Bring back the joy to my life

Автор. Стерильная чистота палаты, писк приборов, запах лекарств. Среди этого уныния на больничной койке лежит красивый, сильный альфа. Рядом на стуле сидел омега средних лет, он уже не плакал, но глаза его были опухшими, нос красным. Он смотрел на своего приёмного сына и ругал себя разными словами. «Ну, как? Как я допустил такое? Как позволил Колину отступить от зова природы? Какой я после этого папа, а никакой! Говорят, что перед смертью все равны, нет ни богатых, ни бедных. Голыми в этот мир приходим, голыми и уходим, так учил меня когда-то мой любимый дед омега. Я всегда гордился малышом, знал, что у нас вырос ответственный, благородный мальчик. Минутная моя слабость привела к таким последствиям. Да, я думал об инвесторах, обязательствах, договорах, а должен был думать о внуках и правнуках! Нет ничего дороже на земле твоего продолжения. Не дали мне боги своих детей, даже тот, кто назвался истинным, бросил, когда узнал о моём бесплодии. Сэм другой, он не был носителем гена, наверное, к моему счастью, а вот мальчику повезло больше. Мало того, он нашёл свою пару, боги, где был мой ум?! Непонятно почему себя так вёл Антонио Эрреро, почему не признал в Колине пару? Что мешало их воссоединению? Богатые, красивые, умные, хотя последнее под вопросом, почему не жить и радоваться жизни, зачем создавать такие проблемы? Вот и сейчас, он лежит бледный, краше в гроб кладут, блядь, это я о чём? Совсем сдурел на старости лет! Я не могу его потерять, как Сэм держится непонятно, осунулся, практически не спит, заставил его поехать на работу, пусть немного отвлечётся. Харт и Фил просто незаменимые работники, но этого сейчас недостаточно. Боги, я вам молюсь всегда, никогда ничего не просил, даже когда узнал, что у меня не будет детей, не забивал ни себе, ни вам головы этой проблемой, а сейчас прошу, может не в той форме и не по правилам, но умоляю, пусть Ник живёт! И пусть ребята найдут Антонио, они должны жить, они такие молодые, им деток рожать и внуков дождаться». В Палату вошёл доктор Конар, и обратился к заплаканному омеге: - Мистер Картер, вы себя поберегли бы, с вашим сердцем такие нервные нагрузки противопоказаны. - Я знаю, доктор Конар, всё знаю, но не могу иначе. Он мой сын, я понимаю, что даже по возрасту не мог быть его отцом, но он мой ребёнок, и потерять его, то же самое, что умереть самому. - Ну, что вы, - доктор старался предать своему голосу больше уверенности, - состояния вашего сына стабильное, он идёт на поправку. - Тогда почему он не приходит в себя? Доктор хотел бы избежать этого вопроса, но омега смотрел ему прямо в глаза, и он ответил: - Такое ранение, обычно смертельное, Нику повезло, что пуля прошла на вылет и не задела сердце, мало того, прошла так, что не задет ни один жизненно важный орган. У нас не просто надежда, а уверенность, что он вскоре очнётся. Тут другое. - Что? Доктор не томите, скажите, как есть на самом деле, неизвестность хуже самого мрачного предсказания. - Он в коме, но я считаю иначе, - Конар подошёл к постели больного, что-то переключил на приборах, что-то записал и продолжил, - его состояние больше похоже на летаргический сон. Да, он в коме, летаргии у него не может быть, по мнению многих исследователей, эту болезнь вызывает вирус, или бактерии. Могу сказать одно, Николас видит сны и судя по показателям, спасибо Луи настырный парень, сны его тяжёлые. Луи много говорит с Ником, считает, что тот его слышит и если сказать что-то правильное, то он очнётся. Я ему не запрещаю, но если честно, не думаю, что это поможет, хотя… - Так, вы говорите, что он может просто спать? - Ну, не просто спать, кому никто не отменял, но его мозг усиленно работает, если вам будет так понятней. Он может нас слышать, это не исключено, но полной, сто процентной уверенности в этом нет. Доктор закончил с записями в истории болезни, и на прощание сказал: - Мистер Картер, у нас всех есть надежда, что Ник очнётся, в это надо поверить, но и себя берегите, вы должны быть сильным, когда ваш сын придёт в себя. Вы нужны вашим альфам. Доктор вышел, а Микки нагнулся к Нику и прошептал ему на ухо: - Сын, мы рядом, любим тебя, просыпайся, без тебя невыносимо плохо. Но приборы не изменили своих показателей, а омега не переставал нашёптывать милые глупости, вспоминая детские шалости альфы, припоминая ему все его юношеские проделки. - Ты должен очнуться, впереди у тебя долгая и счастливая жизнь с твоей парой, а я буду нянчить ваших деток, они будут звать меня ласково «деда», а твой отец, наконец, уйдёт на заслуженный отдых. Ты нужен нам, Колин, и не только нам, ты нужен этому миру. Но всё оставалось по-прежнему. *** «Ещё несколько дней до нужной фазы Луны. Что эти пару дней по сравнению с двадцати годами ожидания чуда. Пророк родится, великий жрец, великого бога, и это будет наше дитя! Он похож на своего папу гораздо больше, чем показалось вначале. Как я сразу не разглядел в нём сына, это бесит и, тем не менее, неимоверно возбуждает. Он пахнет моим, Он и так мой! Придумал себе пару, вот смешной, его пара - я! Главное не сорваться, Он мне нужен живым, пока не родит пророка, а там всё будет зависеть от его поведения. Я не вхожу к нему, слуга хорошо выполняет свои обязанности, я им доволен, его преданность заслуживает награды. Завтра поедем в город, надо найти девственника для ритуала, хорошо, если попадётся ребёнок, а нет, то, и молодой омега будет кстати. О! Сколько я этого ждал, всё как предсказывал учитель, моё смирение воздастся сторицей, свято в это верю. Иначе уже быть не может, это последний шанс, и так, надо сказать папе спасибо, он до последнего относился ко мне, как к своему ребёнку, а не преступнику. Наставник был гением, никогда не прощу папочке его смерть! Ненавижу! Он жив, я это чувствую, вот только, почему его не было рядом с внуком? Рикиши! Как Он пел! Интересно, я прикончил того ублюдка, который кинулся догонять мальчика? Кто он такой, как посмел позариться на чужое? Неужели та чувственная песня была посвящена ему? Предполагаемый истинный? Или просто любовник? От этого хочется выть, когда Рики был Смитом, о нём ходила дурная слава, а потом он исчез на год, и появился так внезапно, совсем не похожим на себя обычного, мне импонировала его слабость к моим цветам и та маскировка, которую он себе придумал, наивный мой мальчик. Юма хорошо поработал, он столько интересного поведал о Рики, если бы не он, сидеть мне взаперти до сих пор. Хотя в наши планы не входил ранний побег, если бы не проныра Танака! Спасибо, Юме, вовремя заметил интерес доктора к моей персоне, жаль я не смог провести ритуал жертвоприношения, но мне зачтётся его смерть, кровь, вот что главное, пустить кровь жертве – это молчаливая молитва, так учил наставник. Жаль, Юмако пришлось остаться дома, но скоро он присоединится к нам, лучшего воспитателя, для будущего пророка, не сыскать во всём мире. Юма говорит, что душа наставника воплотится в моём сыне - внуке, о, как я этого хочу, говорит, что я сразу пойму, кто родится, это будет видно. Посмотрим, всего девять месяцев отделяет нас от прихода великого пророка на Землю». Невил Камикото сидел в беседке, любуясь садовыми растениями, он зарисовывал Петунии, буйно расцветшие вдоль садовой дорожки, его восхищало цветовое разнообразия, этого, казалось бы, незамысловатого цветка. Он отдыхал душой, глядя вдаль, до самого горизонта, в лечебнице у него не было этой привилегии, там давили стены, и не только замкнутостью пространства, но и своей унылой серостью. Он спокоен, он впервые за много лет – спокоен, всё идёт, как надо, ничего не нарушает их планы. Папа не доберётся до него, Мэёоси умён и хитёр, но: «Спрячь на виду, никто не возьмёт», этот девиз его родителя сейчас очень кстати, их вряд ли будут искать в этой варварской стране. Невил улыбался, он был счастлив. *** С утра Филипп был взвинчен, как никогда, всё дело в том, как он провёл эту ночь. После того, как он привёл Максвелла в дом, у него не было ни одной спокойной минуты, разве что, Люк отвлёк папу от назойливых, неприличных мыслей. Нет, так это он оставить не мог, после того, как уложил малыша и попросил Лакки присмотреть за ним, пока он уснёт, быстро отправился в домик Лекса, постучался, дождался приглашения, вошёл. Ребята готовились ко сну, на манекенах, стоящих в углу, были надеты костюмы, для завтрашнего праздника, это были чёрный смокинг Лекса, и бежевый Жака. Поздний приход друга озадачил Лекса, а вот Жак, казалось, не был удивлён его приходу. - Жак, - Фил потоптался на месте, подыскивая правильные слова, - мне надо…я хотел узнать… я вот тут… - Нет, ничего общего между тобой и Максвеллом нет, - ответил вполне спокойный Знающий, Фил встрепенулся, он не думал, что всё так очевидно. - Вы о чём? – Спросил удивлённый Лекс, - если можно, для меня поподробней. - А ты разве не заметил, что весь вечер наш Фил глаз не сводит с приезжего красавца? – Спросил Жак мужа. - Что? – Взревел Лекс, - какого хуя? Он навис над притихшим омегой, который стал ниже своего роста. - Он встретил бывшего любовника мужа, - сказал Жак, - Фил, у каждого есть прошлое, твоему альфе было не двадцать лет, когда вы нашли друг друга. - Вот почему Эд так среагировал, почти спокойно, - омега опустил взгляд, будто что-то рассматривал на полу. - Ты о чём? – Грозно спросил Лекс, теперь Фил понимал, что такое Вожак - глава рода, даже не будучи с ним одной семьёй, у омеги подкашивались ноги, от его грозного рыка, свирепого взгляда, а главное, нотки, которые мелькали в тоне альфы. Эти нотки вызывали дрожь внутри и холодок, идущий вдоль позвоночника. Страх перед силой – вот, что это было. - Я почти в шутку сказал, что мне понравился Максвелл, а он ответил, что ноги мне вырвет, но как-то спокойно, а я не знаю, что со мной. Лекс взял мобильный, набрал номер, после нескольких гудков ему ответили, это был Лакки, Лекс попросил присмотреть за Люком, если тому не сложно, конечно дядя так любит племянника, что не отказал в просьбе, а на его вопросы альфа ответил, что всё завтра. Потом он серьёзно обратился к Филу, который сразу понял, тот не шутит. - Сегодня спишь с нами. - Как? - На кровати достаточно места. - Я это, не могу… - А кого это ебёт? – Опять нависая над омегой, как над жертвой пророкотал Лекс. – Я сказал, будешь спать здесь, значит так и будет. - Но… Один бросок и Филипп уже лежит посреди кровати, а Жак только ухмыляется, видно, что его не удивили действия истинного. - Откуда ты знаешь, что Эд и Максвелл были близки, - спросил Лекс Жака, они устраивались на кровати, посередине которой, жался сбитый с толку омега. - Я здоровался с ним за руку и всё, как обычно, но вот в мыслях этого парня присутствует Харт. - Мне стоит беспокоиться? – Подал неуверенно голос Фил. - Да, - сказал Видящий, взгляд, которого стал стеклянным, - у них есть связь, не такая яркая, как у нас с Лексом, возможно, если бы они дольше были вместе, то ты был бы третьим супругом. - Вот, блядь, утешил, - сказал Фил, делая попытки встать с постели, - мне только этого не хватало. - Лежать! – И омега застыл, как изваяние, - ты тут покрутись, я тебе такой секс устрою, что долго будешь помнить! Немного помолчав, скорее приходя в себя от услышанного, чем от давления Лекса, Филипп всё же задал вопрос Знающему: - Так они пара? - Не совсем, - ответил уже обычный Жак, - они могли бы стать парой. Фил, Вирум не только рождается для Вожака, но и становится таковым, всё дело в продолжительности связи, во влечении друг к другу, совместимости, наконец. - И что мне делать? - Спи, - сказал Жак, - Лекс прав, лучше тебе быть тут, а то, мало ли. Ты, каким-то невероятным образом, почувствовал на альфе след своего мужа. - Я серьёзно, - не отставал Фил. – Мне стоит беспокоиться, Жак, я умру тогда, я не смогу быть вторым, я лучше разведусь. Мне и так сегодня крышу конкретно сносит. В голосе омеги появились плаксивые нотки. - Да, ты на такое способен, - сказал Лекс. Фил удивился такой оценки своей персоны, альфа продолжил, - я знаю Эда много лет, ещё подростком не раз получал подзатылки от него, за невинные, как тогда казалось, шалости. Он меня многому научил, благодаря тренировкам с ним, я стал чемпионом. Я не позволю вашему браку распасться. Завтра ты будешь себя вести так, как ведёт себя порядочный омега, муж которого в командировке, а не как… Он замолчал, было видно, говорил он эмоционально, но с теплотой, это немного успокаивало омегу, но только совсем чуть-чуть. - Он красивый, куда мне до него, - с грустью прошептал Фил, - если он меня завёл, о чём тогда говорить? Скажи, Жак, у меня есть надежда, только честно скажи. - Ты помечен своей парой, для своего альфы - ты центр вселенной. - А Максвелл, а вдруг они опять… - Спи, - Лекс был почему-то смущён, - пока мы рядом, можешь не волноваться. - Но вы не сможете быть рядом всегда, - сказал омега, кутаясь в простыню, он даже был благодарен друзьям, что оставили его у себя. - Мы постараемся быть рядом, - уверил его Жак, понимая настроение супруга, он знал, о чём тот думает, вспоминая свой разговор с Майером, о котором, так и не решился ещё рассказать Лексу. Не сейчас, и не скоро, а после того, как они встретят первого омегу, который станет их парой. Не надо знать Лексу причины отказа Майера, уж слишком его истинный впечатлительный, а надумать себе проблему, ему ничего не стоит. Когда Лекс засопел, а дыхание Фила стало ровным, Жак невольно вспомнил свою встречу с первой парой Лекса, да именно Лекса, притяжение к молодому врачу у него не было, во всяком случае, без Лекса. Flashback. Jack. - Можно войти? - Спросил Жак, стучась в кабинет доктора Майера. Дэн Майер сидел за столом и что-то быстро записывал в очередную историю болезни. - Проходите, раздевайтесь, там за ширмой, - не поднимая глаз, ответил доктор. - Здравствуйте, доктор Майер, - сказал Жак, присаживаясь напротив омеги, - не прогоните? Дэн был не готов к такой встрече. - У меня приём, - как-то сухо ответил врач, - давайте встретимся после моей смены. - К вам нет посетителей, и я не займу много времени, у меня всего один вопрос: почему? – Прямо спросил он Майера. - Что почему? Почему я не хочу быть на второстепенных ролях в вашей паре? – спросил тот. - Можно и так, но я бы по-другому сформулировал: почему, взрослый, здоровый омега отказывается от возможности стать папой? Эго? Принципы? Стыд перед друзьями омежками? Придуманный обществом статус? Дэн Майер смотрел на Жака круглыми глазами, но тот продолжал без малейшего сострадания в голосе. - Я – Видящий, вы знаете, кто это такой? - Да, - сухо ответил омега. - А ещё, я – Знающий, вот с таким диким коктейлем чувств мне приходится жить, видя и зная всё обо всех. Груз не из лёгких. Я мало того, что знаю, я вижу, у вас это единственная возможность завести семью, детей, быть счастливым, пусть раз в полгода, но быть рядом с супругами. - Доктор молчал, Жак продолжил, - неспособен Лекс быть с омегой постоянно, впрочем, я сомневаюсь, способен ли я быть с омегой вообще, а учитывая, что в нашей семье вы будете не единственным мужем, мне не понятно ваше поведение. С другим альфой, вы не получите ни полного удовлетворения, ни детей. - Плевать, - зло ответил Дэн, - мне действительно плевать, на вас и вашу семью. Если вы не хотите сделать меня равным супругом. - Значит эго, а я думал, есть существенные причины вашего нам отказа. Жаль, доктор Майер. Иногда, карьера помогает отвлечься от неудач в личной жизни, но это вам ещё нет тридцати, я молчу о том, когда вам исполнится сорок. - Значит, по-вашему, я эгоист? – С иронией спросил Майер, - а как тогда назвать Пирса? - Я не говорил Лексу и прошу вас проявить скромность, - Жак уверенно посмотрел на омегу, - я вижу, примерно пятнадцать омег, которые могут стать его мужьями. Невозможно сделать каждого равноправным супругом, равными по правам среди мужей – да, это не только возможно, так и будет. Будь вы единственным, такое тоже бывает, вот как у моих дедушек, тогда мы были бы не против равного брака, а так, никто не даст право равного голоса в таком деле омеге, который на первое место ставит своё положение в обществе, а не возможность отцовства. Он вас пометить сможет только после рождения ребёнка, не раньше. - Меня не устраивает такое положение дел. - Ваше либидо настолько незначительное, что тяги к альфам нет, даже во время течки. – Констатировал Жак - вам будет просто прожить, эту жить, омегой – одиночкой, желаю вам счастья. Увидев удивлённый взгляд Дэна, Жак пояснил: - Честно, от всей души, буду даже богов молить об этом, но мне вас жаль, упустить такую возможность, ведь Лекс потом не примет вас в семью, и не из-за вредности, а из-за опасения. - И что же его так напрягает? - Ваше желание руководить. Доктор покраснел, значит, Жак оказался прав. - Да, именно эта ваша черта позволила достигнуть таких высот, - он окинул взглядом кабинет, - но в семье это лишнее, есть Вожак, есть Вирум - это ветка клана, а остальное значения не имеет. Ведь в такой семье все, не в зависимости от пола, являются носителями гена, главного гена на нашей планете, гена, который позволяет передать то первобытное, что альф делает альфами, а омег – омегами. Ещё раз повторю, очень жаль, что вы этого не понимаете. Он встал со стула. - Прощайте доктор Майер, успехов вам, и будьте счастливы на столько, насколько это возможно, но помните, вы упустили тот шанс, который дала вам сама Природа, отказались от дара богов. The end flashback. Жак усыпал с грустными мыслями, его желание сделать своего альфу счастливым было настолько огромным, что распирало его из нутрии. И сейчас, лёжа с другом в постели, он понимал беспокойство Фила, но как его утешить не знал, ведь если сейчас между Максвеллом и Эдом что-то произойдёт, омега может отойти на второй план. Он видел размытый образ омеги Максвелла, это могло значить только одно, или омега ещё очень юн, практически младенец, или его нет в живых. В этой ситуации Жаку было всех жалко и Харта, и Филиппа, а главное Страйза. Если те двое, за полтора года совместной жизни, обрели семейное счастье, то сказать, что Максвелл живёт полноценной жизнью, он не мог. Он ещё раз дотронулся до омеги, провёл рукой по его голове, но никого, кроме Харта не увидел. И неудивительно, метка Эда перекрывает любое видение. Жак уснул с невесёлыми мыслями, к беспокойству о судьбе Рикиши, от мыслей о котором больно сжималось сердце, о Картере, хоть он с ним близко незнаком, но всё равно переживает за его жизнь, а теперь ещё проблемы с Хартерами. Как сложна жизнь, особенно у того, кто видит и знает больше чем остальные. *** Харт. Перебираем бумаги в отделе кадров, сопоставляя графики дежурств, Миура, толковый парень, вычислил все дни, когда с вазоном в палате Невила происходили метаморфозы. Нам удалось выяснить, что в это время дежурил санитар Оконава, фото которого не оказалось в личном деле. Единственная информация о нём осталась в компьютере, где был указан адрес в столице, это была единственная зацепка, вот туда мы и направляемся. На сердце тяжесть со вчерашнего вечера, после звонка Фила и разговора с Максвеллом. Максвелл, он сейчас занимает мой пост в конторе, он это заслужил по праву и уму. Жаль, очень жаль, что Фил с ним столкнулся в моё отсутствие. Ох, мальчик мой, а я ревную, дико, неистово, от одной мысли, что эти двое могут быть вместе, в середине всё сжимается и давит на сердце. Как он просто сказал: «Эд! Он мне понравился», с таким доверием и непониманием, что именно с ним происходит. А происходит с ним то, что он встретил моего предполагаемого Вирума, во всяком случае, так мне объяснил человек из ордена, именующий себя Знающим, но я не хотел такого союза. На тот момент, не было у меня тяги поставить парню метку. Когда я уволился, уехал, как можно дальше, но видно от прошлого далеко не уедешь. Случайная встреча всё перевернула в нашей спокойной жизни. Я думал, что оборвал ту тоненькую нить, что связывала нас с капитаном. Хорош, мерзавец, ещё и как хорош. Чего только глаза стоят, на них и повёлся, а темперамент какой, блядь, ну зачем сейчас, всё так хорошо! Пора Филу течку вызвать, по хер как, хочу детей, от моего любимого и единственного мужа. Если скажу, что не вспоминал Максвелла, обману сам себя. Вспоминал, первое время, часто и до боли, настолько привык к его молодому, крепкому телу. Вот только в нашей паре, я всегда был сверху, а с Филом, мы часто меняемся местами, к обоюдному удовольствию. Рука сама потянулась к телефону, вот не могу, люблю Фила, Люка просто обожаю, он мой свет, моя радость, моя жизнь. Жак, сучёныш, что-то скрывает, недаром мой альфочка так тянется к этому жрецу. Ох, неспроста всё это. Звоню мужу, семь долгих гудков и наконец, долгожданное «алло». - Привет, как дела, чем занят. - Только умылся, Люка покормил, к свадьбе готовлюсь. - Извини, забыл о разнице во времени, у нас уже обед давно, мы напали на след того, кто Невилу помогал. - Слава богам! - Если бы всё было просто. Мэйсон говорит, что до даты ритуала совсем чуть-чуть осталось, а мы практически топчемся на месте, - говорю всё подряд, просто хочу слышать его голос, а голос его почему-то печальный. - Фил, у тебя всё хорошо? - Не знаю, Эд, ничего не знаю. Максвелл будет вторым свидетелем у Лекса, вместо тебя. У меня холодок прошёлся по спине, и не то что Максвелл будет рядом с Филом, а то, каким безразличным голосом он со мной разговаривает, как будто устал, или не хочет говорить. - Ты занят? - Не особо, - отвечает он, - костюм ещё третьего дня приготовил, жду няня для Люка, а так свободен. - Фил, что с тобой, скажи мне, что не так. - Не могу, Эд, прости, но не сейчас. Такое по телефону не обсуждают. И да, эту ночь я провёл с Лексом и Жаком, но это не то что ты подумал сразу, они меня от самого себя оберегали. Эд, я знаю кто тебе Максвелл. - Это он сказал? - Нет, он ведёт себя более чем прилично. - Значит Жак. - Да. Молчим, не знаю, что сказать. - Фил, мне нужен только ты. - Я рад это слышать, - но по голосу не скажешь этого, - Эд, я боюсь. Просто я не смогу тебя делить, я умру. Давай поговорим, когда ты приедешь. Кстати, ребята нашли на юге следы автодома в лесу, сегодня звонили, отчитались. Но в ближайших селах никто автодома не видел. Они конечно, ещё не всех опросили, и планируют попасть сегодня на заправку, если нет следов в одной стороне, поедут в другую. Плохо, что от леса три дороги расходятся, но сегодня до вечера, ребята объедут все заправки в этих направлениях, может кто-то что-то видел, только на это надежда. - Уже что-то, вы молодцы. А ты у меня единственный, думай об этом, помни, я люблю тебя, люблю так сильно, что не нуждаюсь больше ни в ком. Поверь, пожалуйста, Фил. - И я люблю тебя Эд, но зов Вирума сильнее притяжения омеги, я с отличием окончил воскресную школу, лучше бы не ходил туда никогда. Прости, Люк капризничает, мне пора, до встречи. – Он отключился, а я ещё несколько секунд слушал гудки отбоя. А где, я тебя целую? У меня лёгкий ступор, он мне не верит, чувствую, что хочет поверить, но не может. Он часто говорит, что ему с внешностью повезло, трудно представить меня с хрупким омегой, часто намекает, что я настоящий носитель гена, лидер и прочее, раньше он этим гордился, а теперь… Легко жить, когда ты молод, и за плечами не было любовных историй. А Фил вообще скрывал свой пол и знал, что я на него вёлся, как на альфу. О, боги, за что?