В том месте, в то время

      В такой ранний час в парке было малолюдно. Я понятия не имел, в какой именно его части мне следует поджидать обещанного Бо чудика, поэтому философски решил выбрать местечко поуютнее. Например, за палатками торгующими сладостями, есть пара лавочек, и там будет не так ветрено. Кто же знает, в какое время появится нежданный благодетель. По моему мнению, в пять утра людям положено спать. Я и сам бы не отказался поспать лишних пару часов, но - Билл ждать не любит.       Хотя... Почему бы не совместить приятное с полезным? Если никто не придет - так хоть подремлю, тем более что фараоны в эту часть парка заглядывают редко.       Приткнувшись на лавочке, я прикрыл глаза, подставляя лицо неожиданно показавшемуся из-за обложных туч солнцу, размышляя, что часть денег следует обязательно потратить на еду. Да и в запас чего-нибудь купить тоже не помешает - ведь неизвестно, когда в следующий раз в руки попадет неожиданный заработок.       Солнце приятно согревало лицо, и если очень хорошо постараться, можно было представить, что вокруг не серый и унылый Лондон, а жаркие пески Афганистана. Сразу после увольнения из армии, я думал, что никогда в жизни больше не смогу наслаждаться прямыми солнечными лучами, которых за неполные три года службы хватил с избытком, но первая же промозглая лондонская зима живо убедила меня в обратном, научив ценить каждый погожий день.       Видимо, я действительно задремал, потому что не сразу сообразил, что в своем убежище уже не один. Самым наглым образом загораживая мне солнечный свет, на лавочке напротив восседал молодой мужчина. Я мог бы подумать, что это ошибка, что этот лощеный хлыщ каким-то невероятным образом тоже решил спрятаться от ветра в тихом местечке, если бы не его глаза - слишком цепкие и внимательные для простого прохожего. Глаза человека, который знает больше, чем возможно представить, и сам от этого не в восторге.       Скорее всего, он был не намного меня моложе, но весь его ухоженный вид и стильная одежда превращали его почти в юношу. Темные вьющиеся волосы даже на вид были мягкими и блестели в скупом солнечном свете, а на деньги, вырученные за стильное черное пальто, мы с Бо могли бы протянуть полгода. Блядь. Иногда я даже жалею, что я такой принципиальный.       Несмотря на весь свой лоск, выглядел он неважно: нездоровая бледность, круги под глазами и общий изможденный вид выдавали крайнюю степень усталости.       Усталость, впрочем, с лихвой компенсировалась наглостью.       Надо же... Явился все-таки...       - Так и будем в гляделки играть, или я все же дождусь того, за чем пришел? - голос его под стать всему внешнему виду - глубокий, бархатный, с эдакой ленцой. Чувствуется, что к отказам он не привык. Ох, если бы не деньги, которые нужны позарез, я б за словом в карман тоже не полез. А пока придется играть по его правилам.       - Ржавого Гарри частенько видят в пабе "Остролист" это дешевая пивнушка...       - В двух кварталах отсюда, - насмешливо протянул он. - Это всем известно. Скажи мне что-то, чего я не знаю.       Едва не скрипнув зубами, я постарался взять себя в руки. И ответить, по возможности, вежливо:       - Это не все. Сегодня вечером он будет в доках - в 22.30 прибывает судно "Маленькая Виктория" - на нем какой-то груз, который Гарри до зарезу нужен.       - Вы хотите сказать - контрабанда? - по голосу кудрявого было непонятно, является ли для него это ценной информацией, и потянет ли она хоть на сотню, поэтому я честно выложил все что знаю:       - Скорее всего, да. Поэтому забирать свой заказ он точно явится.       - Пятьсот, - все так же пристально глядя мне в глаза, проговорил незнакомец.       - Чего?       - Я заплачу пятьсот фунтов, если ты согласишься меня туда проводить сегодня вечером.       От изумления я даже не нашелся с ответом. Он что, издевается? Полтысячи фунтов за то, чтобы прогуляться вечером до доков? И в чем подвох?       - Не уверен, что мои услуги стоят так дорого, - я сам не поверил, что ляпнул это.       Видимо, моего визави такой выпад тоже удивил, но он только заинтересованно вскинул брови, рассматривая меня более пристально, просчитывая какие-то свои варианты, и придя, наконец, к какому-то выводу.       - О, не волнуйся, я уверен. По рукам? – он изящно поднялся весь стремительный и порывистый, натягивая свои пижонские кожаные перчатки.       Я смотрел на него и думал о том, что если все сложится хорошо, у нас с Бо будет еда довольно долгое время. Но ждать до вечера я никак не мог.       - Мне нужен небольшой аванс, - окончательно обнаглел я.       Моя просьба собеседника совершенно не удивила, и, порывшись в карманах, он выудил бумажник.       - Сколько?       - Половина.       Он протянул мне деньги, и уже бережно пряча их в карман, я спохватился.       - Как вас зовут-то хоть, мистер?       - Мое имя Шерлок Холмс, встречаемся здесь же сегодня в половине девятого вечера. Постарайтесь не опаздывать – я очень этого не люблю.       - Я буду вовремя, - пробормотал я, провожая его глазами. Походка у него была такая же решительная и быстрая, как и он сам.       - Шерлок Холмс, - снова повторил я необычное имя. Интересно, оно настоящее? Хотя – какая, к черту, разница, лишь бы заплатил. А сейчас нужно торопиться, потому что есть дела и поважнее. Нужно найти Билла, пока его ребята не нашли меня.       Обнаружилась наша «крыша» в своем любимом пабе, в окружении охраны и девочек по вызову. Для обычных людей это была грязная дыра, в которой из приличных напитков разве что пиво, да и то – теплое. Для людей знающих – место, в котором можно было легко достать все, что душе угодно, - от самого разнообразного оружия, до несовершеннолетних проституток.       Были бы деньги.       Биллу решительно не понравилось то, что рыбка умудрилась соскользнуть с крючка. Было глупо ожидать, что он так просто оставит меня в покое. Сначала он долго и пристально изучал две купюры по сто фунтов, а потом начал выпытывать, где я умудрился заработать такую сумму за столь короткий срок. Выдавать Бо, его знакомых, да еще называть имя своего «работодателя» я не собирался, о чем честно ему и заявил. Мой ответ Биллу, почему-то, не слишком понравился.       - Док, Док, – протянул он с тщательно отмерянной печалью в голосе. - А ведь я тебя предупреждал насчет того, что не люблю крысятничества. Я давно подозревал, что у тебя такая малая выручка за день оттого, что большая часть милостыни оседает в твоих гребаных карманах! И если раньше у меня еще были сомнения, то вот это, - он потряс перед моим носом купюрами, - это твой прокол, Док. Значит так. Либо ты сейчас выкладываешь все, как на духу, либо – не обессудь. Ты же знаешь, что по нашим законами крыса сурово наказывается.       Я уже понимал, что просто так мне отсюда не выйти, хоть объясняй, хоть не объясняй. Поэтому просто молчал, не желая лишний раз раззадоривать Билла. Очевидно, сообразив, что правды от меня все равно не добиться, он досадливо сплюнул и кивнул на меня своей неизменной охране – двум братьям-здоровякам, единственным достоинством которых была непомерная физическая сила. Поговаривали, что ребята как-то забили насмерть соседа, но в тюрьму не сели, а вместо этого довольно долго находились в психушке. Правда это или только слухи, психи они или нет, - но приказы Билла исполняются ими неукоснительно точно.       После первого же удара я мгновенно упал на пол, сворачиваясь в позу эмбриона и стараясь прикрыть руками голову. Этому меня тоже научил в свое время Бо, когда попытавшись, пару раз, дать отпор заведомо превосходящему по силе противнику, был избит едва ли не до полусмерти. Боль все равно была адская, но так, по крайней мере, меньше риск того, что серьезно пострадают внутренние органы.       Мутузили они меня около десяти минут, после чего Билл смиловался, и велел убираться, отобрав и ту пятьдесятку, которую я припрятал, и душевно поведав, что это было только предупреждение, и если я не "одумаюсь", меня ждет гораздо более суровое наказание.       Бывают дни, когда сам факт твоего существования кажется ошибкой. Сидя на обочине в десяти метрах от паба, и зло стирая с лица кровь, я в который раз задумался – нахера я вообще живу на этом свете? Нет, действительно – ну какой, мать его, сакральный смысл заложен в моей жизни? Кому она нужна? Моя жена Мери свято верила в предназначения. Мол, каждый человек приходит в этот мир для какой-то определенной, высшей цели. Так верила, что заразила этой болячкой и меня. Она так хотела иметь мужа-героя, что я поперся в Афганистан, озадачившись этой, не единожды проклятой, высшей целью.       Иногда мне кажется, что произошла ошибка. Я должен был умереть от той пули, которая «всего лишь» разворотила левое плечо. Моя жена получила бы своего мужа-героя, а я получил бы, наконец-то покой.       Бывают дни, когда руки совсем опускаются. Когда кажется, что впереди совсем нет ничего хорошего. Только привычный замкнутый круг, по которому ты заученно двигаешься, как осел за морковкой. Остается только прошлое, которое вспоминаешь с болью, осознавая только теперь, как был счастлив. От постоянной борьбы устает не только тело, устает душа, постепенно стирается личность. И вот уже ты просто тень, пустая оболочка, кусок мяса.       Бывают дни, когда кажется, что нет больше сил бороться, плыть против течения, зубами вырывая свое место и свой кусок хлеба. Когда хочется расслабиться и позволить жизни растоптать тебя. Действительно, зачем сопротивляться так отчаянно, если все равно утром нужно начинать все сначала? Зачем? Кому это нужно? Кому я нужен?       Последний вопрос, заданный самому себе, вывел меня из ступора. А ведь у меня есть больше, чем у многих. У меня есть Бо, которому я нужен, и есть наша дружба, у меня есть крыша над головой, по крайней мере, на этот месяц. А потом снова нужно искать пристанище, и я еще не рассказал другу о маленьком заброшенном домике на окраине, который обнаружил совершенно случайно. И потом я задолжал Бо двадцатку, которую он одолжил мне пару недель назад. Он, конечно, никогда не спросит с меня долг, но нехорошо это – оставлять после себя долги. Так что пора вытирать сопли, и собираться на встречу с мистером Холмсом. Если все пройдет удачно – у нас еще и деньжата появятся, а значит, можно будет оставить Лондон и перебраться в конце месяца на окраину. Там подают меньше, зато потише.       Кряхтя и постанывая, как девяностолетний старик, я, упрямо сцепив зубы, поднялся, оценивая свое состояние. В этот раз, к счастью, «воспитательные меры» Билли ограничились синяками да ушибами. Глаз, правда, заплыл основательно, но это уже мелочи. Главное, потерпеть еще немного и будет лучше.       Убеждая себя в этом, я, прихрамывая, поковылял к парку.