнул и одобрительно хлопнул Шерлока по плечу, доставая из шкафчика бутылку виски. Дальнейшая беседа пошла еще оживленнее.       Растаскивал я их глубоко за полночь, сильно навеселе и полностью довольных друг другом и окружающей действительностью. Мне даже было удивительно, насколько легко эти двое совершенно разных людей нашли общий язык. В какой-то краткий момент я даже слегка заревновал, но быстро пришел в себя, устыдившись. Мое оправдание было в том, что Шерлок, очаровательно раскрасневшийся, захмелевший после первого же стакана, с горящими азартом глазами был охрененно красив и до чертиков желанен.       Уложив его, полусонного в кровать, я вернулся к себе, наскоро ополоснулся и почти заснул, когда в мою стену раздался негромкий стук. Быстро сообразив, что это Чудик, я молниеносно вылетел из кровати как был — в одних трусах и, не помня себя, рванул в соседнюю комнату.       Не дай Бог, снова кошмар!       Шерлок не спал, сжавшись в комок в углу кровати, подтянув острые колени к груди.       — Шерлок, что? — задохнувшись, кинулся к нему я.       Он страдальчески глянул на меня, потом опустил голову вниз, потом снова посмотрел на меня.       — Джооон! Оно… не проходит.       Только сейчас, еще раз окинув его взглядом, я понял, в чем дело: мой Чудик, мое Чудо любимое, был до крайности возбужден. И до смерти смущен от этого. До красных пятен на щеках и шее, до закушенной намертво губы, до стиснутых кулаков.       Мой ты хороший…       — А ты пробовал… ну… сам? — я невольно облизал губы, мой собственный член встал моментально, едва я только понял причину шерлоковой «бессонницы».       — Я не могу… сам. Не могу коснуться… вспоминается… — он судорожно искал слова, но мне не нужны были объяснения. Не может — и ладно.       — Тссс, не надо ничего объяснять. Можно я попробую тебе помочь? — почти шепотом, боясь спугнуть момент, спросил я, осторожно приближаясь.       — Я не сделаю ничего, что было бы тебе неприятно. Пожалуйста, позволь мне попробовать.       Он не ответил, но торопливо кивнул и подвинулся, освобождая мне место. Я лег рядом, обмирая от непривычной робости. Казалось, мы спали рядом столько раз, но сейчас все было не так, все было наполнено каким-то особенным смыслом и светом.       Он сам меня позвал!       Он позвал меня сам…       Кто из нас потянулся первым, я не знал, просто как-то неожиданно мы оказались в объятиях друг друга. Шерлок прижимался ко мне плотно, снова привычно оплетая ногами. В живот упиралась его твердая эрекция.       — Поцелуй, — выдохнул вдруг он так тихо, что я едва расслышал.       — Что?       Шерлок мягко обхватил мой затылок ладонью и проговорил чуть громче:       — Поцелуй меня, Джон.       Я перевел осоловелый взгляд на его невероятные нежно приоткрытые губы и, выждав короткую томительно сладкую паузу, накрыл их своими.       Это было не в первый раз, но так, как сейчас, Шерлок не отдавался поцелую никогда. Прикусывал мои губы, исследовал их, то и дело ныряя горячим языком за кромку зубов. Я горел заживо, ощущая на себе его неожиданный напор и отчаянную потребность. В голове шумело все сильней, и руки, уже не подчиняясь мне, скользили по его спине, сминая футболку.       Но когда я осторожно опустил руку вниз дотрагиваясь до него, пока еще только через ткань пижамных штанов, Шерлок вздрогнул, но не так, как вздрагивают от возбуждения или удовольствия.       И эту разницу я уловил.       — Тише, тише. Я понимаю. Иди сюда. — Я не отдернул руку, но и не двигался, давая возможность привыкнуть, одновременно притягивая его ближе. — Ничего не бойся, мой хороший. Я остановлюсь, как только ты скажешь, идет? Смотри, я просто дотронусь.       И я, осторожно пробравшись под резинку штанов, обхватил горячую упругую плоть его члена и провел по нему вверх и вниз.       — Хорошо? — шепотом спросил я, еще раз пройдясь от основания к кончику, приласкав подушечкой большого пальца щель уретры.       Вместо ответа Шерлок только теснее прижался ко мне, вцепившись в плечи окостеневшими от напряжения пальцами. Я не торопился, растягивая ласку, превращая ее почти в медитативный ритуал.       Когда с приоткрытых губ Шерлока сорвался первый, едва слышный блаженный стон, и он невольно качнулся вперед, я понял, что можно ускориться и, обхватил его ствол крепче, ловя ртом восхитительные звуки, которые он издавал.       — Шерлок, мой Шерлок, родной мой, хороший, любимый мой мальчик…       Я шептал что-то еще между поцелуями, пьянея от близости, шалея от того, что могу. Что позволено.       Он кончал долго и мучительно трудно, сгибаясь чуть ли не пополам. Когда по прижавшемуся ко мне телу прошла первая судорожная волна приближающейся разрядки, я еще больше ускорил движения, сделав их более сильными и резкими. Шерлок коротко содрогнулся всем телом, брызнула первая тягучая капля спермы, и я крепче обнял его, поддерживая под слабеющую спину, а потом замедлился, лаская, влажной рукой по всей длине, бережно сжимая отвердевшую мошонку. Дрожа и слабо постанывая, Шерлок привычно прижал голову к моему плечу, а семя изливалось из него тяжелыми, тугими толчками в мою ладонь.       В жизни я не видел ничего более возбуждающего.       В собственном паху уже не просто горело, там все плавилось к чертям.       Шерлок обмяк и, мне показалось, вообще отключился на некоторое время. Я же не мог отнять от него своих сошедших с ума рук, все наглаживая порозовевшую кожу на груди, его живот и бедра, снова и снова касаясь невесомыми поцелуями щек, скул, лба и губ. Когда тонкие руки слабо шевельнулись, притягивая меня выше, я не сдержался и, сунув руку в собственные трусы, провел по вздыбленной плоти всего несколько раз, тут же кончая, заливая живот Шерлока своей спермой. И, увидев как белесые капли скапливаются в аккуратной выемке пупка, неожиданно кончил еще раз, коротко вскрикнув в любимые губы.       Охренеть.       Такого со мной не творилось за всю мою жизнь. Чуть Богу душу не отдал. Но лежа сейчас на Шерлоке, я прекрасно понимал, что жить без этого больше не смогу.       Он чуть шевельнулся подо мной, неуловимо меняя позу, устраиваясь поудобнее, и я нашел в себе силы только на то, чтобы натянуть на нас обоих одеяло. За окном уже серело, когда мы, полностью удовлетворенные и расслабленные, провалились в сон.