Брачный круг

- Брачный круг! Ты только представь, он уже будет через три дня, - щебетала Марион, сжимая в тонких руках ситцевое полотно, на котором аккуратно вышивала маленькими стежками какой-то цветочный узор. – Мама говорит, что в этом году собирается присутствовать глава клана МакКаллум. Ох, вот бы его увидеть, - закатила девушка свои большие ореховые глаза. – Аннабель сказала, что он очень красив. Да еще и молод. Ему всего двадцать пять. - И что, - меланхолично спросила ее сестра-близнец, Ребекка. – Меня больше интересует, будет ли в этом году тот страшный альфа... Как там его? – она нахмурила лоб, словно не могла вспомнить фамилию. - Ты о ком? – Марион глупо похлопала глаза. - Ну, тот, о ком рассказывала Джудит, когда вернулась в прошлом году с Брачного круга. Она сказала, что он ужасный: куча шрамов по всему телу и еще одного глаза вроде у него нет. - Ох, - Марион прижала к себе тряпицу. – Кажется его фамилия Фергюсон. Или я ошибаюсь? - Вроде нет. Но как-то похоже. - Что обсуждаете? – в маленькую комнату, освещенную последними лучами заходящего солнца вошла невысокая, но еще стройная в свои сорок пять женщина, осматривая дочерей горделивым взглядом. - Мы говорим о страшном альфе, о котором в прошлом году рассказывала Джудит. Что он ее еще не выбрал, хотя и претендовал. Пытаемся вспомнить его фамилию, - выдала свою тираду Марион. - Вы об альфе клана Фрейзеров? – вскинула она в удивлении брови. – Его в этом году не будет. Я слышала, что начался шторм на севере, и он вынужден остаться в замке, чтобы предотвратить большие потери. - Ух, хорошо. - Не понимаю я тебя, - покачала головой Ирис. – Ты же взрослая девушка и должна быть рада, если тебя изберет множество достойных кандидатов. А Фрейзер один из них. - Вот еще, - фыркнула Марион, - Джудит сказала, что он страшный. А то, что она способна оценить внешне человека спокойно о многом говорит. Я помню, как сестра содрогалась, когда рассказывала, что чуть не стала его женой. Ирис закатила глаза к потолку, словно просила у богов силы, чтобы вынести эту упрямицу, до тех пор, пока удачно не выдаст ее замуж. - Мама, не обращай на нее внимания, - спокойно проговорила Ребекка, словно и не она первой начала разговор о Фрейзере. – Просто она очень впечатлительна. - Будто ты сама только что не говорила, что он уродливый, - сдала сестру Марион. - Так, хватит, - прервала их Ирис, - вам пора идти готовиться ко сну, завтра встаете на рассвете, чтобы к полудню выехать. Путь будет не очень долгим, но и не близким. Ваш отец надеется, что к концу второго дня вы доберетесь до поляны, где будет проходить Брачный круг. - Только вот я не понимаю, почему его проводят в нескольких местах? – спросила Ребекка, отставляя от себя свое полотно и проверяя работу. Ирис тяжело вздохнула и откинула со лба выбившуюся прядь черных волос. - Потому что территория большая, потому что на этой территории живет восемь племен, каждое из которых проводит свой Круг. И только альфы и беты разъезжают по территории в поисках невесты. Именно поэтому невеста может до восьми раз бывать в Кругу, если сразу не нашла жениха. - А что будет, если она за эти восемь раз никого не найдет? – спросила впечатлительная Марион. - Просто она перестанет выезжать на Круг и останется или старой девой, или найдет жениха в поселении. Но таких случаев на моей памяти не было, да и, что говорить, со времен моей прабабушки я тоже не слышала. - Уже хорошо, - воскликнула Марион, откладывая ситец в своей сундучок и убирая цветные нитки. – В этом плане нам, женщинам, всегда везет. – И уже почти выскочив за порог, она ехидно добавила: - Не то, что мужчины-омеги. И исчезла за закрытой дверью. Ребекка покачала головой и вышла за сестрой, кинув на мать настороженный взгляд. А Ирис лишь сжала от злости зубы, понимая, что старшая из дочерей-близняшек всегда отличалась особой жестокостью к своему брату. - Как думаешь, мне тоже не повезет? – донесся из темного угла комнаты тихий мальчишеский голос. Ирис только вздрогнула, словно пребывала в своих мыслях. Оглянувшись, она окинула сочувствующим взглядом сгорбленную фигурку младшего сына. Омега сидел на высокой скамейке, ноги его едва доставали до пола, но мальчишку это даже не заботило. - Не знаю, - тихо прошептала она в надежде, что худшее не сбудется. Омега только вздохнул и отложил шитье в свой сундучок. - Папа тоже не знает, но постоянно отводит от меня взгляд, словно ему стыдно, - горько прошептал он. - Не говори так, - всплеснула руками Ирис. - А разве я не прав? – еще горше спросил мальчишка. – Хоть мне всего двенадцать, но я уже понимаю, какая участь меня ждет. Да, в том доме, где жил последний омега, уже все начало разрушаться. Но это и не удивительно. Там не было жильца уже более пятидесяти лет. И вот этот приз достанется мне. - Не говори так, - повторила Ирис, подсаживаясь к сыну. – У тебя не будет такой участи, - проговорила тихо она, поглаживая омегу по голове и прижимая к своей пышной груди. – И отец тебя любит, просто ему тяжело от мысли, что ты может попасть в тот дом на правах… - она оборвала свою речь, словно боялась, что если произнесет это вслух, нехорошее обязательно сбудется. А мальчишка только прижался к ней теснее, не решаясь продолжить ужасный для себя разговор. Но в душе не было той уверенности, что присуща всем невестам, которые попадали на Брачный круг. Омеги-мужчины редко находили себе мужей, потому что мужем мог стать только тот, кто был его парой, дарованной природой и богами. Но такие пары образовывались очень редко. И, как однажды обмолвился отец, последние пять омег так и не нашли себе мужей. А это не много ни мало было на протяжении последних двухсот с лишним лет. И чем он не правило? - Ты только думай о хорошем, - тихо проговорила Ирис, поглаживая сына по голове. – Все обязательно будет хорошо. Ребекка и Марион отбыли с отцом и двумя старшими братьями уже ближе к полудню. Ирис вышла проводить их сама. Поцеловав семейство на прощание и, дав ценные указания дочерям, она вернулась в дом. Тишина была оглушительной. Это и неудивительно. Ребекка и Марион были самыми младшими ее дочерями. Три старших уже благополучно вышли замуж, а две из них родили по внуку. Два сына-беты, что сопровождали отца, еще не обрели семью, но и они могут встретить свою пару на Брачном кругу. Пять старших сыновей давно построили свои дома. Двое из них жили в соседних поселениях, а один из сыновей вошел бетой в клан Миллиганов, предпочтя семью своей жены. Но сейчас ее заботил только последний сын – Линар, который через четыре года должен будет попасть на свой первый Брачный круг. И надежды на то, что его не постигнет участь проститутки, была мала. - Линар! – позвала она сына. Но мальчишка молчал. Обыскав весь дом, женщина покачала головой. Омега часто убегал и прятался в густых лесах. Ирис только сильней волновалась, когда он возвращался домой весь в синяках и царапинах, но на любые вопросы отмалчивался, только морщась, когда она обрабатывала раны. Вот и сейчас, оставшись дома ради него, женщина с беспокойством выглянула во двор, подмечая, что небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, и прошла на кухню, в надежде отвлечься готовкой от плохих мыслей. Линар же в это время медленно пробирался к реке. Мальчишка отодвигал аккуратно ветки деревьев, что так и норовили хлестко ударить по лицу. Но он мало заботился о своей внешности, не особо стремясь к своей мечте – выйти замуж. Разве будет важным в шрамах он или нет, если мужа у него не предвидится? Сглотнув тугой ком в горле, омега остановился на берегу бурной реки, вперив свой взгляд в тихий поток. Чистая вода его всегда завораживала. Но хотелось хоть раз увидеть море, о котором его отец или братья так часто рассказывали. Да и мама, все детство проведшая на берегу моря, часто вспоминала синие дали, ярко и красочно описывая их сыну. И Линар спросил как-то ее: «Не жалеет ли она, что больше не видит море?». Мама тогда только рассмеялась, говоря о том, что дома у нее куда большая красота живет. И зачем ей тогда море? А Линар только удивленно хлопал глазами. Он не мог понять, о ком она говорит. Да и мог ли он считать себя красивым. Вот сестры были красивы. Особенно близняшки. Обе были стройны и миниатюрны как мать. Черный цвет волос им достался от нее же, а вот лазуритовые глаза от отца. И были они так хороши, что дух захватывало. Не то, что он, Линар, которому досталась копна густых непослушных медного цвета волос, доставшихся от дедушки по отцовской линии, темно-карие почти черные глаза матери и худенькое тельце. Был он совсем некрасив и всегда убегал, стоило Ирис начать говорить, какой он у нее хорошенький. Вот и сейчас он сбежал из дома в надежде, что до вечера сможет побыть в одиночестве и помечтать. Как бы он не понимал, что жизнь его предрешена, но ведь никто ему не запрещал представить совсем другую жизнь полную любви и нежности. А главное ту жизнь, в которой у него есть своя семья. Послушался неясный шум чуть вдали. Встрепенувшись, Линар оглянулся. Среди деревьев мелькнула чья-то красная рубаха. Кинувшись к одному из толстых деревьев, Линар спрятался в кустах, что росли вдоль всего берега. Шум приближался. И уже можно было расслышать неясные голоса и громкий смех соседских мальчишек. Через несколько секунд на берегу показались четыре мальчишки. Линар знал и хорошо. Маленькая банда, как называл их отец, почему-то с гордостью посматривая на их главаря. А Линар только прикусывал губу, в надежде, что отец не заметит, как ему эта гордость за чужого мальчишку поперек сердца острым ножом режет. - Как думаешь, твоя сестра с женихом приедет? – спросил Онор, лучший друг маленького главаря. - Кто ее знает, - буркнул Саймон, стягивая рубаху через голову, - она уже в третий раз едет. Иногда мне кажется, что и вовсе замуж не хочет. - Может, ждет, когда ее выберет Бурк? - Кто знает, - ответил Саймон, - стягивая уже штаны. А Линар в удивлении приподнял брови. Он и не знал, что его двадцатилетний брат Бурк мог заинтересовать сестру Саймона Марию. Девушкой она была хорошей, только жаль, что с ним общалась редко, боясь нападок со стороны братьев и отца. - Не хотелось бы, с другой стороны, становиться родственником Линару. Еще и на нас проклятье их семьи перейдет. Онор только хмыкнул. - Ну, думаю, что этого не будет, - воскликнул Дей, стягивая ту самую красную рубаху, которую омега заприметил раньше. – Он все неудачи берет на себя. И вся компания рассмеялась. А Линар сжал кулаки, сидя в кустах. Куда им понять, что такое – быть омегой. - Это точно, - вторил ему Майк. – Он вообще счастливчик в этом плане. И компашка, побросав свои вещи на пляже, кинула к реке. Послышался плеск и радостные возгласы. Линар зажмурился от внутренней боли. Слова ребят ранили хлеще любого меча. Иногда мальчишка и сам хотел бы никогда не рождаться, чтобы не доставлять родителям хлопоты, не говоря уже о том, сколько бы проблем он сам избежал. Постаравшись тихо отползти от кустов, омега глотал непрошенные слезы. Облизывая вечно обветренные губы, Линар прополз метров десять, потом встал на ноги и кинулся подальше от берега, в надежде как можно скорей скрыться в старом дупле, где он мог позволить себе все, что хотел. Легкие от быстрого бега горели, по щекам хлестали тонкие прутья деревьев, а в мягкую подошву башмаков больно впивались острые камешки. Но Линар бежал вперед, оттирая со щек градом катящиеся слезы, что все-таки вырвались наружу. Большой толстый дуб приветливо качал кроной на небольшой поляне вдали от реки и поселения. Схватившись за толстую кору маленькими ладошками, омега прижался лбом к шершавой поверхности. Дыхание никак не хотело восстанавливаться, а сердце успокаиваться. Вытерев рукавом серой свободной рубахи слезы, Линар обошел ствол и забрался в широкое и глубокое дупло. Мягкая подстилка изо мха, которую он себе настелил совсем недавно, приятно пахла дождем. Свернувшись клубком, Линар зарылся лицом в мягкость подстилки и вновь разрыдался. Как глупо было бы надеяться на то, что все будет не так, как говорят в поселке. Даже его родные настроились на то, что омега станет проституткой на деревне. Это было больно осознавать, но еще страшнее это было принять. И Линар старался лишний раз об этом не думать. Но упорные мысли лезли в голову. Тихое шуршание кроны дуба, пение птиц и стрекот кузнечиков успокаивали. Вымотанный рыданиями, Линар медленно погружался в сон, тихо посапывая заложенным носом. И ему вновь снился чудесный сон о его будущей жизни. Снился красивый сильный мужчина, который его всегда защищает и оберегает. И почему-то этот мужчина был альфой и главой своего большого клана, где Линара тоже все любили и почитали. А он возился со своими детьми, с любовью поглядывая на мужа. И было совсем не страшно, потому что знаешь, что тебя никто не сторониться. И так тяжело было просыпаться, осознавать, что это лишь сон. Но он крепился, в тайне ото всех сжимая кулачки в надежде, что этот сон когда-нибудь станет явью. Пение птиц не было слышно. Пахло дождем еще сильней, чем раньше. Высунув голову наружу, Линар отшатнулся. Ливень непроглядной стеной хлестал по зеленной поляне. Тяжелые свинцовые тучи сливались с черным небом, закрывая голубые звезды. Тяжело вздохнув, Линар пошарил рукой в поисках своей сумки. Она нашлась далеко в ногах. Вытащив оттуда флягу с молоком, кусок хлеба и сыр, медленно стал жевать, практически не ощущая вкуса. Мама опять будет ругаться, что его долго не было дома. Но она уже привыкла, что он часто отсутствует, а порой пропадает и ночами. Но Линар продолжает убегать, словно прячась от действительности, которая и сейчас не была сладкой, как клубника, которую мама высаживала каждый год. Съев половину припасов, Линар сложил все в сумки и вновь улегся на мох, но так, чтобы видеть вход, рассматривая падающие капли. Спустя полчаса дождь стал стихать, а Линар вновь медленно засыпал под этот шум. Послышался дальний раскат грома. Омега потянулся в дупле, упираясь ногами в ствол, и закрыл глаза. Через пару минут он уже спал, опять видя все того же красивого альфу, который приходил к нему постоянно. И как бы Линар не старался, а поймать его образ и запечатлеть в памяти так, чтобы, когда он бодрствовал, можно было любоваться им в мечтах, не получалось. Утро встретило Линара в дупле. Омега доел припасы и выбрался наружу, ступая ногами в мокрую траву. Птицы только просыпались, а густой туман стелился по земле, закрывая ее от человеческого взора. Прищурившись и потянувшись, омега хмыкнул. Ноги промокли, но это было малой платой за то удовольствие, которое он получал, пребывая в утреннем лесу. Взъерошив рукой свои густые волосы и только еще больше их растрепав, Линар двинулся домой. Мама его наверняка ждет и, может быть, даже ночью не спала. Но угрызений совести он не чувствовал. Знал, что мать его всегда поддержит и поймет. Медленно и тихо войдя в дом, Линар замер. Мать стояла в центре большой комнаты, которая служила им и гостиной и прихожей, и грозно на него смотрела. Скрещенные рук и нахмуренные брови выдавали ее гнев, но влажные блестящие глаза говорили о беспокойстве. - Я думала, что ты домой больше не придешь, - устало проговорила она, зная, что бесполезно сыну говорить о его поведении. – Пойдем, обработаю ссадины и синяки на лице, а потом можно и позавтракать. Линар глянул в окно, приветствуя еще один день и грустно усмехнулся. У него есть только мама. А ведь скоро может не стать и ее. Тряхнув головой, омега снял сумку и бросил ее на стульчик у двери, скинул мокрые башмаки и босиком проследовал на кухню, ожидая новые причитания матери, которая будет обрабатывать ему полученные от веток ранки. Марион и Ребекка вернулись домой через неделю. Три дня, что шел Брачный круг, они искали себе женихов. Но только лишь Ребекка смогла найти себе будущего мужа, приведя домой избранника. Им оказался высокий и хмурый бета, который по характеру был подстать младшей из сестер. Марион же делала вид, что ее нисколько не заботит факт отсутствия жениха. Но Линар видел, как сестра кидала завистливые взгляды на Ребекку. Отец же с гордостью сообщил, что оба сына нашли себе невест. Омега удивлением посмотрел на мать, которая только раздраженно фыркнула. - Кто хоть избранницы? – смогла спросить она, осматривая жениха Ребекки. - Бурк выбрал в жены девушку из соседнего поселения. Хорошая, замечательно готовит, да и рукоделием занимается с удовольствием. Ее отец третий вожак. - Удачная партия, - кивнула Ирис, грозно смотря на Марион, которая строила унылые гримасы. – А Освальд? - А он выбрал невесту из клана МакМилиган. Девушка хорошая. Уже третий раз выезжает на Брачный круг. Красивая, - мечтательно проговорил Инар. - Это хорошо, - проговорила Ирис, радуясь за своего младшего сына. – Первый раз выехал на Брачный круг и уже нашел невесту. - И не удивительно. Ему уже восемнадцать стукнуло. Пора подумать о семье. Не понимаю я этих двоих. Один впервые выехал на Круг в двадцать, а второй в восемнадцать. Нет чтобы, как братья, стукнуло только шестнадцать и можно ехать. Чего только ждали? – бормотал глава семейства. - Будто ты сам в шестнадцать впервые поехал на Круг, - поддела его Ирис. Инар фыркнул на это замечание. - Но я же нашел тебя, - с гордостью заявил он. - Ты бы этого не сделал, если бы не проспорил Малькому. Он тебя и отправил на наш племенной круг. А я бы в тот год выбрала Овальда. И была бы замужем за ним, - добавила Ирис, накрывая на стол. Ребекка поспешила помочь матери. Вдвоем они ловко заставляли стол тарелками, что-то тихо обсуждая. Марион же безучастно смотрела в окно, теребя в руках подол платья. А Линар тихо затаился в темном углу, стараясь лишний раз не показываться отцу и новому гостю. - А где Линар? – встрепенулся Инар. – Сбежал? – выгнул он в удивлении брови. - Куда же он пойдет? – хмуро спросила Ирис. – Ты не хочешь его видеть? – с угрозой в голосе спросила она. Мужчина тяжело вздохнул и прошел к окну. - Не знаю даже, что тебе сказать, - тихо ответил он. – Иногда так сердце горестно сжимается, когда смотрю на него, - тихо ответил он. - У вас что-то с сыном? – удивленно пробасил жених Ребекки. - Нет-нет, - поспешила успокоить его Ирис. – Он просто нелюдим. - Проблемный? – еще больше удивился гость. - Норд, успокойся, - тихо пожурила его Ребекка. – Он омега, и ему тяжело, - еще тише добавила она, поглядывая на сестру. Норд вскинул брови, потом нахмурился, словно что-то обдумывая. - И сколько ему? - Двенадцать. Бета покачал головой, отводя взгляд. - Жаль мальчишку, - тихо добавил он. – У меня дядя был омегой. Недолго прожил. - Убили? – в ужасе прикрыла рот рукой Ребекка. - Нет. Покончил собой. В комнате повисла тишина. Марион удивленно посмотрела на жениха сестры и хмыкнула. - Если бы и Линар покончил с собой, жить было бы легче. - Марион! – вскричала мать. - Сестра! – вторила ей Ребекка. - Ничего удивительного, что ты себе жениха не нашла, - отбрил ее Норд. – С таким скверным характером только в девках и сидеть, - припечатал он. Марион вскочила с места и кинулась вон из комнаты. Ребекка поспешила за ней, но Норд схватил ее за руку, привлекая к себе. - Оставь. Ей не надо помогать и тем более успокаивать. - Это было жестоко, - воспротивилась девушка, пытаясь вырвать руку из крепкого захвата. - И пусть. Кто-то должен был ее проучить. И я не хочу, чтобы после свадьбы ты с ней часто общалась. - Но она моя сестра! – воскликнула Ребекка. - А брата тебе не жаль? – нахмурил он брови. Девушка сдулась. Ей не чего было на это возразить. - Прости ее, Норд, - тихо проговорил отец. – Но уж такая уродилась. - Не думаю, - проговорил он твердо. – Скорее, такой выросла. Человек не может быть злым или добрым от рождения. Каждое качество в нас развивается со временем или же приобретается с опытом. У нее слишком много гордыни и спеси в душе. С таким характером не каждый захочет ее взять в жены. Я много услышал на Кругу, чтобы говорить об этом. - Ее не хотели брать в жены? – удивилась Ирис. - Не скажу, - задумался Норд. – Ее красота многих поразила. Но когда ближе познакомились с ее характером, почти все отказались видеть ее в качестве невесты. Только лишь больше накинулись на Ребекку. Она хоть и холодна, но душевности в ней куда больше. Мне стоило огромного труда завоевать ее, - с гордостью произнес он, целуя зардевшуюся невесту в щеку. Ирис улыбнулась, видя, как ее дитю хорошо в крепких объятьях жениха. И мысленно взмолилась, чтобы и Линар испытал это чувство. - Спасибо, - послышалось из темного угла. Все в комнате вздрогнули. Норд выхватил в темном углу силуэт мальчишки. Тот помялся на месте, а потом вышел на свет. Темные глаза омеги блестели от непролитых слез, а на щеках играл румянец смущения и благодарности. - За меня еще никто не заступался, - уже громче добавил он. - Не за что, - улыбнулся Норд, осматривая мальчишку. – У меня есть пример перед глазами. Линар непонимающе похлопал глазами и нахмурился. - Я говорю о своем альфе. Я из клана Фрейзеров, - гордо добавил он. - Но вашего главы не было на Кругу, - воскликнула в удивлении Ребекка. - Да. Он решил, что жена ему не нужна. К тому же, мы из другого племени и наш Круг проходит в другом месте. Только ехать к вам ближе, вот мы и выбираемся чаще сюда. Так ехать три дня пути, а так пять. Пусть и пара дней, но разница ощутима. - Ясно, - протянула Ребекка, усаживаясь на лавку рядом с женихом. – А он, говорят, страшный, - добавила она. - Есть такое, - кивнул Норд. – В одном бою он получил множественные шрамы, которые не очень-то украсили его лицо. К тому же, когда ему только исполнилось пятнадцать, старший брат скинул его со скалы, прям на острые камни. Тогда он многое себе переломал, да шрамы остались. Никто не знает, почему они у него так ярко видны. Мы, оборотни, быстро заживляем раны, а он носит их, словно дополнительные доспехи. А так был ужасно красивым в детстве. Я ему вечно завидовал. Мы с ним одногодки. - Хм, - нахмурилась девушка. - Так, - хлопнула в ладоши Ирис. – Все к столу. Небольшая семья расселась по своим местам. Линар присел рядом с Нордом, ощущая себя спокойней рядом с ним. Марион звать никто не стал, понимая, что ее присутствие сейчас было бы нежелательно. Трапеза прошла спокойно. Омега часто посматривал на Норда, подмечая его красоту. Бета был высоким, больше, чем на голову выше Линара. Пшеничные волосы были густыми и слегка вились на концах. Зачесывал Норд их назад, постоянно проводя пятерней в механическом жесте. Ореховые глаза искрились умом и весельем, но в нужную минуту могли обдать холодом. Завидуя сестре, которая нашла себе такого замечательного мужа, Линар ковырялся ложкой в своей тарелке. Не обращая внимания на присутствующих, он пропустил весь разговор. - … да, Линар. - Что? – вскинулся омега, услышав свое имя. - Ты совсем не слушал? – удивленно вскинула брови мать. - Простите, - стушевался омега. - Мы говорили, - спокойно начал Норд, - что свадьба состоится через неделю. Я погощу у вас, а там приедет глава клана, и мы в скором времени уедим. - Так быстро, - приуныл мальчишка. - Да, - кивнул Норд. – Но мы сможем много разговаривать, - улыбнулся он. - Правда? – воодушевленно спросил он. И когда в ответ ему кивнули, Линар радостно улыбнулся. - Спасибо. - Я говорила, что Норд поживет в одной из спален твоих братьев. Только не докучай ему, хорошо? – мягко попросила мать. Линар только кивнул, продолжая улыбаться. Поднялось настроение, и сразу появился аппетит. Вся тарелка опустела в мгновение ока. - Вот и ладно, - проговорила Ирис, видя, как воодушевился ее ребенок. Норд переключил свое внимание на невесту. И остаток ужина прошел в относительном молчании. Опустевшие тарелки Линар помог собрать матери и вымыть, пока Ребекка укладывала жениха в одной из спален. Марион не появлялась из своей комнаты до самого утра, и день закончился для омеги спокойно. Уже засыпая, Линар подумал, что был бы рад, если бы его мужем стал такой же альфа, как и Норд. Но мечты, как правило, не сбывались. И, горестно, вздохнув, омега провалился в сон, в этот раз видя в качестве своего мужа Норда. День свадьбы настал быстро. Все это время Линар заставлял себя сильно не докучать Норду, который был погружен с головой в подготовку к празднеству. Глава клана Фрейзеров так и не прибыл. И Линар был этому рад. Его пугал альфа уже тем, что о нем рассказал ему Норд. А рассказал он не так уж и много. Да и в поселении многие поговаривали, что он славиться жестокостью. Все словно всполошились, когда услышали о скором приезде альфы. В ночь перед свадьбой Линар сбежал из дома, ощущая какую-то глухую ревность к сестре Ребекке и зависть, что именно она выходит замуж за Норда. Ночь была тихой. Полная луна ярко освещала лес, который густой стеной рос вокруг поселения. Передвигаясь медленными шагами, Линар постоянно оглядывался. В этот день опасно было выходить из дома, но и возвращаться тоже не было смысла. Мальчишка любил доводить начатое до конца. А в дупле старого дуба ему будет не только тепло и уютно, но и безопасно. Вдали послышался вой. Омега напрягся, выжидая. Казалось, что где-то рядом бродит несдержанный оборотень, которым в этот день управляет луна. Мама часто говорила ему, что в полнолуние многие не справляются со своей звериной сущностью и полностью оборачиваются. После они не помнят, что делали. И в этом случае доказать чью-либо смерть от обращенного в волка будет сложно, а порой и невозможно. Стало тихо. Линар выдохнул и двинулся дальше. Хрустнула ветка, заставив омегу напряженно замереть. Линар боялся даже шелохнуться. Почему-то в это время казалось, что ночь куда более зловещая, чем раньше. Еще один хруст ветки и тихий рык. Линар оглянулся. Но даже при свете луны не было заметно, кто притаился в кустах и, возможно, медленно на него наступает. Шуршание ветвей кустарника совсем рядом вывели Линара из оцепенения. Повернув голову вправо, он столкнулся с дикими желтыми глазами бурого волка. Сейчас не было ни времени, ни желания угадывать, кто бы это мог быть. Секунда промедления и омега кинулся вперед в надежде добежать до дуба, который казался сейчас таким далеким. Волк кинулся на Линара, но хватанул зубами только воздух в том месте, где секунду назад был мальчишка. Волк завыл, словно говоря, что вышел на охоту. И началась погоня, которая напоминала скорей игру. Линар убегал, а волк его преследовал, но нагонять не спешил. И может именно это его и спасло. Когда позади послышался рык и скулеж, омега оглянулся. Крупный черный волк появился словно из-под земли и налетел на бурого. Тот от неожиданности упал под чужим натиском и заскулил. Черный даже не обернулся на мальчишку, а продолжал давить бурого, предупреждающе клацая зубами в сантиметрах от его морды. Линар, минуту изучавший эту картину, вздрогнул, когда бурый вывернулся из-под соперника и кинулся на него. Омега замер, а после вновь кинулся к дубу, в надежде, что волки забудут о нем, пока будут разбираться между собой. Дуб появился в его поле зрения, когда послышался победный вой. Не хотелось думать, что он станет закуской победителя. Еще больше прибавив ходу, Линар буквально запрыгнул в дупло, надеясь, что волк или потеряет его, или же не сможет достать. Наступила гнетущая тишина, прерываемая тяжелым дыханием омеги. Линар даже зажал руками рот и нос в надежде, что звук будет тише. Минуты медленно текли, прерываемые только стрекотом сверчков. Луна ярко освещала часть поляны, которую Линар видел из дупла. Казалось, что волки ему привиделись. Но ведь не мог недавний вой быть плодом воображения? Омега посидел еще немного, прежде чем высунуть голову наружу и осмотреться. Но стоило ему только двинуться, как в дупле показалась голова черного волка. Вскрикнув, Линар забился в дальнюю стенку своего укрытия, с ужасом посматривая на вытянутую морду. Светло-голубые почти прозрачные глаза сверкали как два кристалла на темном полотне. Волк тяжело дышал, высунув ярко-красный язык. С его клыков капала слюна вперемешку с кровью. Медленно облизнув губы, язык исчез, чтобы вновь высунуться наружу. Черный бархатный нос был в постоянном движении, словно пытался учуять запах мальчишки. Но его явно перебивал запах страха и мха, который щекотал ноздри. Чихнув, морда волка исчезла. Послышался очередной чих и ворчание. Потом наступила тишина. Линар до сих пор видел устрашающую морду перед собой и почему-то запомнился красноватый шрам, пересекающий левый глаз, который казался светлей собрата. Волк больше не появлялся, да и тишина вновь вернулась. Послышался стрекот сверчков. А луна все также освещала часть поляну и вход в дупло. Сколько времени он просидел так, омега не знал. Но усталость брала свое. Пережитый испуг сильно ударил по нервам, вызвав невольный смех, медленно переходивший в истерику. Выглянув из дупла, чтобы убедиться, что волка нет, Линар заикал. В сумке была припасена фляга с водой. Неудачно выставив руку, чтобы опереться на вход в дупло, Линар услышал хруст и через миг стал переваливаться наружу. Икнув от испуга, омега замер. Боль пронзила голову. Кувыркнувшись, мальчишка вытянулся на спине. Фляга выпала во время полета из сумки и ощутимо ударила по голове. Застонав, Линар прикрыл глаза и тут же их распахнул. Над ним нависала морда черного волка. Тугой ком застрял в горле, перекрыв доступ и к кислороду, и к возможности издавать хоть какие-то звуки. Волк издал звук, напоминающий «У-у-у-у» и повернул голову набок. И Линар очнулся. Икота опять вернулась, вызвав с ней и смех облегчения. Поняв, что есть его не собираются, омега сел, потирая ушибленную голову, и потянулся за флягой. Открыв кое-как крышку, отпил. Часть воды полилась изо рта от очередного приступа икоты и смеха. Но Линар упорно проглотил несколько глотков. Стало легче. А волк в это время вытянулся рядом с мальчишкой, уложив передние лапы на его ноги. Умные глаза с интересом посматривали на омегу, изучая и словно что-то пытаясь сказать. Линар машинально протянул руку и, погладив между ушами, тут же в страхе отдернуть ладонь. Но волк вел себя спокойно и даже зажмурился от удовольствия, высунув язык. Омега вернул руку к голове зверя и пару раз провел по густому и теплому меху. Волк поднял нос и лизнул руку Линара, явно благодаря. Мальчишка засмеялся от приятного щекотного ощущения и успокоился окончательно. Волк поднялся, явно почувствовав его настрой и, схватив омегу за рукав рубашки, потянул за собой. Линар только и успел вскочить, чтобы с удивлением и вновь вернувшимся страхом последовать за зверем. Волк шел недолго, притянув Линара к окраине поляны, где росли кусты жимолости и мох. Потянув мальчишку за руку вниз, волк улегся на подстилку. Линар не удержался от толчка на ногах и упал на волка, который только выдохнул и растянулся. Минуту побыв в такой позе, омега вздохнул. Было неудобно, поэтому он сел и уставился на поляну. Чувствуя на себе взгляд волка, Линар напряженно сидел, ожидая, что же может дальше сделать волк. Но тот, словно чувствуя страх мальчишки, приподнялся и протянул лапу, заваливая омегу на подстилку, а сам уложил голову ему на живот, словно предупреждая его дальнейшие действия. Линар выдохнул и запустил руку в шерсть на холке. Разом отпустили все сомнения и страхи, а целебный сон навалился тяжелым одеялом. Глаза медленно закрылись, и через минуту он уже крепко спал без сновидений, что случалось крайне редко. Позднее утро встретило его на краю опушки. Линар был совершенно один. Прикрыв глаза от слепящего солнца омега потянулся. В голове всплыли события ночи. Оглядевшись в поисках волка, он никого не обнаружил. И тут же вспомнилось, что у сестры сегодня свадьба. Подскочив, Линар кинулся домой, беспокоясь, что опоздал. Но вернулся он вовремя, весь взъерошенный и испачканный в земле и траве. Мать только покачала головой, отправила мыться, а после обработала раны и заставила надеть праздничную белую рубаху и серые штаны. Смотрелось это очень красиво, и Линар благодарно поцеловал мать в щеку. Ирис заплела его волосы в небольшую косичку, которая доставала до плеч, перехватив их красивой синей лентой. Почему-то омега вспомнил светло-голубые глаза волка, который так его сначала напугал. - Альфа Фрейзеров прибыл. Будь с ним вежливым и постарайся не шарахаться от него. Линар только кивнул, изучая себя в большом зеркале, где в полный рост отражалась его худенькая фигура. Во дворе дома собрались все соседи и родственники. Братья и сестры приехали с семьями, чтобы поздравить Ребекку. Линар стоял чуть в стороне, осматривая гостей. Его взгляд зацепился за несколько незнакомых фигур, что стояли на стороне жениха, который радостно улыбался, выкупая невесту. Выкуп был щедрым, что порадовало отца. Ведь и приданное он давал хорошее. Марион стояла с кислым лицом все время, не решаясь смотреть на гостей из клана. А вот Линар изучал их внимательно. Но со спины мало, что можно было увидеть. Только лишь высокие и широкоплечие фигуры, закутанные в плащи. «И как им только не жарко?» - задался вопросом омега, когда один из гостей, что стоял ближе всех к Норду повернул голову, словно почувствовал чужой взгляд. Линар вздрогнул, когда на него посмотрели холодные голубые почти серые глаза. Все лицо гостя было испещрено шрамами, вызывая невольное содрогание и ужас. Красные и бледные рубцы в хаотичном порядке пересекали кожу. Кинув взгляд на руки, омега закусил губу. Мужчина был полностью укутан в темную одежду, словно скрывая свои отметины. И лишь лицо выдавало его. Еще раз кинув взгляд полный жалости и ужаса на лицо альфы, он столкнулся с еще более жестким взглядом и перекошенными в досаде губами. После чего альфа отвернулся, больше за весь день на омегу и не посмотрев. А Линар плавился в душе от ужаса. Его сильно напугал ночной волк. Но вид обезображенного мужчины пугал еще больше. Отвернувшись, Линар медленно выдохнул и вдохнул, стараясь отделаться от какого-то тошнотворного чувства. Он бы, как и другие, не хотел, чтобы этот альфа выбрал его в мужья. И почему-то сейчас возникла мысль, что он рад быть омегой в этом случае. Свадьба прошла с помпезностью. Но вокруг летало напряжение. И Линар подумал, что это связано с приездом альфы Фрейзеров. Угрюмый мужчина вызвал непонятное отторжение и, казалось, что от него веет холодом. Омега кидал редкие взгляды на мужчину, кусая нижнюю губу, в надежде, что этот день скоро закончиться. Не было того восторга, который сопровождал всю прошедшую неделю. Да и последний взгляд, которым его одарил мужчина до сих пор стоял перед глазами мальчишки. Веселиться окончили только ближе к полуночи. Еще яркая полная луна светила с небосвода. Это был второй день полнолуния, а завтра последует и третий. После луна не будет беспокоить их шесть недель. Когда молодые супруги удалились в гостевой дом, Линар свободно вздохнул. Сейчас можно было опять убежать в лес. И, быстро переодевшись и прихватив скудные припасы на кухне, омега уже через пять минут бежал на поляну. В голове был хаос, а в душе тревога. Он настолько сильно задумался, что пропустил момент, когда выскочил на поляну. Только лишь хруст ветки рядом и шелест листвы оповестил о ночном госте. Оглянувшись, Линар замер. На поляну в паре метрах от него вышел вчерашний черный волк. Он смотрел на мальчишку насторожено, но в его глазах читалась усмешка, которая больше напоминала вызов. Линар фыркнул и побежал к той части поляны, где он провел предыдущую ночь. Зверь смотрел на него голубыми глазами и не двигался. Когда же мальчишка завалился на мягкий мох, волк рыкнул и потрусил за ним. Омега лежал на спине, раскинув руки и ноги. Зверь медленно подошел и опустился рядом, как и вчера пристроив голову на животе. Линар запустил руку в теплый мех на брюхе зверя и заснул. Снились ему скалы и тихий шум. Казалось, что где-то рядом слышен прибой. А сзади его кто-то обнимал. Было так тепло и уютно. Мальчишка оглянулся, но его глаза кто-то закрыл. Потом послышался смешок, почему-то напоминающий фырканье волка, и его подтолкнули вперед. Шаг, еще один, и вот он летит вниз. Крик вырвался из горла. Резко сев на своей импровизированной постели, Линар оглянулся. Все еще была ночь, и волк лежал рядом, с беспокойством изучая омегу. Тот неясно всхлипнул и запустил руки в густой мех на шее зверя, утыкаясь куда-то туда же лицом. А волк потерся головой о его макушку и обнял одной лапой за поясницу, словно успокаивая. Рыдания были недолгими и тихими. Растянувшись вновь на подстилке, Линар утянул за собой волка и обнял его. Тот не сопротивлялся, лишь удобней устроился, обнимая мальчишку и мерно дыша. Тихие вдохи-выдохи зверя успокаивали, мягкий мех пах свежестью и хвоей, а тепло крупного зверя, который в два раз был больше омеги, согревали. Линар прижался к волку сильней и уткнулся ему куда-то в грудь носом, прикрыв глаза. Так он и лежал, слушая дыхание зверя, шум ветра в кронах деревьев и звуки ночных обитателей леса. Ухнула сова, а за ней послышался писк мыши. Шелест листвы на миг перекрыл хлопок от ударов раскрытыми крыльями. - Уютно, - зачем-то протянул омега и вновь погрузился в сон. Проснулся он на рассвете. Волк лежал все также на боку, согревая и оберегая его. Мальчишка пошевелился и потянулся, спиной ощущая присутствие зверя. Но было не страшно, а спокойно. На минуту захотелось, чтобы так было всегда. Но почему-то в голове мелькнула мысль: «Такого не будет», и тут же исчезла за звуками мерных чихов зверя. Волк шесть раз чихнул, потом подскочил и, улегшись на брюхо на землю, прикрыл нос лапами. Линар рассмеялся и почесал зверя между ушами, потом с прищуром, как довольный кот, посмотрел на небо и занимающийся рассвет, который из-за деревьев и видно-то не было, только лишь часть окрашенного неба, и поднялся. - У меня есть еда, хочешь? Волк покачал головой и потрусил впереди мальчишки, словно решив его проводить. Линар только хмыкнул и последовал за зверем, понимая, что тот явно решил не глупить. Казалось странным, что он еще в обличии зверя, ведь луна уже ушла. Но почему-то подумалось, что это обычный зверь, а не оборотень, и стало совсем грустно. Недалеко от поселка волк исчез в густых зарослях, Линар даже не сразу это и понял. Только когда вышел на окраину, с которой проглядывался их дом, обратил внимание, что зверя нигде нет. Тяжело вздохнув, мальчишка медленно побрел к дому, мечтая помыться и поесть. Гости уехали, едва солнце показалось на горизонте. Ребекка была счастлива и раздаривала улыбки всем направо и налево. Она поцеловала Линара и взяла с него обещание, что тот не будет отчаиваться и найдет себе мужа. Омега грустно улыбнулся, но сестре пообещал хотя бы не отчаиваться. Альфа Фрейзеров сидел на своей лошади поодаль от дома и неустанно смотрел на горизонт. Линар кинул на него лишь пару взглядом, потом попрощался с Нордом, в душе сожалея о скором отъезде беты, и встал рядом с родителями. Лошади тронулись с места, маленький отряд выстроился в пары и последовал за альфой. Тот кинул прощальный холодный взгляд на Линара и его семью и отвернулся. Омега почему-то от этого взгляда похолодел и даже расстроился. Почудилось, что альфа утаил какую-то тайну, которая была важна им обоим. Помахав на прощание сестре, Линар вернулся в дом, мечтая о скорейшем приближение ночи. Ведь он вновь сможет увидеть черного волка. Но ни в эту ночь, ни в следующую волк не появлялся. Также как и в следующее полнолуние и последующее. Линар только лишь иногда грустно вздыхал, стараясь не думать о том, кем мог быть тот волк. На поляну он уже не спешил, а проводил все больше времени дома за рукоделием или учился готовить и убирать под бдительным присмотром мамы. На следующий год Марион нашла себе жениха. И снова была свадьба, которая не уступала помпезностью свадьбе сестры, которая не смогла приехать из-за приближающихся родов. А после Линар остался один в доме с родителями и с ужасом и обреченностью ожидал свой первый Брачный круг.