Bring back the joy to my life

Эн. Неделя в столице была крайне насыщена событиями. Лакки прошёл обследование в клиники красоты и здоровья, результаты были неплохие, но была одна трудность, всё лечение затягивалось во времени, требовалось пять операций, и это не смущало, ни меня материально, не Тео физически, но после каждой операции был длительный реабилитационный период. Приблизительно подсчитав время, хирург вынес вердикт – год. Плюс, минус месяц. Я третий день жду звонка в дверь и Картера на пороге, извёл себя до нервной икоты, никогда не думал, что есть такое. Сейчас смешно, а тогда было не очень. Лакки, зараза такая, целый день прохода не даёт, я с ним себя, как в старших классах школы чувствую, на пакости тянет со страшной силой, раньше за собой такого не замечал. Узнавал о Смите всё больше нового, оказывается, он бегал по утрам, а я-то думаю, что я по утрам маюсь, энергии дурной столько скапливается, начал бегать – полегчало. Всё шло к одному, Лакки нужна эта операция, а оставаться здесь небезопасно, так как и ложится в клинику под настоящим именем, это, что в газету заметку отослать, где нас искать, а вот то, что искать будут, теперь знал наверняка. Разговор напрашивался сам по себе. На вечер заказали пиццу, лень готовить, Лакки пиво притащил, включили бессмысленную комедию, самый лучший отдых в пыльном городе, в такую невыносимую жару - это сидеть на удобном диване под кондиционером. - Вот, не понимаю многих моментов, - начал я из далека, совсем из далека, хотелось больше узнать о привычках Смита, может быть понять, чего тот боялся. – Я, как подорванный, бегаю по утрам, хотя мне всегда казалось, что это бессмысленно, и при этом живу в пару километров от ближайшего парка. Почему не купить дом в пригороде, или в городе, есть у нас такие места, и живи себе свободно. - У тебя был дом в пригороде, можно сказать в городе, ты там не любил находиться, тебе шума города не хватало. - У меня не было дома в пригороде, - ответил я, прекрасно помня документы о собственности, - у меня три дома, и салон мой. - А, ну да, - Лакки тяжело вздохнул, он всегда так вздыхал, когда о прошлом говорили, ему трудно поверить, что я всё забыл, не выборочно, а всё. – Дом на моё имя оформлен, мы там с Филом жили, он в нём останется, ему идти некуда больше. Как он один, да ещё в такие дни? - Не понимаю, чего ты так о нём дрожишь? Фил взрослый мальчик, умный альфа он не пропадёт. Лаки посмотрел на меня, опять вздохнул, и с убитым видом спросил: - Эн, у тебя что, нюх пропал? Я пожал плечами, не понимал о чём он. - Нет, ну действительно, мало того, что ты всех окружающих травишь теми духами, где ты их взял только, так ещё альфу от омеги унюхать не можешь, ты? Тот, кто альфу перед гоном за пятнадцать метров чуял?! Фил в выходные блокиратор не пил, и не почувствовать в нём омегу ты не мог. Фил – омега, вот это да! Лакки быстро встал с места, прошёл на кухню, что-то там делал, вернулся, держа в руках чёрный шарф, замотал мне глаза, сказал, чтобы я не двигался, а потом я услышал: - Чем пахнет? Я понюхал, где-то далеко пробивался знакомый аромат, но такой слабый, что было трудно вспомнить, чем пахнет. Я отрицательно покачал головой, он спросил ещё раз: - А это? Результат тот же. - Лизни! – Приказал Лакки, я быстро лизнул влажную поверхность надрезанного…апельсина! Узнал только по вкусу. Приехали. Сорвал с глаз шарф, Лаки в руках держал пол-лимона и пол-апельсина. - Тебе надо к врачу. - Нет, пока нет. – Взглядом дал понять, что спорить не собираюсь, - Лакки, у меня нет прошлого, уже нет. Я не хочу жить, постоянно оглядываясь, мне трудно существовать в таком режиме, я боюсь не успеть, промахнутся, подвести тебя и себя, но в первую очередь тебя. Поверь, мне страшно. - Верю.- Лакки обнял меня за плечи, - ты, наверное, что-то придумал. Правда? Я усмехнулся, как он хорошо меня знает, Энжела так никто не знал, ни родители, ни братья, ни друзья. А Тео, преданный друг, он был больше, чем брат для Смита, я понял, что начинаю его любить, такого друга надо заслужить. - Ты знаешь кто такой Антонио Эрреро? - Очень смешно, - Лакки сел напротив, открыл бутылку с пивом и взял кусок пиццы. - В каком смысле, «смешно»? - Там, откуда я родом, Энтони Смит переводится, как Антонио Эрреро – просто ответил он, конечно, я сразу связь уловил, только вспомнить не мог, а мистер Смит фантазией не блещет, но, возможно, в этом есть какой-то смысл. Я рассуждал дальше: - Операция тебе нужна сто процентов, но жить в этой квартире я не могу,- я порылся у себя в заднем кармане, уже несколько дней за собой ношу, и протянул Лакки удостоверение личности на имя Антонио Эрреро. – Лакки, это мой и твой пропуск в светлое будущее, поверь, безбедное будущее. Тео взглянул на права и удостоверение, рассмотрел и отдал обратно. - Откуда? - Не знаю, но это самые настоящие документы, я сегодня открывал счета в банке, один на предъявителя, второй на имя Антонио, документы настоящие. Так вот, - гнул упорно свою линию, - мистер Смит умер в том притоне, где меня нашёл Фил, но умер, оставив долги, о которых я даже не догадываюсь. Лакки, мне реально опасно оставаться Смитом, но без тебя мне будет плохо. Я перевёл дух, глотнул пива, оно приятно охлаждало, старался правильно выразить мысль, чтобы он понял меня. - Я решил избавиться от Смита. Всю собственность, кроме дома, в котором живёт Фил, я продам, спешить не буду, мистер Дин за проценты воробья в поле загоняет, за это я не переживаю. Я стану Эрреро, куплю тут в пригороде домик, где тебе будет легче проходить реабилитацию, ведь доктор сказал, что много времени придётся лежать, где это делать в квартире? Но тогда вычислить меня будет не сложно, Лакки, я найду возможность, как это сделать, прошу, подумай, стань моим братом, младшим Эрреро. - Хорошо, что не мужем, а то я испугался, - засмеялся Лакки, - Эн – ты чудо! Он посмотрел на меня и серьёзно заявил: - Имя я сам себе выберу! - Не выйдет, только Лауренсо, Ларри. – Засмеялся я, - уж очень идёт тебе. Тео подумал, повторил имя: - Годится! Я согласен! Филу на мыло скину, чтобы не беспокоился, всё идёт по плану. Так с чего начнём? - С поиска дома, и твоими документами, а мистер Дин всем остальным. Только после того, как напишешь Филу, от карточки и телефона надо будет избавиться, мы купим другой. - И тебе! - Согласен! *** Ник Энтони Смит исчез из города, в квартире, где он жил, шёл ремонт, его управляющий мило улыбался, пожимая плечами, рассказывал, что своего нанимателя видит редко, что его наниматель, очень хорошо разбирается в бухгалтерии и во всякой разной чуши, которую нёс пожилой омега, что он часто путешествует, и без надобности они не встречаются. Когда будет такая надобность, омега сказать не мог. Фил молчал, как партизан на допросе, только мило улыбался своему мужу, а Харт дурел от того, что хотел одновременно задушить и расцеловать свою пару, это было видно невооружённым взглядом. Повезло мужику, в таком возрасте нашел истинного, а запал у него не прошёл, видно, что Филу придётся расплачиваться за несговорчивость. А мне становилось всё хуже и хуже, меня стали преследовать сны. Я уже рад был, когда мне ничего не снилось, или я забывал сновидение. Последний сон, что мне запомнился, был особенно жутким. Мне впервые приснился Энжел, он стоял на краю обрыва и очень грустно смотрел на меня, я обходил его стороной, чтобы не вспугнуть и оттащить от пропасти, но он разгадал мои намерения и свободно пошёл по воздуху над пропастью, но обернулся и сказал: «Не ходи». У меня во сне ноги отказали, я не мог сделать ни шага. Ощущения, будто камень стал жидким и засасывает меня, заставили меня делать невообразимые вещи, я пытался освободиться из каменной трясины, но ноги всё глубже и глубже проваливались вниз. Закричав, я проснулся. Что хотел сказать Энжел, чего желал, от чего спасал? Неужели он настолько против того, чтобы я узнал его прошлое, что такого милого мальчика связывало с такой неординарной личностью. Харт превзошёл сам себя, но то, что он нарыл, непросто нас озадачило, вопросов появилось еще больше, чем было. История болезни Энтони Смита, омеги двадцати восьми лет, лежала у меня на столе. Ему двадцать восемь, выглядит на двадцать три, двадцать четыре, даже в своём странном виде, но не это меня взволновало. Вот жил себе, знал, что белое – это белое, чёрное – чёрное, и даты это просто числа, пока не взял в руки его историю болезни. Завел он её через две недели после несчастного случая, который произошёл с ним. Мальчик устроил себе передоз, да так «удачно», что случилась с ним амнезия, и было это в тот день, когда погиб Энжел. Фил говорит, что Смит реально ничего не помнил, что его брат буквально был ему за няньку, он не скрывал, куда они уехали, но узнать от него, что они забыли в столице, нам так не удалось. Харт бесился, грозился, шантажировал своего омегу, но ничего не добился, кроме того что, «не надо было руки распускать», и теперь, ему неизвестны планы этой парочки. До сих пор не верится, что Филипп Мур – омега. Но даже Филу была непонятна связь Смита с Энжелом, он уверял, что никогда не видел этих двоих вместе, а до поездки на кладбище, даже предположить не мог, что они могут быть знакомы. Почему-то Харт, да и я тоже, верили омеге, вернее верили в то, что он не знал об этой связи. Пустота. Тупик. Но хуже всего было Вилли, он, в маленьком брате Фила, распознал свою пару, но из-за моего неадекватного поведения, упустил парня, теперь меня вдвойне мучают угрызения совести. Я не могу себя понять, почему мне просто не успокоиться, и не оставить всё, как есть? Конечно, для поисков, я придумал новый повод, найти сбежавшую пару Вилли. Но чем больше проходит времени, тем чаще я задаю себе вопрос, так ли это, а вспоминая необыкновенные глаза мистера Смита, отвечаю – вру, как сивый мерин. Я хочу знать правду, и я её узнаю. *** Фил Сообщение от Лакки было бальзамом на мою душу, у них всё в порядке, даже лучше, чем в порядке, писать не смогут, новости узнавать у мистера Дина, но заходить к нему в контору не чаще раза в месяц. Я написал о Харте, что мы узаконили наши отношения, о метки, о том, что живем в нашем доме, что жду новостей, и что их поиски продолжаются. Пугать Тео о претензиях Вильяма Пирса не стал, альфа мог ошибаться, а зря тревожить брата перед операцией, первой из пяти, я не хотел. Стёр все сообщения, Тео предупредил, что номер этот уничтожит, а если надо будет экстренно связаться с ними, только через мистера Дина. Мне стало грустно, у меня сейчас и так взрыв чувств, то подлетаю в небеса, то с грохотом возвращаюсь на грешную Землю. Ещё не привык к тому, что я замужний омега. Мне приятно, что мой муж во всём мной восхищается. Начнём с фигуры, да мне любой альфа позавидует, а он в ответ, тебе мне детей рожать, ты должен быть таким крепким, сразу кучу комплиментов выдаёт. Приятно. Я хорошо готовлю, Тео с трудом яичницу жарил, и то получалась через раз, мне пришлось научиться готовить, чтобы ноги с голода не протянуть, денег, питаться в кафе, нам катастрофически не хватало, а потом втянулся, даже понравилось и выходило всё вкусно. Харт вначале не верил, что готовлю я, думал, из ресторана заказываю, но это неверие продлилось до первых выходных, потом он ещё раз признался мне в любви. Приятно вдвойне. Харт вошёл в кабинет, как всегда без стука, была такая привычка у моего начальника и до наших отношений, раньше меня это бесило, а теперь я знаю, если дверь открывается неожиданно, за ней мой муж. А слово, какое приятное – муж. Он был уставшим, и немного заведенным. У нас опять начались проблемы с сезонными рабочими, такое каждое лето, сколько не готовимся, но всё предусмотреть невозможно. Он устало присел на диванчик, откинул голову на спинку, и прикрыл глаза. - Что уже произошло? – я присел рядом с альфой. - А когда не происходило? - Постоянно происходит, а ты всегда принимаешь всё близко к сердцу. Ты суперский организатор, делаешь свою работу смело и уверено, не то, что я. - А что ты делаешь не так? - Я всё время боюсь сделать что-то не так и, наверное, потому делаю кучу ошибок. - Если бы ты делал кучу ошибок, не был бы моим замом. - Эдгард прижал меня к груди и поцеловал в висок. – Ты домой собираешься? - Как только ты меня поцелуешь. - С удовольствием. Я потянулся за поцелуем, но Эдгард, не поцеловал меня, как обычно, а нагнулся к моей шее и сделал глубокий вдох, потом посмотрел на меня и спросил: - Ты ничего не хочешь мне сказать? *** Автор. - Эд, давай не сегодня, а? – Фил даже расстроился, вот почему он такой, взял и испортил такой настрой. - Ты о чём? – Не понял Альфа. - Я прошу тебя, если тебе дороги наши отношения, если ты меня хоть немного любишь, а не только об этом говоришь, ты перестанешь, вот прямо с этой минуты, допрашивать меня о Лакки и Смите. – Омега разошёлся не на шутку, он сам от себя не ожидал такой истеричности в поведении. – Думаешь, мне легко жить под твоим прессингом? У меня тоже есть нервы и чувства, я не собираюсь руководить твоей жизнью, и прошу тебя, не дави на меня, я не железный, могу сломаться! А дальше произошло то, отчего сам омега был в шоке, он разрыдался, сильно, горько, навзрыд. - Фил, любимый, - альфа подхватил мужа на руки, и усадил к себе на колени, - я совсем не то имел в виду. Филипп, я эгоист, большой эгоист, да, я чаще всего думаю о работе, потому что ещё не привык к своему счастью. Я не против, чтобы ты влиял на мою жизнь. Даже так: я хочу, чтобы ты на неё влиял, вернее, продолжал влиять. А спрашивал я тебя, сколько ты будешь от меня скрывать, что забеременел, я твоя пара, и чувствую изменения в твоём запахе уже неделю, если не больше. - Правда? - Глаза Фила стали влажными, а потом вдруг разревелся ещё громче. Харт очень удивился и даже испугался. - Милый мой, хороший, что такое? Фил бросился к нему в объятия, покрывая лицо лёгкими, влажными от слёз поцелуями. - Люблю, люблю, люблю, - он, задыхаясь от переизбытка чувств, продолжал целовать альфу. Эдгард перехватил инициативу, приподнял Фила и усадил к себе на колени, целуя крепко, глубоко. Омега не отставал от него, он быстро расстегнул рубашку и стащил с его плеч мешавшую часть одежды. Едва Харт прервал поцелуй, как омега быстро покрыл грудь альфы поцелуями, вдыхая такой любимый, неповторимый запах. Они быстро освободились от одежды, лаская друг друга, альфа подхватил Фила под ягодицы, встал с дивана и положил его спиной на стол, согнул его ноги в коленях и развёл их, омега был возбуждён, это заводило не меньше ласк и слов. - Ты великолепен, - с этими словами альфа нагнулся и поцеловал живот омеги и, не отрывая взгляда от любимого, опустился ниже. Он ласкал его ртом, прикусывая чувствительную головку, лаская языком уздечку. Харт не мог сдержать стона, когда почувствовал на языке вкус своей пары, после метки и беременности вкус омеги изменился, стал особенно притягательным и возбуждающим. Фил выгибался и стонал, его альфа дарил волнующее ощущение, ласкал настойчиво, от чего хотелось расставить ноги шире, желая большего, и Эдгард с лёгкостью угадал его желания, пальцы легко проникли внутрь, нажимая на возбуждённую точку. Филипп выгнулся и громко вскрикнул, а тот продолжал сладостную пытку. - Эд, пожалуйста, хочу! Произнесённых слов оказалось достаточно, чтобы альфа направил свой возбуждённый член к сфинктеру, начал входить медленно, придерживая Фила за бедра. Стенки пульсировали и сжимали член, внутри было жарко и умопомрачительно приятно, альфа сорвался, сходу взял бешеную скорость, но каждое движение приносило омеге острое, ни с чем несравнимое удовольствие. Филипп выгибался в такт движениям Харта, помогая свободному проникновению, он просунул руку вниз, взял свой член, но альфа, отвёл её в сторону и, не снижая скорости, обхватил его член и сжал у основания. - Рано, - прохрипел он, - но скоро. Стук сердец, в сумасшедшем ритме, переплетался со стонами и вскриками в одну мелодию, казалось, что они выпали из реальности, вокруг не существовало ничего кроме их страсти. - Эд. Сволочь. Дай кончить, - глотая слоги, выдавил из себя Фил. Но альфа вместо того, чтобы облегчить его страдание вошёл резко, до самого основания надавливая членом на простату, стал двигаться ещё сильнее и быстрее, а когда он разжал руку, Фил почувствовал, как по его члену прокатилась волна и из него брызнула сперма. Сдерживать себя дальше Харт не мог, он практически кричал, когда упругое кольцо мышц, судорожно пульсируя, сдавило его член сильнее, кончал он глубоко и долго, навалившись сверху Фила. Тяжесть тела любимого была такой естественной, что впервые за всё это время Фил, наконец, расслабился. Когда дыхание пришло в норму и у них хватило сил отлепиться друг от друга, Филипп сказал: - Мне всё больше и больше нравится быть истинной парой. - Ты себе и на половину не представляешь, как это нравится мне, - парировал его альфа. Дома после ужина Филипп решил продолжить начатый на работе разговор: - Эдвард, я тебя люблю, - альфа хотел ответить, но Фил не позволил, - но Тео и Энтони я люблю тоже, давай договоримся, ты перестанешь меня спрашивать о них, тем более что я не знаю ни нового адреса, ни планов на будущее. Я очень за них волнуюсь, мне тяжело, а твои неуместные вопросы доводят меня до белого каления. Я боюсь, что под настроение, могу сказать, или сделать что-то такое, о чём мы потом будем жалеть оба. Со своей стороны обещаю, если у меня для тебя будут новости, сообщить тебе сразу, без задержки и интриг. Договорились? Альфа смотрел на своего мужа, он был горд, что ему достался такой омега, выбор природы всегда самый верный. - Договорились, - он притянул к себе мужа, поцеловал его, прижал к себе, крепко-крепко, как будто боялся, что кто-то войдёт и отнимет его сокровище.