В том месте, в то время

      Я почти не помню дороги. Помню, что было трудно идти — ноги оскальзывались на размокшей земле, а ветер с холодными брызгами, забираясь под легкую куртку, неприятно холодил тело. Но я не обращал на неудобства никакого внимания, гадая какой будет наша с Шерлоком встреча, и что ему сказать. Зная Чудика, я не мог даже представить себе его реакцию — слишком уж он был непредсказуем. Однозначно ясно было только одно — я уже никуда не уйду, никогда, что бы он ни говорил.       Дом, указанный Майкрофтом, стоял в стороне от остальных, практически у леса, и я, первым делом, наткнулся именно на него — даже в деревню входить не пришлось. Это было небольшое покосившееся строение, явно давно нежилое. Представить себе абсолютно городского Шерлока, это дитя цивилизации в этой глуши казалось совсем невозможным, но Майкрофт ошибиться не мог. Поэтому я толкнул старую калитку, заскрипевшую всеми оттенками звуков ржавой пилы, и вошел в небольшой, заросший дворик. Входная дверь была не только не заперта, но даже приоткрыта, а звонок выдран из гнезда с мясом, поэтому я не стал стучать, а просто толкнул двери и вошел в полутемную прихожую.       Как ни странно, в доме было тепло, хотя и сыровато. Мало мебели, а та, что есть — практически сгнившая и развалившаяся. Тишина стояла невероятная, но я точно знал — Шерлок дома — ощущая это каким-то невероятным, просто-таки звериным чутьем.       Он обжил только одну комнату — гостиную. Самую сухую и большую. В ней был камин, который сейчас весело потрескивал, даря тепло. Только сейчас я понял, что очень сильно замерз. В углу — старый продавленный диван с неубранной постелью. На столе — одна чашка с недопитым чаем, на вешалке у стены — какая-то одежда. И все — никаких больше личных вещей в поле зрения. Сам Чудик стоял около окна и при моем появлении даже не повернулся. Одет он был в привычный и родной халат, поверх спальных штанов и растянутой футболки. За то время, что мы не виделись, он похудел еще больше, хотя я не мог понять, как это у него получилось — он и так был кожа да кости.       — Привет, — я не знал, что еще сказать, как начать разговор. Все продуманные по дороге варианты как-то разом вылетели из головы.       — Майкрофт тебе все рассказал, — он не спрашивал, просто констатировал факт, как и всегда, зная все наперед. Его безжизненный и какой-то обреченный голос вызвал неконтролируемую волну жалости и нежности.       — Да, — отрицать очевидное смысла не было.       — И ты, конечно, примчался по просьбе Майкрофта уговорить меня вернуться под заботливое крыло семьи, — все так же, не поворачиваясь ко мне, проговорил он. — Так вот, передай Майкрофту, пусть катится к черту.       — Уже.       — Что?       Впервые в его голосе проскользнула нотка удивления. Нужно было закрепить успех.       — Я уже послал Майкрофта. Правда, несколько грубее. Но ты уж прости меня, неотесанного.       Невольно мой голос дрогнул. Шерлок уловил, что просил я прощения не только за Майкрофта, и его плечи дрогнули.       — Я не собираюсь уговаривать тебя делать что-либо. Или не делать. Я пришел совсем по другому поводу, — решительно продолжил я.       — Пожалел несчастного мальчика? — презрительно выплюнул он, разворачиваясь, наконец, ко мне лицом.       Осунулся, скулы заострились, под глазами — синяки в пол лица. И нездоровый горячечный румянец пятнами.       Ох, Шерлок, Шерлок…       — Пожалел. Только не мальчика — его уже давно нет, Шерлок. А двух взрослых мужчин, которые через многое прошли и заслужили немного счастья, немного тепла и участия. Потому что участие — это не стыдно и не плохо. Участие — это когда до тебя есть кому-то дело.       И, глядя в его каменное лицо, тяжело вздохнул.       — Мне кажется, ты искал себе ассистента? — брови Шерлока удивленно приподнялись. — Я очень хочу эту должность, мне нужна работа.        — Зачем? — все еще настороженно и воинственно спросил он. — Ты же больше не нуждаешься.       — Нуждаюсь. Я очень нуждаюсь в тебе.       И Чудик разом как-то обмяк, теряя всю свою воинственность и браваду, и стало видно, что и держался-то он из последних сил, и не стало никакой возможности находиться от него так далеко — в целых чертовых четырех шагах.       Если бы не наше совместное проживание на Бейкер-Стрит и совместный сон в одной кровати, я бы даже прикоснуться к нему побоялся. Как же я корил себя за все те нелепые и глупые подколы, с которыми приставал к нему. Больше я такой ошибки не допущу. Пусть все идет так медленно, как он захочет. Я стану для него кем угодно — другом, братом, защитником, любовником… И если ему ничего кроме объятий больше не нужно, что ж — значит, не нужно и мне.       Шерлок, родной мой, если бы я знал…       Я быстро преодолел разделяющее нас расстояние и осторожно коснулся рукой его плеча, обозначая намерение. И Чудик, мой славный, любимый, единственный мальчик потянулся ко мне сам, открывая объятия, прижимаясь всем телом, как и тогда ночью, укладывая голову на мое плечо.       — Джон, я…       — Тссс… Ничего не надо говорить. Просто послушай, — я бережно обнимал его, невозможно худого, боясь прижать покрепче, чтобы не сломать хрупкие косточки под руками. — Мы ни о чем не станем вспоминать. И говорить ни о чем не станем тоже. И у тебя, и у меня была сложная жизнь, местами страшная, но она в прошлом, далеко в прошлом. Тех Шерлока и Джона больше нет, и их надо отпустить — пусть покоятся с миром. А мы — совсем другие, и у нас все еще впереди. Меня зовут Джон, тебя — Шерлок. Будем знакомы?       Не отрываясь от моего плеча, он кивнул и, ободренный откликом, я осторожно принялся наглаживать его спину круговыми движениями, чуть покачиваясь, стараясь успокоить и его, и себя.       — Вот и хорошо. Вот и славно. Теперь все у нас будет славно. Будем жить вместе, преступников ловить. Я тебе помогать стану, блог заведу. Что? А почему нет? Должен же кто-то рассказать миру о тебе, твоем уникальном методе и гениальной дедукции.       Шерлок тихо фыркнул мне в шею, и я легко коснулся губами его виска.       — А по вечерам будем сидеть у камина, и пить чай, и ты мне расскажешь про все свои дела, которые я пропустил.       — Я уже рассказывал, — хрипло выдохнул Шерлок, — тогда в больнице.       — Еще раз расскажешь, — я прерывисто вздохнул, крепко зажмуриваясь, стараясь удержать в глазах предательскую влагу. — Я хочу запомнить наизусть каждую минуту твоей жизни без меня.       — Джон, прости меня. Это пари… Я знал, что нужно все тебе рассказать, но испугался, что ты уйдешь. Ты и так не хотел оставаться. И вообще пари тут ни при чем. То есть, сначала это было пари, но как только я узнал тебя ближе… Ты мне веришь?       Он вывернулся из объятий и, вцепившись в мои плечи, пытливо заглянул в глаза. В его взгляде было столько тревоги, что немедленно захотелось успокоить, погладить по ввалившейся щеке и вернуть в свои руки, где ему самое место.       — Верю, конечно. Знаю. Ты — не такой человек, чтобы играть жизнью других людей. Это ты меня прости, родной, что сразу не понял, что сбежал. Мне надо было все равно придти к тебе и поговорить открыто, и…       — Как ты меня назвал? — он замер в ошеломлении, чуть приоткрыв рот, а я, испуганно перебрав свои слова, понял, что на эмоциях болтнул лишнего.       — Оу. Прости. Я…       — Да нет, ничего.       — Было плохо?       — Мне нравится.       Мы замерли друг напротив друга и я, глядя ему в лицо, понял, что если немедленно не отвлекусь хоть на что-нибудь, то, вопреки всем своим установкам, наброшусь на него с поцелуями прямо здесь и сейчас.       — Чаю? —предложил я, не отрывая глаз от обветренных и потрескавшихся, но все равно безумно манящих губ.       — Пожалуй, — важно кивнул он, и мы разошлись в разные стороны. Он — на диван, я — к импровизированному очагу.       — Ты так и собираешься жить в этой глуши? — осторожно поинтересовался я, проверяя воду в чайнике.       — Проблемы?       — Никаких. Просто, если ты действительно этого хочешь, предлагаю перебраться в мой дом. Там значительно суше, теплее и обстановка получше будет. Как ты на это смотришь? Я тебя с Бо познакомлю. Он хороший, надежный, болтать не станет.       Ответом мне была тишина и, поставив воду, я вернулся к Шерлоку на диван, присев рядом, но на небольшом расстоянии. Шерлок некоторое время молчал, что-то обдумывая, а потом спросил, как только он умел — сходу взяв быка за рога.       — Вы с ним спите?       — Что?! — мне показалось я ослышался.       — Вы с этим Бо любовники? — терпеливо повторил он.       — Шерлок! Нет конечно! Бо — мой друг, только и всего. Мы с ним через многое прошли вместе, он пару раз спасал мне жизнь, я ему тоже. Ничего и близко такого, что ты… Он просто хороший друг!       — А я?       Ах вот оно что.       Мое ты ревнивое Чудовище.       — А ты больше чем друг. Гораздо больше. Неизмеримо.       Он глянул на меня искоса, и чуть улыбнулся, одним уголком губ.       — Тогда хорошо. Тут и вправду немного… сыровато.       Подыгрывая ему и едва сдерживая смех, я кивнул и занялся чайником.       А потом мы пили чай, сидя прямо на подушках около камина, и долго-долго разговаривали, заново узнавая друг друга, и дождь, не на шутку разошедшийся, упрямо молотил в окна, а потом я приготовил из, чудом завалявшихся в допотопном холодильнике Шерлока, яиц омлет, и мы ужинали, а потом, вздрагивая и ежась, наскоро ополаскивались холодной водой из большого старинного умывальника.       А потом пришла очередь ложиться спать, и диван у нас был только один на двоих. Видя мою нерешительность, Шерлок только закатил глаза.       — Да ради Бога, Джон! Будто в первый раз!       И я, быстро раздевшись, нырнул под одеяло, автоматически занимая привычную уже, «свою» сторону кровати. Шерлок же напротив, долго копался, мялся и раздевался под прикрытием вешалки, чем умилял меня неимоверно. Будто я чего-то там еще не видел.       А потом молниеносно шмыгнул на свою половину и затаился, кажется, даже дышать перестал. Мне не нравилась эта его нервозность, несмотря на внешнюю браваду, и я решил ситуацию прояснить.       — Шерлок?       — Мгмм?       — Я хотел сказать… я ни на что не рассчитываю, чтобы ты знал. В смысле ты не обязан… не должен мне ничего. Я никогда не попрошу больше, чем ты когда-либо будешь в состоянии мне дать. Даже если это будет означать — совсем ничего, понимаешь?       Сначала он не шевелился, а потом неожиданно развернулся и подался вперед, нависая надо мной.       — И ты согласишься на роль «просто друга»? А если я действительно ничего не смогу больше тебе дать, Джон? Мое тело и разум находятся в вечном конфликте. Я не могу обещать, что близость… когда-либо будет возможна для меня. Со мной. Ты же молодой еще мужчина, для того, чтобы навсегда добровольно записаться в монахи!       — Я абсолютно уверен, Шерлок. Мне просто больше ничего не нужно, понимаешь? Я нашел свое пристанище. И если поцелуй на ночь — это все, чего ты захочешь, то и мне большего не надо. Потому что любовь — она не там, — я кивнул на низ живота, — а вот тут, — и приложил ладонь к левой стороне груди.       — Джон, ты действительно уверен? Я — жуткий собственник, и если ты когда-нибудь вздумаешь предать меня… мне нужно знать сейчас.       Я осторожно потянулся к нему, ласково прикасаясь к уголку скорбно поджатых губ в том самом «поцелуе на ночь».       — Уверен. На двести процентов. Как и то, что завтра наступит новый день, даст Бог, ливень закончится, и мы уберемся, наконец, из этой дыры. Как ты прожил тут столько времени?!       Шерлок еще пару секунд вглядывался в мое лицо, а потом улегся-таки рядом, уже не зажимаясь в комок, а расслабленно приваливаясь теплым боком.       Но я-то знал, что к утру буду весь оплетен его руками и ногами.       И меня это полностью устраивало.       Абсолютно.