В том месте, в то время

      Вечер давно опустился на этот вечно хмурый город. Людской поток у перехода на Ридженс-Стрит поредел, - час пик миновал. И слава Богу, хоть сегодняшний улов еще меньше вчерашнего. Мороз и ветер такой сильный, что можно опять свалиться с горячкой, а истощенный организм этого не перенесет, так что хрен с ней – с выручкой. Я точно знаю, - я ведь бывший доктор. Хороший, между прочим, доктор.       Вы спросите меня, что же делает хороший доктор около перехода в этот холодный февральский день? Почему стоит на коленях с протянутой рукой? Почему у него нет за душой ничего, даже теплой одежды, которой можно было бы отогреть замерзшее донельзя тело? Все просто. Просто я больше не доктор. Я больше никто.       Когда-то меня звали Джон Ватсон, и я был славным малым, душой компании и классным специалистом. У меня был дом, родители, любящая жена и даже, черт побери, собака. Большая такая – породу не помню. И еда у меня была каждый день, а не от случая к случаю, если очень сильно повезет.       Большой Бо говорит, что прошлая жизнь закончилась, что нужно приспосабливаться и что человек привыкает ко всему. Пожалуй, он прав. Я почти не помню себя прежнего, да и не хочу вспоминать – зачем? Былого не вернешь.       - Эй, Док! Ну, как дела? Много срубил? – Билл вынырнул из-за поворота, как всегда, неожиданно. И когда я уже перестану вздрагивать при виде его совсем не угрожающей фигуры?       В прошлом месяце дела шли совсем туго. Милостыню подавали еще хуже, чем обычно, что неудивительно – лондонцы всегда были теми еще скупердяями, а воровать я не хотел. Отказ от воровства – единственный принцип, который остался у меня в жизни, как связь с тем Джоном, который остался в счастливом и сытом прошлом. Не досчитавшись установленной суммы, Билл предложил мне обчистить машину, а после моего отказа – продал меня трем знакомым качкам. Было больно и повторения мне бы не хотелось. Но, судя по тому, с каким презрением он смотрит в мою коробку для подаяний, мне снова придется ложиться под каких-нибудь извращенцев.       - Плохо работаешь, Док, - цедит он сквозь зубы, сплевывая на обледенелую брусчатку. – Да и выглядишь не слишком-то жалостливо. Придется поработать над твоим… имиджем.       Впрочем, сам он «работать над имиджем» не станет – кишка тонка. А вот его головорезов надо опасаться. Большой Бо говорит, что им человека прибить – все равно что ему чихнуть.       - Все что есть, Билл, ты же знаешь, что этот переулок не слишком-то людный. Да и гоняют часто, - мой голос совсем не дрожит, и это тоже раздражает Билла. Я никогда не выказывал ни страха, ни подобострастия, как другие, за что бывал частенько бит.       - Да мне насрать на твои оправдания, - сплевывая, он от души выматерился. – Мне деньги нужны, а ты совсем не приносишь доход. Более того, ты практически живешь в убыток. Соображаешь, что это значит?       Я соображал. Билл понимал, что я понимаю. Вот такое вот у нас обоюдное взаимопонимание.       - Короче, так. Завтра с тебя двести. И не вздумай сбежать – знаешь же, чем это заканчивается.       Он лениво выгреб из коробки все до последнего цента и растворился в ночи. А это значит, что и сегодня я останусь без ужина. Желудок, словно почуяв, что добычи не будет, дернул таким спазмом, что пришлось согнуться.       Вот дерьмо!       А завтра еще надо где-то достать для этого урода двести фунтов. Бежать, и правда, бессмысленно – сеть бездомных, на самом деле, еще более организованное общество, чем государство. Обязательно найдут и сдадут – не успеешь далеко уйти. Вот тогда точно изувечат. А настоящие калеки на улицах долго не живут. Значит, нужно постараться где-то заработать, хотя такую сумму за один день хрен где заработаешь. Иначе – снова придется примерять на себя профессию шлюхи. Жаль только, что я малость не в форме – уж очень сильно кружится голова.       Да, поесть бы не помешало.       До ночлежки было всего два квартала. На этой неделе это был подвал небольшого частного склада. Отопления, конечно, никакого, зато не сыро, да и грызунов почти нет. Мы с Бо давно облюбовали его как одно из временных пристанищ.       - А-а-а, Док, - Бо лениво развернулся на лежанке, в приветствующем жесте поднимая свою ручищу. – Ну как дела? Улов есть?       - Был бы, если бы не Билл – этот урод заявился под конец и выгреб все, до цента. Бо, ты не знаешь, где можно подзаработать до завтра?       - Эта гнида все никак не успокоится? У с-с-сученыш. И много надо?       - Много, Бо. Двести фунтов.       - Ни хрена себе! Да он что – совсем мозги потерял? Где тебе столько взять?       Я только вздохнул, забираясь на свою лежанку и повыше натягивая одеяло. Здесь было не намного теплее, чем на улице, зато не было этого пронизывающего до печенок ветра.       - Что сказать, ты же понимаешь, чего он на самом деле хочет, - пробормотал я, пытаясь устроиться поудобнее.       У нас не было с Бо друг от друга секретов с тех самых пор, как я залатал ему распоротый в одной потасовке бок. Латал по живому, практически на колене. А он взял и выжил. В этом нет, собственно, ничего удивительного – Бо здоровый и сильный мужчина, настоящий медведь. Его высоченная фигура всегда выделяется в толпе. Но вот с тех пор он свято уверовал, что я спас ему жизнь. И взял под свое крыло. Жаль, что разобраться с Биллом и его дружками ему не под силу. Именно с его легкой руки я стал Доком.       - Да знаю, конечно. Задница ему твоя нужна в единоличное пользование. А может и на продажу. Желающие найдутся, а деньги это принесет гораздо большие, чем попрошайничество. Ладно, - Бо немного помолчал, что-то обдумывая. - Ты отдохни пока, а я поспрошаю у ребят. Может и придумаем чего-то.       Я закрыл глаза, проваливаясь в милосердный сон. Бо всегда такой – надежный и понимающий. Даже если ситуация безнадежная – его поддержка уже многое значит. Но сдаваться рано. Есть у меня одна идея. Сейчас посплю пару часов – и пойду в доки. Там всегда работа найдется, хоть днем, хоть ночью. Всю сумму я, конечно, не заработаю, но и еду на что-то покупать надо. Тем более, что моя очередь, а Бо вечно мне помогать не должен.       С этими мыслями я уснул, как в омут черный провалился. Проснулся от того, что Бо сильно тряс меня за плечо и звал по имени.       - Док, Док! Вставай, есть тема одна, надежная. Вариант как раз для тебя.       С трудом разлепив веки, я постарался сконцентрироваться на том, что говорил мне мой друг. В ушах тоненько звенело, а перед глазами весело плясали черные точки.       - Что… что случилось? Сколько времени?       - Почти пять утра.       - Пять утра! – я подскочил так резко, что не удержал равновесия и плюхнулся обратно. – Черт! Почему ты не разбудил меня?       - Я сам только пришел, - Бо пожал плечами и потянулся к бочонку, в котором мы хранили питьевую воду. – Для тебя, между прочим, старался. И нашел тебе не пыльную работенку.       Это было уже что-то интересное.       - И?       - Да есть тут чудик один. Денег – лом, счета им не знает. То ли он фараон, то ли сочувствующий – хрен разберешь, но суть не в том. Иногда он дает небольшие поручения, за которые потом щедро платит. Главное – оказаться в том месте и в то время.       - И что за поручения? – несмотря на крайнюю нужду в средствах, жизнь на улице учит быть осторожным. Вдруг эти «небольшие поручения» включают в себя расчлененку?       - Да говорю же, - ерунда. Например, сегодня ему потребовались сведения о Ржавом Гарри. Где бывает, когда его можно застать. Потрепаться ему с ним надо. Так вот. Ты напиши все на бумажке и иди в тот сквер, что около большого супермаркета за углом. Помнишь?       - Где дочерта голубей?       - Именно, - хохотнул Бо. – Там потрешься около часа, пока он у тебя бумажку не заберет, а деньги отдаст.       - И что, вот так просто?       - Ага, я ж говорю – ненормальный. Но платит всегда и щедро.       Несколько минут я напряженно размышлял. На самом деле выбор у меня невелик. Если ничего не выйдет – что ж. Придется идти на поклон к Биллу. А вдруг – выйдет? Бо напрасно говорить не стал бы.       - А как я его найду? Как он хоть выглядит-то?       - А тебе не надо его искать, он сам тебя найдет. И не спрашивай меня, откуда он каждый раз узнает, к какому попрошайке подходить, - но он ни разу не ошибся. Джек с юго-запада даже брался устраивать тотализатор, да быстро забросил это гиблое дело. Ну так как – берешься? Имей в виду – реально вариантов у тебя не много.       - Берусь, - я кивнул и поплелся на выход.       - Бумажку же не написал!       - Бо, ты не хуже меня знаешь, что в нашей дыре не то что бумаги и ручки, даже газет не водится. Какая, нахрен, записка? Так скажу – на словах. Захочет сведений – пусть выслушает, если его рядом с бездомным не ломает стоять.        Махнув на прощание и поплотнее запахнув на груди куртку, я шагнул в промозглое декабрьское утро.