Bring back the joy to my life

Эн. Сегодня свадьба Лекса и Жака, мой подарок они уже получили, надеюсь, это дело я отдал в надёжные руки. Только бы парни ничего не отменили, мои похитители весьма осторожны, меня могут перевезти в другое место, а это осложнит поиски, и я смертельно устал. Устал быть связанным, устал от этой ледяной статуи, устал от неизвестности. Вчера вечером надсмотрщик неплотно прикрыл дверь, он говорил с моим мучителем, обращаясь к нему «ваша светлость», а тот, что-то говорил о моём дедушке, я понял, что о дедушке - омеге. У Смита был дедушка? Почему этот родственник не дал о себе знать раньше? Мой похититель его боится, хоть делает вид, что это не так, он называет его: «папочка», неужели он действительно отец Смита? Жуть, дурдом, он безумен намного больше, чем мне казалось вначале. Потом они обсуждали какого-то омегу, вот я не понял толком, что они имели в виду, когда говорили то «Младенец», то «Девственник». Ну, я не девственник, к счастью, да и не младенец тоже, значит, это кто-то другой. Усталость накатывает комом безнадёжности, мне плохо, не только физически, у меня болит душа, тот орган, который найти не могут, а она, тем не менее, то болит, то радуется, то на ней светло, то легче становится. Сейчас, на душе просвета нет, а всё из-за неизвестности. Не могу освободиться от этих верёвок, только руки натираю, уже не плачу. Сегодня мне снился Колин, он просто сидел за столом у папы Валери в ресторане, за тем столиком, за которым любил обедать с Энжелом. Сидел и молчал. Смотрел на меня с такой грустью, с такой болью, что сердце моё, казалось, остановиться от переизбытка чувств. Меня кто-то окликнул, я обернулся на зов, но никого не увидел, а когда посмотрел в сторону Колина, за столом его уже не было. Я расплакался во сне, мне было обидно и горько, что он не захотел со мной разговаривать, но потом успокоился, ведь я тоже не сказал ему ни слова. Если мы когда-нибудь встретимся, я никуда его не отпущу. Вспомнилось, в то единственное наше свидание, пусть это будет свиданием, я так хочу, чтобы это было свидание, а не просто… Когда мы вошли в его квартиру, он захотел меня поцеловать, но не стал, сколько всего отразилось в тот миг на его лице, и сожаление, и злость, а главное – желание. Он меня желал! Я хочу увидеть эту гамму чувств, хочу почувствовать его прикосновение, вдохнуть его запах, зарыться лицом у него на груди, и вдыхать, на всю силу своих лёгких. Он жив! Не хочу другую мысль, даже близко подпускать к своему сознанию – Колин жив! Я также знаю, что меня ищут, а ещё, что есть дедушка, которому я нужен, «как воздух», так выразился мой похититель, и статуй был с ним согласен. Дверь отворилась, в комнату вошёл мой надсмотрщик с подносом в руках, ну да, время обедать. Я, не то чтобы голоден, просто ем, чтобы не свалиться в голодный обморок, в самый неподходящий момент, будет обидно. - Мы поедим, и вы мне должны ответить на вопросы, которые интересуют моего господина, вашего мужа. О, как я люблю такие разговоры, меня воротит всего, когда думаю о том ненормальном. - Должен? Я что, кому-то, что-то тут должен? – Только бы не выйти из себя. - Простите, - статуя поклонился мне, - я попрошу вас ответить на мои вопросы, но вначале обед. Хитро΄, он понимает, если меня разозлить, я не то что она вопросы не отвечу, но и не поем, а это не входит в его планы, видно мой похититель желает, чтобы я был в форме. Ел я молча, практически не чувствуя вкуса еды, съел всё, но скорее, чтобы задобрить тюремщика, а не от голода. Когда с едой было покончено, он помог мне с туалетом, и водными процедурами, если это можно так назвать, ванну хочу принять, ну душ, на худой конец, да и то, спасибо и за это. Он вышел, но вскоре вернулся, сел напротив меня и спросил: - Вы знаете кто вы такой? Не скажу, что вопрос меня удивил, скорее я ждал чего-то другого, более важного. Банально как-то. Это меня особо не беспокоило, недолго думая, ответил: - Я Антонио Эрреро, бывший Энтони Смит. - Кто вам внушил эту мысль? О, как интересно. - Никто, я сужу по документам. Он помолчал, либо обдумывает мой ответ, или формулирует следующий вопрос, но я опять ошибся, он умеет удивлять: - Вы - Рикиши Камикото, князь, правитель княжества Аурэа Магноль - Золотая Магнолия. - Угу, а ещё, папа ордена Посвящённых, - также торжественно, сказал я, - король Северных Островов, случайно не я? - Вы зря иронизируете, - абсолютно спокойно продолжил статуя, - и зря не хотите говорить серьёзно. - Знаете, - я не дал ему высказаться, - мне это уже надоело, давайте так, без пафоса и реверансов. Допустим, я - князь, где моя свита? Почему я живу сам, мало того, сам добываю себе средства на жизнь? Почему никто, я повторяю, никто не искал меня все эти годы? И почему моя светлость лежит в этой вонючей дыре, привязанная к кровати, а не сидит на троне во дворце, как мне положено по статусу?! Он молчал, скажем, так, он был немного сбит с толка моим напором, не часто увидишь смену выражения на его лице. Ну, со средствами на жизнь, я, конечно, загнул, а с другой стороны, откуда ему знать, как обстоят дела на самом деле. Я – князь, очишуеть, я – жертва, это точное определение. Боги, но почему меня не выкрали обыкновенные террористы, или кто там похищениями заведует? - У меня даже телевизора нет. – Брякнул первое, что пришло на ум. - Господин запретил вам смотреть телевизор. Это всё, что он может сказать? - Ладно, поговорили, раз вопросов больше нет, вы свободны. - Сказал я, и сам себе удивился, это не привычка Энжела, я так отвернулся от статУя, и сделал какой-то неопределённый жест рукой, видно сработала память тела. О-паньки, это что-то новенькое, а что новенькое - это хорошо забытое старенькое, мне прекрасно известно. Ну, Энтони, дорогуша, помогай, если взялся. Я сейчас поверю во всё, что даёт надежду, буду цепляться за соломинку и приму её даже с того света. О, а статуя не такая уж и ледяная, как он на меня взглянул, что-то новое на миг отразилось на его лице. Что? Восхищение, удовольствие, удовлетворение? Не понятно, но он поклонился и перед тем как выйти, сказал: - Мы с вами ещё поговорим, вы пока подумайте о том, что я вам сказал, я верю вам, вы не помните своего прошлого, но это не ваша вина. И ещё, разве вы не хотите быть родителем самого великого из пророков, жреца и владыки этого мира? Повернулся и вышел, вот это да! Я думал, что это секта в дурдоме, а это сборище фанатиков. Жаль я ничего такого не помню о Золотой Магнолии, что-то из школьной программы, ещё мистер Дин меня туда хотел отвести отдохнуть… Я идиот, болван, даун! Мистер Дин! Если мне память не изменяет, он сказал, что у него там были родственники, а тот ненормальный сетовал, что не встретил папочку. Дедушка – омега! Мистер Дин всегда был рядом, пусть на расстоянии, но рядом, он знал всё о нас с Лакки, он помогал с документами, он подсказал о фирме Картера, он был в курсе всей моей жизни после вселения в тело Смита. Милый омега, добрая душа, дедушка! Почему на душе так тепло и сладко? Меня всегда тянуло поговорить с омегой, спросить совет, а когда он устроил мне мини экзамен, какой добротой светились его глаза! Он гордился мной, так может гордиться либо родитель, либо дедушка. Значит, я не одинок? Мне стало так легко и спокойно, уверенность, что меня ищут и найдут, возросла на глазах. Жаль только телевизор мне не дают смотреть, хотел посмотреть бракосочетания Лекса и Жака, ведь прямой эфир боя, заменили трансляцией союза. Представляю, что там сейчас твориться. Глаза слипались, я очень устал, но сейчас мне стало спокойно, я усыпал с улыбкой и надеждой на скорую встречу с друзьями, и возможно родственниками, я, всё-таки, князь, ебать-копать! *** Лекс. Спасибо друзьям, они приготовили самое яркое торжество, на котором мне когда-либо приходилось бывать. А бывал я во многих местах нашего мира, посещал самые известные выставки, делал репортажи, для местного телевидения, постоянно участвовал в ток-шоу. Даже снялся в нескольких эпизодах, в нашумевших экшенах, и на спор, в порно фильме. Это отдельная история, но почему-то сегодня утром я рассказал об этом Жаку. Он знает церемонию заключения союза от и до, а мне по фиг, если откровенно. Я, его и без нотаций папы ордена люблю, и буду беречь, и вообще, бахаист я! Есть там пункт, что мы не должны иметь тайн от своего супруга, я рассказал Жаку всё, от первой затяжки до того спора. Он долго ржал, обозвал меня хитрым лисом, сказал, что я на лиса похож чёрно-бурого, мне это льстит. А дело было так, один продюсер очень хотел снять порно с моей личностью, я, естественно, в отказ, тогда он подловил меня на одной мелочи, блин, как я лохонулся, но не об этом. Заключил с ним, казалось, беспроигрышное пари. Проиграл, блядь, у меня паника. Алекс с меня голову снимет, отец за такие штучки просто прибил бы и не посмотрел, что я единственный наследник, вот где альфа самец, ух, у меня от его рыка, до сих пор колени подгибаются, рефлекс, наверное. Вот только одного не учёл хитрец продюсер, что режиссёром этого эпического кино, будет папин одноклассник. Выслушав меня, и понимая проблему, он придумал одну сценку. Фильм начинается с того, что я просыпаюсь в постели с омегой, приношу кофе и отправляюсь на пробежку. Меня, во всей спортивной красе, со звёздами побед на теле, так засняли, что я сам облизнулся, когда увидел, что получилось. Никогда бы не подумал, что можно так украсить человека правильной постановкой. Короче, я побежал, а «мой» омежка стал чудить с разными там развозчиками пиццы с почтой и сломанными кранами. В конце я, всё-таки, прибежал, увидел, как мой омежка обслуживает очередного курьера, не дом, а проходной двор, собрал чемодан и свалил с гордой мордой. Отец ржал, хоть фильм и был в инете меньше суток, но на полгода он мне такой террор устроил, машину отнял, режим, как в армии, б-р-р, лучше не вспоминать. Если учесть, что ему на помощь, в благородном деле воспитания меня, непутёвого, Харт пришёл, бывший сослуживец… О-о-о! У Жака, самой страшной тайной была влюблённость в Антонио, о боги, что за наваждение, хотел бы помочь, но не в моих силах изменить природу. И вот, я выхожу под привычные для меня аккорды: «From Dusk Till Dawn: Tito & Tarantula - After Dark», с правого угла ринга, а Жак под «Dick Dale & The Del Tones "Misirlou"», вот где сошлись, с левого угла. Вместо рефери, папа ордена Посвящённых, альфа, лет так за шестьдесят, следом за ними шли свидетели, всё было торжественно и красиво. А вот потом, ну, Жак, предупреждать надо, нам надрезали ладони правой руки, и мы их соединили порезами. Мальчику, моему золотому, ножичком ритуальным, да по нежной ладошке? Держите меня семеро, еле-еле устоял. Жак даже перепугался, видно от меня такая волна злости пошла, что самому неуютно стало. А папа ордена, стоит такой довольный, и говорит, что мол, вот он, первый признак правильного выбора, самая нормальная реакция Вожака по отношению к своему Вируму. Мой лисёнок засветился от радости. Жак, мне надел на палец кольцо, я ему, кольцо и браслет на левую руку, всё, окольцевал со всех сторон. Даже легче стало, а вот поцеловать себя, нормально, не дал, лёгкий целомудренный поцелуй, только губы, без языка, и нас объявили состоящими в союзе. Боги, ну можно было сделать эту процедуру и покороче. Лакки и Фил сумели убедить нас, что гости не виноваты в наших бедах, все готовились больше месяца, присылали нужные и дорогие подарки, мы должны им этот день. Да и мистер Картер, тоже просил, ведь о Нике не написали ни в одной газете, и ни одна телекомпания не рискнула поссориться с городской элитой. Вечеринка на пляже удалась, вечер закончился фейерверком, не только в небе над океаном, а и фейерверком чувств. С ума сойти, милое моё создание, неужели это нелепое: «объявляю, вас, состоящими в союзе», сорвало все тормоза, которые сдерживали тебя? *** Автор. Алекс Пирс смотрел на своего спящего супруга. Клод завернулся в простыню и сладко посапывал в подушку. Когда они добрались домой после торжества, Клод разревелся сразу, как вошёл в дом. Алекс бросился успокаивать супруга и… получил в глаз. Впервые, за всю свою спортивную карьеру, так бездарно пропустил удар. Между прочим, завтра синяк может быть. Когда он всё же добился от супруга внятных разъяснений своей истерики, за «истерику» он получил удар в ногу, тоже малоприятный, то понял, Клод боится, вернее он не понимает масштаба происходящего. О чём мечтал папа омега, для своего сына? Милого, послушного, неземной красоты омежечку, и кучу внучков, которых тот, каждые три года, будет дарить альфе. Красота! Розовая мечта Клода. А теперь он спросил, почему Алекс пошёл у него на поводу, когда он закрывал глаза, что Лекс прогуливает воскресную школу. Почему, никогда не говорил о такой возможности в их семье? Клод слышал о таком, но его знания были мизерными. Как объяснить любимому, что мечтой самого Алекса было создания рода. Он на омежек особое внимания не обращал, скажем, так, с четырнадцати до восемнадцати лет, он трахал всё что двигалось, и было на это согласно. Но потом встретил Клода, и понял, что на других элементарно не стоит. Когда Лекс стал прогуливать занятия, Алекс стал напрягать сына, а Клод накинулся с обвинениями, что у ребёнка одно детство, что он и так его муштрует, как взрослого, что «дитё» света божьего не видит – альфа сдался. Но тогда он пытался объяснить мужу о возможности создания нового рода, но супруг вдруг сказал такую простую вещь, что Алекс перестал настаивать на учёбе сына. Клоду было не понятно объяснение мужа по поводу младших супругов и Вирума, он сказал, что всё это мракобесие, он воспитывался в семье атеистов, а если такое и есть, то кто учил пещерных альф выбирать себе Вирума? Этот вопрос так озадачил Алекса, что он пустил на самотёк просвещение сына. И вот, Клод расплакался, он говорил, что не представляет, как его сын будет всю жизнь жить с альфой? А как же дети? Ведь они будут жить с папами омегами, мало того, многие в тех местах, где родились. Его лишили радости быть дедушкой. Алекс понимал, откуда эта неуверенность, ранняя беременность, сложные роды, как результат единственный сын, о котором он до сих пор печётся, как о маленьком мальчике. И в этой ситуации он чувствует себя заранее обделённым. Пусть успокоится немного, Алекс усмехнулся, он ему потом расскажет, сколько у него может быть внуков, первенцы альфы после семи лет, а первенцы омеги после двенадцати, за редким исключением, переходят в семью отца основателя рода, вот какой сюрприз ждёт его сына и мужа. То, что внуки будут, с таким зятем, он не сомневался ни на секунду. А он, дерётся! *** Филипп. Ничего не соображаю, голова кругом и пусто так, в ней ветер гуляет, мозг отдыхает, сказываются напряжённые дни и ночи, а ещё этот Максвелл, блядь, ну откуда он взялся? Звонок телефона заставил вздрогнуть, я снял маску с лица, меня сейчас всё раздражает, и уснуть могу только в кромешной тьме, желательно, чтобы Люк не просыпался, хотя бы часа четыре, а лучше шесть. - Алло. - Мистер Харт, это Дан, мы тут это… - Что это? – Пауза затягивалась. - Кажется, следы микроавтобуса нашли, вернее детали от него. Я уже сидел в кровати, включив ночник - Дан, дорогой, говори как есть. - Мы разбились на три группы, договорились, что если обнаружим хоть какую-то зацепку, сразу сообщаем, и остальные мчаться на помощь. - Молодцы, и? – Фил терял терпение, ну, что он медлит! - Расспрашивали по мотелям и кемпингам, заправкам, кафешкам. Никто - ничего, возвращаемся мы назад, а на поле, за леском дымок поднимается. Я похолодел, а Дан продолжал всё в том же тоне, и той же манере, убил бы. Почему-то этот альфа, считает всех омег недалёкими, и видно, я не исключение, именно Дан мне кровь пьёт после моего возвращения. Оказывается, ещё до моего замужества, он предполагал, что я омега. Так ему и надо! Омежка его по карьерной лестнице обскакал, плевать, я - начальник! - Мы туда, а там детали микроавтобуса догорают, проверили номера на кузове, нам повезло, что они так лохонулись, те совпадают с данными дорожной полиции. Барт говорит, что это, скорее всего, то, что ещё продать не успели. - Что находится поблизости? - Я не настолько терпелив! - Заправка, самая первая заправка, где нам сказали, что не видели ни микроавтобуса, ни автодома, именно там мы разделились на три группы, потеряли целый день! - Что говорит хозяин? - А ничего, его нет, вообще никого нет, на окнах роллеты, заправка закрыта по всем нормам пожарной безопасности, а ещё утром, здесь находилось, минимум пять работников. - Что думаете делать? - Я пробил кто хозяин, но толку-то? Он зарегистрирован в нашем городе, ребята уже выехали по адресу, вместе с полицией. - Так почему, мне никто ничего не сказал? – Рявкнул я. - Мистер Харт запретил, - тихо, и как-то виновато сказал, Дан, - прости Фил, но он отстранил тебя от этого дела, вернее, приказал руководить из конторы. Это правда, не я, Фил, ты меня знаешь! - Знаю, знаю, Дан, спасибо тебе, выходит, это ты просто отчитываешься командиру на «верх»? - Ага, Фил, как быть дальше? Мне кажется, что на хозяина мы только время потеряем. - Кто директор? Кто там работал? Какое село рядом? Ездить из города на работу, так далеко, не выгодно. Значит так, вперёд к шерифу, он должен знать, кто работает на их территории, а потом одновременно ко всем работникам, включая работников младшего звена, но не меньше чем по двое, понятно Дан? По одному не соваться! Хоть часы сверяйте, но чтобы минута в минуту. - Нам людей не хватит, Фил, надо ещё четверых. У меня в голове созрел план. - Будут ещё четверо. Сколько наших дежурит сегодня в конторе. - Трое, как всегда. - Отлично, вот ещё двое. Скинь точные координаты дежурному, я еду в контору, а вы к шерифу. И Дан, будь на связи, чтобы не случилось, ok? Я отключился, быстро оделся, спустился и постучал в гостевую спальню. - Мистер Страйз? Максвелл! – Позвал я уже громче. Шлёпанье босых ног по паркету и в приоткрытую дверь просунулась взлохмаченная голова альфы. - Уже утро? – А на лице написано: «нет, так, какого хуя?!» - Нет, конечно, но у меня к вам дело. Не могли бы вы, мне помочь в одном деле? - Это законно? - Я, что, блядь, выгляжу как террорист? – Не выдержал я. – Наши ребята напали на след похитителя внука Мэйсона, нужны люди, а их попросту нет. Вот я спрашиваю, вы сможете помочь? - Через пять минут спущусь, - и больше ни слова, закрыл дверь перед моим носом, мне осталось отправиться на кухню и приготовить кофе. *** Лакки. Услышав какую-то возню по дому, я надел пижамные штаны, поправил одеялко любимому, выскользнул из спальни. На кухне Фил, одет необычно: джинсы, кроссовки, футболка, он так, разве что, в супермаркет с Люком ходит. - Далеко собрался? – Спрашиваю, а что собрался, у меня не возникает никаких сомнений. Он и так второй день сам не свой, и фиг поймёшь, что происходит. Фил вздрогнул, обернулся и сказал: - Хорошо, что проснулся, я хотел тебя будить? - Что случилось, - запах сваренного кофе не оставлял сомнений, что случилось. - Хотел попросить за Люком присмотреть, мне надо в контору съездить, людей не хватает, и Страйз пообещал помочь. - Антонио? – Только смог спросить я, горло перехватило, неужели нашли следы. - И да, и нет, - Филипп разлил крепкий напиток по чашкам, себе плеснул сливок, и сахара, сделал большой глоток. – Нашли остатки от микроавтобуса, в котором, как мы предполагали похититель увёз Тони, он был разобран на детали, уничтожали то, что не смогли продать, испугались, когда узнали, что машина в розыске. - Ну, хоть что-то. Меня, конечно, успокаивает заверение мистера Дина, что ненормальный папаша будет пылинки с Тони сдувать, пока он ему нужен, но кто сказал, что физические муки, хуже моральных страданий? Антонио очень сильный, я в этом сам убедился, но Фил, существует предел выносливости. Найдите его скорее, не волнуйся за Люка, я присмотрю за племянником, столько, сколько надо будет, и Фил, ты на себя давно в зеркало смотрел? В этот момент к нам присоединился Максвелл. О, Боги! Он одет… как Филипп: джинсы, кроссовки, футболка, они как будто в футбол играть собрались, непривычный вид после костюмов, ребята сразу моложе выглядят. Страйзу, несмотря на мощную фигуру, лет тридцать, ну тридцать два, не больше, дать можно, а Фильке, лет двадцать два, только, как альфе, на омегу, в этой одежде, ни разу не тянет. - Я готов, - сказал он. - Вот кофе, - предложил Фил, Страйз взял свою чашку и буквально повторил за Филом его движения, вот он плескает в чашку столько же сливок и добавляет тоже количество сахара, а главное, делает первым - большой глоток. Вот это да! Как репетировали! Фил застыл и не сводит взгляда с губ альфы. Так, это что такое, я толкаю его ногой, он отводит взгляд, и краснеет. Ого! Фил покраснел! Закончив с кофе, Страйз попросил ключи от машины, сказал, что будет вести авто, а Фил молча, отдал ключи. МОЛЧА! Он даже Харту мозг выносит каждый раз. Явно я что-то пропустил. Они ушли, а я так и остался сидеть и думать, что-то тут не так, но пора возвращаться. Тихонько, на цыпочках пробирался к своему месту, после яркого света на кухни, в спальне была кромешная темень. Ну, вы, знаете, зачем у человека мизинцы на ногах? Правильно, чтобы ставить мебель на место, я так звезданулся мизинцем об ножку стула, кто его туда поставил?! Я вскрикнул, Вилли подхватился, включил ночник, а я, прыгая на одной ноге, тихонько матерясь, доскакал до кровати и сел. - Вилли, я, кажется, палец сломал, - заскулил я. Любимый тут же оказался у моих ног, ой, какой вид открывается, но в этот момент, мой дорогой, нажал на ушибленный палец, я взвыл, а он спокойным голосом заявил: - Перелома нет. - Ты, костоправ доморощенный, откуда ты знаешь, рентген ходячий. - Не забывай я хожу в экспедиции в такие места, где за сотни миль нет врачей. - Ходил, - перебил я, насупившись, - больно ведь. - Сейчас лёд принесу, потерпи. Он быстро вернулся с пакетиком льда. - Скажи лучше, кто это кофе пил, на ночь, глядя, - и смотрит на меня подозрительно. - Фил со Страйзом, они в контору поехали, что-то нарыли орлы хартовские. - Так мы одни в доме, - мурлыча, спросил он. - Почему одни, - я пожал плечами, - а Люк? - Люк не считается. Ну что, легче становится? - Ага, практически не болит уже, но лёдик ещё подержи, и вообще, мне нравится видеть любимого мужа у своих ног, - хихикнул я. - Маленькое, беременное, ненасытное чудовище, - констатировал он, - но ничего, я ещё на кое-что способен. Он аккуратно, чтобы не задеть ушибленный пальчик, стал целовать мои ноги, от лодыжек до колен, потом ему помешали штанишки, и вот я без одежды, а его губы уже целуют бёдра, пробираясь влажной дорожкой наверх. Нет, я так быстро не сдамся, и хочу большего. Выскальзываю из его рук, становлюсь на колени, прогибаясь вперёд, упираюсь на локти. Он хмыкнул. - А пальчик уже не болит? – Ехидно спрашивает муж. - А он нам что, в этом деле поможет? - Ехидна. – Целует меня в ягодицу, но так, чтобы оставить след, опустил ладони, на мои бёдра, поглаживая их нежными прикосновениями. Поцелуи сместились вверх, в моем животе и пояснице разгорался огонь, а он продолжал вести влажную дорожку вдоль позвоночника, оставляя следы слегка прикусывая, до одури чувствительную кожу. Руками он оглаживал живот, а его зубки покусывали мочку уха, он что-то прошептал о любви, но я толком не расслышал что, но было приятно и жарко от этого шёпота. Я охнул, когда его пальцы сомкнулись вокруг восставшей плоти, инстинктивно попытался свести ноги вместе, но он не дал, втиснув между ними колено. Ах, так! Я выставил свою округлую попочку, раздвигая руками ягодицы, бесстыдно предлагая себя. Представляю, какой вид сейчас открывается сзади, и понял, что не ошибся, когда почувствовал его влажный язык на своем анусе. Он, то скользил по кругу, то пытался проникнуть внутрь, а я хотел, чтобы он проникал всё глубже и глубже, при каждом его движении во мне рождались новые чувства, новые эмоции. Потом язык сменил палец, потом два, а потом, я оказался на спине согнутыми в коленях и прижатыми к груди, широко расставленными ногами. А Вилли, с ещё большим усердием, и большим удовольствием, вплоть до урчания, вылизывал мой пах, то, проникая языком глубоко внутрь, то скользкий, острый язычок, скользит по моему вставшему члену, плотным кольцом губ обхватывая и потягивая кожицу назад – вперёд, и от этого острота ощущений возросла до небывалых величин. Уже не сдерживая себя, притянул его к себе, и очень выразительно взглянул на него, давая понять, что моё терпение не безгранично. Он улыбнулся, мои мысли не трудно прочитать, и поцеловал меня в губы. Во мне словно что-то взорвалось, по телу пробежала дрожь, стало хорошо и спокойно, он продолжал меня целовать, проникая в меня медленными движениями. Я постарался расслабиться, Вилли убыстряя темп, проникал ещё глубже, казалось, что он касается моего сердца, а оно стучит в такт хлопков от соприкосновения наших тел, организм совсем одурел, мне стало сладостно и невыносимо жарко, мой член задёргался, выплёскивая из себя сперму. Вильям сделал несколько движений и излился мне на живот, видно побоялся, что будет узел. Меня врач на днях предупредил, что до конца беременности не допускать акта с узлом, и сказал это Вильяму. Он подхватил меня на руки и отволок в душ, быстро ополоснувшись, мы, вернулись в спальню, но уснуть так и не успели, проснулся Люк. - Три часа утра, - ворчал Вильям, но при этом натягивал на себя домашние штаны, - чего ему не спится? Он принёс альфочку к нам в комнату, Люк, увидев меня, улыбнулся, протягивая ко мне свои ручонки. Положили беспокойное дитя на середину кровати, он ещё немного поползал от меня к Вилли и обратно, а потом, свернувшись калачиком, уснул. Мы тут же последовали его примеру. Да, день сегодня был по-особому длинный.