Bring back the joy to my life

В офис возвращались в полном молчании, мистер Картер совсем сник. Это что ему такое сказал Смит, что у альфы поднялась рука на омегу? Бывают, конечно, разные альфы, как и неуравновешенные омеги, но, сколько служу в службе собственной безопасности, компании «Сэминик», в таком подавленном состоянии я его не видел, даже после похорон омежки-ангела. Фил очень расстроился, ещё глупостей наделает максималист хренов! Не понимаю, у меня иногда желание задушить его, прибить, особенно, когда он такой как сегодня, а иногда, большей гордости, чем за него, как за своего ученика, я никогда не испытывал, а ведь столько прошли через наш взвод. Ладно, с ним, думаю, договорюсь. В офисе Фила не оказалось, мобилка вне зоны, засранец, характер мне показывает, ну, ну. Мистер Картер в офис не вернулся, попросил подвести его к дому, сказал, что возможно завтра его не будет на работе, это не айс, ещё за ним следить надо, мало ли какие глупости у него в голове. Придется приглядывать за наследником, это не сложно, позвонил в отдел, дал распоряжение, двоих в наружку, одного на прослушку, ну, а иначе как? Для того я и служу, чтобы ограждать от неприятностей нанимателей, и беречь их, в первую очередь, от самих себя. Набираю Филиппа, а в ответ, тишина, я тебе устрою, ты у меня забудешь, как характер свой показывать. Фил в моем авто оставил пиджак, рукав которого был запачкан побелкой, у нас в одном крыле плановый, косметический ремонт, видно замазюкался, свинтус молодой. Беру пиджак, струсил рукав, потом трушу его целиком, не знаю, чего это меня на заботу так пробило? Услышал непонятное шуршание в кармане, встряхнул ещё раз, так и есть. Это что у нас такое, да, в чужие карманы залазить не хорошо, даже плохо, но как тут удержаться. Достал небольшую, пластиковую баночку – таблетки, прочёл название, что-то смутно знакомое. Закончил с пиджаком, сел за комп пробил в Гугле название, читаю инструкцию, препарат предназначен для маскировки запаха омег, в дни течки и в быту, не наносит вред, так это всё конечно интересно, но зачем альфе такие таблетки, видно его брата. Фил живёт с братом омегой, я много раз обращал внимание, что Фил приносит омежий запах на работу, но плохо быть таким внимательным, как я. Что-то не давало мне покоя, пошёл в отдел кадров. Кадровик меня встретил приветливо, изложив свою просьбу, уже через пять минут держал выписку больничных мистера Мура. Филипп Мур служил в конторе два с половиной года, сообразительный, ловкий молодой человек. Проработал два года без единого залёта, стал моим заместителем, пока я им доволен, за это время он четыре раза брал больничный, каждый раз, неделю летом и неделю зимой, приблизительно в одно и то же время. Таблетки, зажатые в кулаке, листок перед глазами упорно твердили одно, или Фил живёт не с братом, запаха другого омеги на нём я никогда не улавливал, либо, а вот что, либо, мозг отказывается воспринимать. Пора было собираться домой, мистер Картер из дома не выходил, к нему пришёл Вилли Пирс, вот и хорошо, пусть лучше бухает, чем глупости делать разные, он это может. Подошел к кабинету Фила потянул за ручку, заперто, постучал на всякий случай, тишина. Уже собрался отходить от двери, как, больше на уровне подсознания, чем на слух уловил шорох в кабинете и очень тихий стон. Так, вечер настал, а день ещё не закончился. Прошёл в комнату видеонаблюдения, выпроводил работника за кофе, набрал код, настроился на кабинет Фила. Да, в каждом кабинете камера, но есть кабинеты, камеры которых смотрю только я. Ничего аномального я не увидел, видно показалось. Только хотел отключиться, как заметил, что кресло немного отъехало от стола. Что за мистика, или неведомые силы разгуливают по нашим этажам, двигая мебель, или под столом кто-то есть. Выключил камеру, заблокировав доступ, как раз вернулся дежурный, поблагодарил парня за кофе, вернулся к себе за ключом от кабинета зама, решил прояснить ситуацию, в духов я не верю, а вот, что какой ни будь смертник, возомнивший себя супер шпионом, может хозяйничать в кабинете моего заместителя, и устанавливать жучки, представляю. Стараясь не издавать лишних звуков, открыл дверь, вошёл в полумрак комнаты, кресло двинулось и замерло, но не это меня насторожило и смутило. В кабине стоял устойчивый, чистый, сладкий запах течного омеги, моего течного омеги! Инстинкты сработали быстрее мозгов, я буквально кинулся под стол, а когда увидел Филиппа, скрутившегося на полу в позе эмбриона, заплаканного, растрёпанного крышу снесло окончательно. - Уходи, - простонал омега, - я тебя ненавижу, они исчезли, это всё ты. Он заплакал, так беззащитно и искренне, что желание защитить, или умереть рядом, зашкалило. Я тряханул головой, наверное, понадеялся, что так приведу мысли в порядок. Зря. - Фил, мальчик мой, я тебя двадцать пять лет ищу, так, что не надейся, я не уйду, - сказал я, как мне казалось, твёрдым, уверенным тоном. - Не подходи – Фил скрутился и заскулил, - я всё равно уволюсь. - Как пожелаешь, моя драгоценность, любой каприз. - Вот и вали, это мой каприз. – Сказал омега и заскулил, выше подтягивая к колени к груди, этакий Катигорошек, которого, злой Змей Горыныч обидел, а он взял и обиделся. Беда. - Фил тебе лет сколько? - А то, ты не знаешь, двадцать шесть. – Ответил он сквозь слёзы, за это всегда его любил, послушный мальчик, огрызаться, огрызается, а задачу выполняет. - Думаю, что за свои прожитые годы, ты наверняка, где-то, когда-то слышал, читал, о клане воинов. – Говорил я тихим, ласковым голосом, пытаясь выцарапать свою добычу из-под стола. Филипп зажимался ещё больше, каким-то невероятным образом умудряясь находить место для отступления. Чувствую это надолго. - В пятом классе по истории учили, - сказал он, - и что? - А то, если у тебя есть ген этого клана, то … - Знаю я, учил, что дальше, причём тут клан воинов, я сдохну сейчас, уйди сволочь, от тебя альфой несёт, как-то уж очень сильно, свали, а? - Не могу, - вздохнул я, подбираясь ближе, а омега уже выставил руки на свою защиту, - просто тогда, и только тогда, у альфы с этим редким геном начинается гон. Ты попал! - Уйди, ты бредишь! – Фил уже искал лазейку, чтобы вылезти из укрытия. - Боюсь, нет, поэтому задам тебе всего один вопрос, если ответ будет неверным, буду решать сам, ты меня знаешь. – С этими словами мне удалось поставить его на ноги. – Кивни, если понял. Он кивнул, умница моя! Будет не просто, но будет! - К тебе, или ко мне? – Спросил я, не отводя взгляда, солнышко, ты не победил в этой игре ни разу, мне никогда не хотелось ломать тебя, но сейчас тебе не взять верх надо мной, ответь, не молчи. - Давай, ко мне, поход в аптеку я не переживу. – Ответил мой омега! Мой! *** Филипп. Сел в машину. Еду. Куда? Зачем? Во что я влип? Страшно, честно страшно. Может, ну его? Не поздно повернуть назад, а что тогда сказать Харту? Трус. Почему - Эдгард Харт? За что? Мало жизнь по шее била, почему он, мой начальник собственной персоной, с диким геном воина? Он утверждает, что я его истинный. Сон. Рядом со мной мечта моих течек, а мне страшно, посмотрите на меня, какой из меня омега, как из Лакки метатель ядра, блядь! Когда я пришёл на собеседование и увидел за столом своего будущего начальника, я поплыл, он сидел, небрежно раскинувшись на стуле, прикрыл глаза, или думал, или дремал, не важно, я, как на икону, смотрел на него. Он брюнет, а мне всегда нравились брюнеты, они выразительнее блондинов, которые чаще всего, мне кажутся безликими. Высокий лоб, густые брови, небольшая щетина, ему очень идет, рот слегка приоткрыт, губы тонкие, но это его совсем не портит и ямочка на подбородке. Вот интересно, какого цвета его глаза карие или зеленые? А если голубые? Тогда мечта бы ожила. Вот такая ирония судьбы, в жизни я бы никогда не познакомился с таким красавцем, духу бы не хватило. Сцикло я! А тут, сидит весь такой и живой, видно почувствовал, что я на него смотрел, открыл глаза, и я утонул в прозрачности благородных сапфиров. Сколько раз я разыгрывал наше знакомство совсем в другом ракурсе. И что? Всё это счастье мне? Додрочился? Ведь говорят умные люди, что мысли материальны! Так молча, ехали до самого дома. Небольшой двухэтажный коттедж в лесном массиве, где среди сосен и елей, стоят дома, я люблю сюда приезжать, тут всегда тихо и спокойно. Но не сегодня. Харт вышел из машины, я следом за ним, не хочу провоцировать лишний раз ругань. Так же молча, мы вошли в дом. Но тут, у меня колени подкосились, я испугался: - Мистер Харт, - я старался, чтобы мой голос не дрожал, близость к своей мечте давала о себе знать, густая смазка текла по ногам, - мне кажется, что вы ошибаетесь, я не тот, кто вам нужен. Посмотрите на меня, какой из меня омега? Альфа резко развернулся, схватил меня за руку и притянул к себе, уткнувшись в шею, резко вдохнул мой запах. - Мой! – всего одно слово, но почему-то подгибаются колени, и не верится. - Но… - Не спорь! - Рыкнул он так, что я невольно отшатнулся. Молчу, он сопит, дышит носом, губы крепко сомкнуты, злой, он на меня злой. Только бы ничего себе не придумал, он такой, сам придумает, сам себе трудности создаст, сам, потом, с этими трудностями успешно борется. - Где спальня? Я, всё еще не произнеся ни слова, указал направление. Он с лёгкостью, будто во мне килограмм сорок, подхватил меня, и понёс. Он толкнул меня к кровати, я сел на край, ибо ноги меня не держали, блокиратор, который я выпил утром, уже не действовал, мне становилось очень херово. - Раздевайся! - и стал расстёгивать на себе рубашку - Мистер Харт я… Эдгард навис надо мной! - Раздевайся! Ты – мой! Понял! Мой! Я, как в тумане, снял с себя всё до последней нитки. Его мрачность не рассеялась, но перешла в улыбку, в фальшивую улыбку: - Это же надо! И слова поперёк не скажешь? - Ярость читалась лишь в его глазах. Долгую минуту мы стояли напротив друг друга, обнажённые, возбуждённые, я не выдержал, желание, как волна, накрыла с головой, я бросился к нему, буквально повис на любимом, обхватил ногами его талию и крепко прижался к груди. - Бери если твой! – жарко шепчу ему на ухо, при этом прикусываю мочку. Хард с диким рыком бросил меня на середину кровати. - Ты попал! - Притянул к себе, приник губами в долгом обжигающем поцелуе, от которого перехватило дыхание, а сердце просто вырывалось из груди, через горло наружу. Поцелуй получился жадным, жестким, таким же, как и его взгляд. Я шевельнулся, пытаясь избавиться от чрезмерного давления на свою возбудившуюся плоть. Альфа сдвинулся одновременно со мной, проведя по моему члену своим, вызывая этим движением взрыв удовольствия. Почувствовав мою реакцию, Хард сжал мой член, а затем, прижав к своему, начал водить рукой вверх в низ, надрачивая оба члена одновременно, я чувствовал, что вот-вот кончу. Альфа не останавливался, наоборот, будто зная, как близок я к завершению, двигал рукой все быстрее, а целовал всё яростнее, впиваясь в губы, посасывая мой язык и покусывая его зубами. Я запустил руку в его волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, одновременно ещё теснее прижавшись бедрами к его паху, Хард со стоном втянул воздух сквозь зубы и его движения стали еще быстрее. С криком я кончил, всё плыло перед глазами, тело расслабилось, даже стало немного больно в мышцах после напряжения, я не предполагал, что так сжался. - Да, вот так! Для меня! – он поднес к губам свою, испачканную моей спермой руку, и слизал её. От такого зрелища я возбудился заново. - Боги, какой запах! Ты меня с ума сведёшь! – и вновь глубокий поцелуй с моим привкусом. Он рывком перевернул меня на живот, ставя на четвереньки, я весь открытый перед ним и меня, это возбуждает ещё больше. Собрав на пальцы смазку, которая уже текла по бёдрам, он сразу проник в меня двумя пальцами, не дав ни секунды на привыкание, резко начал водить ими внутри, раздвигая стенки ануса. Меня пробила дрожь, безумно желая большего, я прогнулся и как можно глубже насел на его пальцы. Нежности и медленных ласк не было, были сильные, рваные, на грани боли и удовольствия, движения. Подаваясь навстречу каждому такому рывку, я стонал все громче и хрипло вскрикнул, когда член очень туго, распирая меня внутри, ворвался в моё тело одним толчком на всю длину. К моему удивлению я не почувствовал ни малейшей боли. Ощущение огромного члена у себя внутри, который плотно касается и трёт чувствительные точки, сводило наслаждением с ума. Каждое движение заставляло страстно желать ещё глубже, ещё больше, ещё сильнее, ещё, ещё! Отдаваясь целиком этому чувству, я перестал ощущать себя, перестал понимать, что со мной и где я нахожусь. Меня ничего не волновало, кроме блаженства от прикосновения горячей влажной кожи и это возбуждало ещё больше. Кончил я, ни разу не коснувшись члена. Эдгард продолжал вбиваться в меня еще с большей скоростью, хотя я думал, что быстрее двигаться просто невозможно. Резко он перевернулся на бок, увлекая меня за собой и не покидая моего тела, ещё больше насадил меня на свой член. Мне казалось, что я перешёл предел наслаждения, когда почувствовал внутри удары тёплой спермы содрогающегося члена. -Ты мой! И только мой! - прошептал Хард, я своими лопатками чувствовал, как поднимается и опускается его грудь в такт рваному дыханию. И тут, впервые, я ощутил распирающее, тянущее чувство абсолютной наполненности, и понял - это узел. Два чувства, крышесносное в паху и резкая, глубокая боль вонзившихся клыков в плече, создали коктейль необыкновенной неги, глубокий, острый оргазм сотряс моё тело. - Точно мой!