Я поделюсь своим солнцем. У меня его много.

Lia - Toki wo Kizamu Uta

***

Это покажется смешным, но, все эти годы Томоми не знала, где живёт её альфа. Она искала на той, самой бедной в городе, улице. Она расспрашивала жителей, протягивая им тетрадь, на котором было написано «Где живёт Ким Минсок? Он рыженький такой». К счастью, нужного человека она нашла быстро – женщина с длинными седыми волосами, собранные в две косички. - А! Мин-то? Знаем такого. Сосед мой напротив. Учёбу кинул. Работать пошёл. И правильно, и так попросту отсиживает парту. И так пользы никакой. Образумил наконец-то. Видимо «истинную» нашёл. Да не видимо, а нашёл. По какой ещё причине резко повзрослеть решил? – говорила женщина, ворча и морща нос. Томо тут же схватилась за ручку, дабы задать другой вопрос, но старушка, заранее угадав, что от неё хотят, продолжила: - Да супермаркете, грузчиком. Через две улицы, - указала рукой старушка. Сияющая Томо благодарно поклонилась соседке Кима и только собиралась её покинуть, но, видимо, женщина ещё не закончила: - Эт ты его омежка, да? – скорее как утверждение, нежели как вопрос, проговорила пожилая омега, - Ты, это, главное не бросай его. Он конечно в школе ещё то исчадье. Просто его никто никогда не любил. Мать бросила. Отцу плевать, бухает постоянно, да ещё и бил в детстве. Да-да, - опять какое-то утверждение, - точно «истинную» нашёл. Знаешь, как сверкает глазками. Дай ему шанс, - Томоми улыбнулась словам старшей омеги, приложила ладонь к сердцу и кивнула, говоря этим «мол, я люблю его и знаю, что он хороший». Старушка ответно улыбнулась, и Томо распрощалась с ней и помчалась в тот самый супермаркет. Омежка сразу нашла его: он был самым молодым, да ещё и отличался рыжим цветом волос. Она не хотела отвлекать его от работы. Томо просто стояла и наблюдала за действиями своего альфы. Она невольно улыбалась: вид стекающей с виска капля пота, напряжённых на лице и руках мышцы казался ей очень милым. Неожиданно чья-то рука легла на плечо девушки. Томоми дёрнулась. - Ты омежка Мина? Он не рассказывал, что она у него есть, - добродушно проговорил чей-то мужской голос. Томоми обернулась и увидела перед собой высокого альфу на вид лет 40. Она недоумённо выпучила глаза «мол, откуда вы знаете». Альфа тебя понял. - Да каждый из этих альф женат. И на кого ты ещё можешь так пялиться? Точно не на нас, сорокалетних старикашек, - со смехом выговорил мужчина, - Он скоро освободится, у него рабочий день заканчивается в семь, - Томо улыбчиво кивнула. Она обернулась в сторону Мина, чтоб, ожидая, дальше наблюдать за его стараниями. Долго ей ждать не пришлось. Минсок закончил через полчаса, ровно в семь. Загрузив последний мешок, Мин отряхнул ладони, размял спину и направился в сторону, где его с неимоверным нетерпением ждала омега. Пока Мин шёл, смотрел куда-то в сторону, поэтому не замечал впереди ждущую Томо. Настигнув её, он резко опешил. - Томо? - тихо и испуганно выдал Минсок. Томоми впервые осмелилась обнять своего альфу. За столько лет. Она припала своей пухлой щекой к его груди. Она не разразилась горькими слезами. Она просто прижимала Минсока к себе и млела от этих тёплых объятий. Ей впервые было так тепло со своим альфой. Сердце девушки окутала неописуемая истома. Она так скучала по нему. Так тосковала. Минсок не ответил тем же. Он лишь стоял, свиснув руки по бокам, с ошарашенными глазами. Он хотел её обнять, но с трудом сдерживался. Совесть, как японская катана, изрезала его душу. Ненависть к себе яриловым огнём жгло сердце. Он не может её ответно обнять. Он не смеет. Незнание его не оправдывает. Принесённая ему судьбой несправедливость и отсутствие родительской любви не оправдывает его бесчеловечность к другим, особенно к той, которая самоотверженно и явно любому глазу любила его, отвратительного человека. Она достаточно от него натерпелась. С неё хватит. Она должна быть счастливой уже. Минсок, чувствуя, что вот-вот пойдёт наперекор совести и стиснет её, схватил девушку за плечи и отдалил от себя. - Найди себе другого альфу! Слышишь! Я не достоин того, чтобы меня любила такая, как ты! - надрывающимся голосом молвил альфа. Непомерное счастье соскользнуло с лица Томо, заменив на привычную боль, огорчение и накопившиеся в глазах слёзы. Томоми несогласующе замотала головой. Глаза альфы налились слезами. - Прошу тебя! У тебя обязательно появится альфа, который никогда не сделает тебе больно! Обязательно будет! Я твой истинный, но такой тебе альфа не нужен! Потому что ты заслуживаешь другого, лучшего! – просяще молвил Мин. Томоми изо всех пыталась вырваться из рук Мина, чтоб снова прижаться к нему, до последнего надеясь, что это поможет удержать любимого. "Не уходи! Прошу! Ты мне нужен! Я не хочу другого! Пожалуйста! Мин! Не уходи!" Она не могла говорить. Немому языком всегда служат его глаза. Но либо Мин стал слепым, либо до сей поры японка не растопила хладность. Потому он не видит её прошения. - Я столько боли тебе принёс, а ты меня до сих пор любишь? – изумлённо уточнял парень. Томоми бодро и озарёно закивала. - Дура, - нежно, нежели оскорбительно, выдал Минсок, но слово пролетело мимо, не приблизившись к её сердцу ни на метр. Это было последним. Минсок спокойно направился вперёд, домой. Томоми пыталась ухватить его запястье, но альфа не допустил этого, спрятав руку. Он торопливо зашагал. Ровно и спокойно. Снаружи. А внутри сердце сковала клетка, а её стены мучительно болезненно сжимали орган. Слёзы Ниагарским водопадом текли по щекам парня. Больно. Но он считает, что так лучше. Для неё. А Томо… Она разбита. Её разбили. Как зеркало. Как окно, в которое попал мяч. Полил дождь. Через пару минут хлестанул сильный ливень. А Томоми стояла. Не шевелилась. Словно по велению кукловода, а не сознания, она зашагала. Куда-то. Сжимая перед грудью тетрадку с намокшими страницами и размывшимися фломастерами надписями. Может он всё-таки придёт? Он же не бросил её? Она будет на случай идти как можно медленнее. Разум снова заработал, когда она ощутила, как из места ниже пояса потекло. Не сейчас! Не здесь! Это была её первая течка. Как и боялась японка, не в нужное время, не в нужном месте. Она чуяла, что её медовый запах распространился на приличное расстояние. Она быстренько зашагала домой. Пока не случилось не поправимое и ломающее каждую девушку. Видимо её страхи воплотятся. Потому что, будто по велению этих страхов, Томо встретила на своём пути трёх парней, до которых уже успел донестись запах Томо. - Красавица, ты чего такая грустная? Альфа обидел? – слукавил один. - Хочешь, мы тебе настроение поднимем? – со злорадным смехом выдал второй. Она нежеланно помотала головой. - Да ладно, тебе понравится, - томно прошептал появившийся за спиной девушки третий, который уже успел её схватить за плечи и стиснуть, дабы она не могла убежать. Томо ещё настойчивее и отчаяннее замотала, надрывно пуская слёзы. Обычно омеги в подобном невероятно возбуждаются. Влияние течки. Но лишь Томо сейчас не хотелось этого. Не хотелось ВОТ ТАК. Держащий отбросил мешающую тетрадку в сторону и начал снимать пальто. Все попытки высвободиться были тщётны. Но она не сдавалась. Томоми не могла издать звук, за неё кричало её сердце, настолько безысходно и перепугано, что это передалось в губы, которые непроизвольно раскрылись в немом крике. - Да она немая! - Отлично, значит - никому не скажет, и сделаем по-тихому. Они уже лишили её пальто, обуви и колготок. Разорвали блузку. Стали держать ноги и руки. Она зажмурила глаза, чтоб не видеть, что ей уготовано, и так сильно, что, кажется, вот-вот глазные яблоки провалятся внутрь. Она разразилась последним немым криком. Последним, который истощил единственную молекулу неизвестно откуда бравшейся ещё надежды. Разразилась такими слезами, что… (что у автора в буквальном смысле не хватает слов). Отчаяние… Вдруг Томо почувствовала, что поднимается. Она не осмелилась разжать очи. Так страшно. Так страшно... Её несли. Учуяв любимый вишнёвый запах, Огава схватилась за шею спасителя. Чуть не удушила его. Минсок принёс её к себе домой. Положил на кровать. Как он благодарил Бога, что отца сегодня нет! Он нежданно и резко, будто попала молния, почувствовал её страх, неописуемый ни рукописно, ни словесно. Он понял, что что-то случилось. ИЛИ СЛУЧИТСЯ. Увидев, что эти уроды хотят сделать с Томоми, с её Томоми, он разъярился настолько, что сам Великий и Ужасный Сатана испустил бы дух. Крови было много. Он разукрасил их живописнее Левитана. Жестокости вложил безвозмезднее Гитлера. Но и герою тоже нещадно досталось. Когда Томо распахнула очи, ощутив безопасность, она ужаснулась кровоподтёкам и синякам на лице своего альфы. А он лишь глядел на свою, уже принятую, омежку и улыбался. Улыбался тому, что поспел во время. Улыбался тому, что спас от новой боли, мучений и разочарований. Улыбался тому, что его любимая рядом с ним, цела и здорова. Минсок приложил ладонь к щеке Томо и нежно начал поглаживать большим пальцем. Он оставил на её пухлой щеке ласковый поцелуй, отчего Томо истомно выдохнула. Затем он стал целовать шею, плечо, но дальше не двинулся. Он взглянул на неё. Их губы находились на расстоянии пары сантиметров. - Прости меня! Прости меня, Томо! Я больше никогда тебя не брошу! Это было так эгоистично! Я думал сегодня только о своей совести и том, как получить прощения! Это так корыстно! Я буду жить с этим, с прошлым, но я сделаю тебя счастливой! Обещаю! Я всегда буду рядом! Я больше не сделаю тебе больно! Больше никто не причинит тебе вреда! – как бы обыденно не звучало, но Томоми не верила в явность. Её мечта сбылась? Ещё раз её убедил нежный поцелуй. Минсок наплевал на разбитую губу. Больше невыносимо держаться. Он жаждал поцеловать её, человека, которого он будет оберегать, защищать, человека, который единственный любит и дорожит им, который также сделает его счастливым, как и он (он обещает это ей, он обещает это себе). Она не медлила с ответным действием. Томоми позволила млению распространиться по телу. Она столько времени этого ждала. Ещё прекраснее то, что Томо не напрасно верила в него. Он и в самом деле прекрасен душой, каким его считала всегда омежка. Когда оба стали задыхаться от недостатка воздуха, они прекратили это блаженство. Томоми с грустью смотрела на раны Мина и с благодарностью в глаза любимого. Его губы растянулись в улыбку. В счастливую улыбку. Оттого, что ему теперь есть, кого любить и хранить. Оттого, что ему, кроме Томо, никого и ничего не надо. Оттого, что всего ему теперь достаточно. Минсок дал ей сухую, свою, одежду. Он чуял её «расцвет». Но альфе не приходилось стараться сдерживаться. Потому что духовные чувства выше над физической прихотью. Переодевшись, Томо ещё было холодно, и она быстренько залезла под одеяла, продолжая ещё трястись от не покинувшей тело мерзлоты. Томоми так смешно нырнула в постель, что Мин издал умилительный смешок. Ощутив резкую боль на лице, он направился за перекисью и мазью. Обработав себе раны, Минсок вернулся к своей омежке. Он лёг рядом с ней, захапал к себе тело Томо, укутанное одеялом, и притянул ближе, так, чтобы её дыхание обжигало его губы. Японка невольно покраснела. Но смущение чувствовалось как-то приятно. Она осторожно коснулась кончиками пальцев его раненной губы, поджимая свои. - Мне не было больно в первый раз. Честно. Поцелуй, если хочешь, - разрешил Минсок. Она несмело стала приближаться к любимым губам, но всё-таки не сделала. Она не может из-за собственной прихоти сделать ему больно. Томо просто прильнула носом к горячей шеи. Минсок добродушно улыбнулся от такой совестливости. Они лежали молча, в тихом окружении. Но тишина такая истомная. Навевает умиротворение. Минсок обещал сделать её счастливой – она ему верит. Потому что чувствует, что он искренен и честен. Но она опять ощущает его ненависть к себе. "Я заставлю его простить себя" Ливень кончился. Из окон комнаты её альфы силились лучи. Она радостно растянулась в улыбке, потому что её Солнышко наконец-то её греет и никогда не угаснет. "Я поделюсь своим солнцем. У меня его много"