2
9 апреля 2015 г., 16:17
Майки просыпается от звуков рвотных позывов Джерарда в ванной.
Он просто лежит в течение минуты, пытаясь прогнать сонливость и выкинуть из головы свой ебанутый сон о Томе Йорке с красной челкой и подведенными глазами, который бил его по лицу. В комнату льется свет из открытой двери в ванную, и знакомые очертания столов, стульев, груды грязной одежды, стопок комиксов и дисков колеблются в тени. Майки ненавидит просыпаться посреди ночи. Он бы предпочел поспать днем, чтобы вокруг было светло, когда он проснулся. Он не боялся темноты, он боялся пробуждаться в темноте и осознавать, что он понятия не имел, что происходило вокруг в то время, когда он спал. И, возможно, происходит и сейчас.
В ванной включают воду, и Майки хочет встать и пойти узнать, нужна ли Джерарду помощь, когда слышит голос Фрэнка. — Блять, Джи.
Голова Майки раскалывается, его мучает жажда, а в комнате удушающе жарко. Звук бегущей воды заставляет его только еще сильнее хотеть попить и посетить туалет по крайней нужде. В комнате наверху есть еще одна ванная, но чтобы добраться до нее, ему придется блуждать в потемках по подвалу, а потом подниматься по лестнице, и сейчас это не кажется ему выполнимым.
На нем все еще его джинсы и очки, но он натягивает одеяло до шеи. Его рубашка вся мокрая от пота. В комнате пахнет старым пивом, сигаретным дымом и пылью. Их мать никогда сюда не спускается и называет их комнату темницей. Майки на самом деле никогда не замечает, как тут грязно, пока не приходит Фрэнк. Фрэнк удивительно чистоплотен для своих пятнадцати лет и всегда жалуется на такие вещи, как старые куски пиццы под кроватью, покрывшиеся пушистой плесенью. Хотя это не мешает ему стряхивать на пол сигаретный пепел, крошки от кукурузных чипсов и пенку от пива и класть ноги в кроссовках на подушку Майки. По-видимому, это так же не мешало ему держать волосы Джерарда, пока того тошнит.
Джерард издает такой звук, словно его сейчас вывернет наизнанку со всеми внутренностями. Они, должно быть, перешли на что-то покрепче пива, когда Майки заснул. У него было лишь небольшое похмелье, пара таблеток аспирина и много воды все исправят. К восьми часам он будет готов к работе рядом с легковоспламеняющимися жидкостями.
Он слез с кровати и, конечно же, сразу наступил на что-то мокрое. Он почувствовал сильнейшее головокружение, когда принял вертикальное положение, так что ему пришлось схватиться за спинку кровати и стоять, оперевшись на нее, какое-то мгновение, а затем он осторожно пошлепал в направлении ванной комнаты.
Фрэнк действительно буквально держит волосы Джерарда. Они стали довольно длинными с прошлого года, после того как Джерард перестал так часто выходить на улицу и слушать мнение их матери.
Джерард склонился над унитазом в уже привычной для него позе, его щека упиралась в холодный фарфор. Фрэнк держит его за волосы одной рукой, а другой поглаживает по плечу, и он наклонился к Джерарду, так что, вероятно, может унюхать больше, чем Майки.
Майки стоит на пороге, щурясь от света, и смотрит на их коленки, стоящие на плитке, на круглые колени Джерарда, обтянутые черными джинсами, и на худые колени Фрэнка, торчащие из его рваных джинсов.
— Чувак, — говорит Майки, и Фрэнк подпрыгивает, дергая рукой так сильно, что в ней остается клок волос Джерарда. Он опрокидывает кружку с водой, стоящую позади него.
— Ай, — бормочет Джерард, но не двигается.
Фрэнк сидит в луже воды на полу и проводит рукой по своим собственным волосам. — Иисусе, блять, Майки, — выдыхает он.
— Прости, — произносит Майки. — Джерард, ты в порядке?
— Вс хоршо, — бубнит Джерард. — Не хочу двигаться.
— Я говорил ему не пробовать этот кофейный ликер, — говорит Фрэнк, — но разве он послушал?
— Не хочу двигаться, — повторяет Джерард, но он двигается, откидываясь на стену. Фрэнк быстро и не слишком изящно поднимается, хватая Джерарда за руки и пытаясь не дать тому размозжить себе череп о железную мусорку в углу. Майки встрепенулся и бросился ему на помощь, но ударился пальцем о дверной порог, и все происходящее превращается в типичную комедийную ситуацию. Майки прыгает на одной ноге и ойкает, Фрэнк падает на Джерарда, на его заднице мокрое пятно, он пытается удерживать Джерарда навесу, а глаза Джерарда закатываются, словно он собирается упасть в обморок.
— Чувак, — стонет Майки снова, когда боль немного отступает. Он соскальзывает по стене на пол, стараясь не задеть мокрую лужу. — Я думаю, вам нужно запретить приближаться к алкоголю навсегда.
— Никто и не разрешал нам, — отвечает Фрэнк. Он садится рядом с Джерардом, и Майки кажется, что он похож на заботливую медсестру, когда осматривает Джерарда.
— Ага, — отзывается Джерард, поднимая голову. Его глаза медленно фокусируются на Фрэнке. — Мы ебаные… ебаные капитаны нашей ебаной судьбы.
— Мы капитаны банановой лодки, блять, — Фрэнк хрипло и прерывисто смеется.
— Бананы, — говорит Джерард. — Майки, мне стоит надрать тому парню зад?
— А?
— Тот парень, тот парень, — Джерард слабо машет Майки рукой. — Твой парень. Как его там, как его там… Э-э, как там его зовут, Фрэнки?
— Пит, — отвечает Фрэнк. — Джерард предлагает побить того парня для тебя. Если ты заставишь его сделать это, я принесу камеру. Увеличение ебаных 0.45х. Ты должен прекратить пить, Джерард, я думаю, сейчас умирают последние клетки твоего мозга.
— Хорошо, — говорит Джерард. — Я все равно сделаю это, Майки. Я тебя защищу. И тебя тоже, Фрэнки. Кого мне убить? Я сделаю это для тебя, — Джерард наклоняется к Фрэнку, и Майки задумывается, делает ли он это под действием гравитации или нарочно.
— Я в порядке, Джи, — заверяет Фрэнк. Он смотрит вниз, вытягивая торчащие нитки из дырок на джинсах.
— Ага, спасибо, Джи, но не стоит, — Майки поднимается с пола, берет стакан, наполняет его водой снова и подает Джерарду. — Ты можешь двигаться, или мне писать прямо рядом с вами? Я не думаю, что у меня сейчас будет стопроцентное попадание в цель, если ты меня понимаешь.
— Я могу подняться, — говорит Джи и остается на месте. Он пьет воду и корчит гримасу. — Серьезно, Майки, — он хватается рукой за ногу Майки. Его глаза широко распахнуты, под ними огромные синяки. Майки думает, что так он выглядит пьяным, драматичным, истощенным и немного романтичным. Джерарду бы понравилось услышать это. Джерард любит драматичность.
— Серьезно, — повторяет Джерард. — Ничего не случится.
Фрэнк забирает у него стакан и возвращает его Майки. Он отцепляет другую руку Джерарда от джинсов Майки. — Пошли, дай ребенку сходить в туалет, чувак.
Фрэнк моложе их обоих, он на год младше Майки, но иногда бывает трудно об этом помнить. А потом у него появляется что-то похожее на СДВГ, и все снова вспоминают о его возрасте.
Джерард отрывается от пола после небольших уговоров, и Фрэнк следует за ним в спальню. В дверях он оборачивается на Майки и глядит на него умоляющим взглядом. — Не застревай тут надолго, ладно? Я выпил остатки той кофейной штуки. Прости, чувак, — он внезапно издает лающий смешок, который заставляет Майки вздрогнуть, и закрывает дверь.
*
Когда Майки возвращается из ванной, Джерард спит в кровати Майки, а Фрэнк открывает окно. Он так часто входит и выходит через окно, что уже протоптал дорожку на газоне. Один раз, когда он был пьян, он признался Майки, что его пугает спускаться по лестнице в подвал. Единственной причиной, почему Майки это больше не пугало, было то, что он жил здесь всю жизнь, и однажды Джерард обошел с ним весь подвал и придумал истории про каждую маску, голую расчлененную фарфоровую куклу и голову от чучела гризли, которую они нашли. Он осознал, что его бабушка, единственный человек, который знал, откуда взялись эти вещи, умерла. Когда их мать предложила им с Джерардом «прибраться» в подвале и в комнате Хелены, Джерард не разговаривал с ней неделю. И он почти не говорил с Майки. Больше никто не выдвигал никаких предложений о комнате наверху. — Майкиуэй, Майкиуэй, заходи, — произносит Фрэнк прямо ему в лицо. — Ты совсем как Джерард. — Что? — спрашивает Майки. Просыпаться среди ночи — полный отстой. Мозги совсем не работают. — Это, чувак, — отвечает Фрэнк, хлопнув руками перед лицом Майки. — Вы оба постоянно витаете в облаках. Это даже мило. — Спасибо, Фрэнк. — Спокойной ночи, — говорит Фрэнк, забирается на комод и вылезает в окно. Он действительно наловчился делать это. Сдвинься он немного в сторону, он бы подскользнулся и приземлился на комод вместе с листвой, грязью и каким-нибудь бедным дождевым червем. Когда-нибудь он забудет проверить сначала, открыто ли окно. Теперь, когда стало тихо, Майки слышит все шорохи старого дома. Джерард свернулся калачиком на одеяле, его коленки почти касаются его груди. Джинсы Джерарда валяются в грязной куче на полу вместе с его ботинками. Майки скидывает свою обувь в ту же кучу. Он залезает на верхнюю койку, которая принадлежала Джерарду с шести лет, когда Майки было три. Майки пытается вспомнить, сколько раз он спал наверху. Не так уж и много. Он решил спать сверху, когда Джерард уехал в колледж, но ему было очень неудобно сверху, так что на следующую же ночь он вернулся вниз. Когда Джерард приехал обратно после смерти Елены, все вернулось на свои места, словно прошедшего года никогда и не было. У Джерарда есть привычка хранить всякое дерьмо в своей постели, поэтому Майки приходится сдвинуть к краю кровати груду комиксов о людях Икс, перевернувшуюся пепельницу, две пустых и одну полную упаковки сигарет, зажигалку, плеер, где вставлен диск с песнями, которые Майки записал для Джерарда несколько месяцев назад, и скетчбук, а затем он наконец-то ложится, но натыкается локтем на острый карандаш, незамеченный ранее. — Майки, — внезапно зовет его Джерард, и сердце Майки чуть не останавливается. — Майки. Ты в моей кровати? — Ага, — отзывается Майки, пытаясь привести дыхание в норму. — Прости. — Все в порядке. — Нет, это не так, — глухо говорит Джерард, словно он произносит слова сквозь плотно сжатые зубы. — Это действительно, блять, не так.***
Гейб Сапорта толкает Майки на песок через семь минут после того, как приходит, и это уже становится привычным. — Позднее, — заявляет он, — я собираюсь найти сопляков из подготовительной школы и объяснить им, что мы делаем с ними в Валлей. Это практика. Ты мой манекен для краш-теста. — Твое колено на моей промежности, — отвечает ему Майки. А еще у него песок в трусах. — Я знаю, я сделал это нарочно, — Гейб довольно долговязый, и он на целых тридцать сантиметров выше Майки, а еще он никогда не стесняется совать свои руки в неловкие места. Толпа вокруг них свистит, и кто-то кричит: — Покажи нам свои сиськи, Майкиуэй! Майки пытается высвободить свою руку, чтобы ткнуть ею в глаза Гейбу или что-нибудь подобное. — Дерьмо, можно мне уже нормально дышать? Гейб улыбается и проводит языком слюнявую линию по щеке Майки до его носа, а затем отстраняется и поднимается на ноги. Майки шипит и вытирает лицо рукавом. Затем Гейб достает из кармана платок и подает его Майки. Тот вытирает свои очки. — А где Торо и Замечательный Боб сегодня? — Работают. — Грустно. У нас есть нечто особенное для всех сегодня, — Гейб многозначительно подвигал бровями. — Особенное, такое как вампиры-стриптизеры, или Miller вместо Bud[1]? — спрашивает Майки. Гейб воображает себя великим планировщиком вечеринок. Но некоторые его идеи менее чем удивительные. — Вампиры-стриптизеры? Хорошая идея. Нет, чувак, танцевальный конкурс. Уже около двенадцати, и толпа становится шумной, слышны хлопки и свист. Майки выпил только три бутылки пива, и этого не достаточно для того, чтобы наблюдать за танцами этих людей. Два года назад, летом после первого курса, Джерард часто приходил сюда с Майки, по большей части потому, что не хотел, чтобы Майки забрел в море и утонул, или его сбила машина, или изнасиловали бандиты, предварительно накачав наркотиками, или его украли пираты, инопланетяне или ниндзя. Джерард просто стоял рядом с ним, наблюдал за толпой, отпускал едкие и смешные комментарии и напивался так, что отключался прямо посреди разговора.*
Позже, когда Майки пьян настолько, что готов танцевать, но все еще не чувствует того особого вечериночного настроения, к нему привальсовывает Гейб, начинает кружить их обоих в танце и спрашивает: — Ты же дружил с тем мальчиком, Айеро? Гейб, конечно, уже знает ответ на этот вопрос. Он был тем, кто изобрел игру Заприте Фрэнки В Его Собственном Шкафчике, когда Фрэнки был только новичком. — Я все еще дружу с ним, — Майки одаривает Гейба угрюмым взглядом. Сейчас Фрэнк лежит дома с очередным безумным приступом простуды, и это происходит уже ебаный четвертый раз за год. Если у обыкновенных людей появляется лишь кашель, у Фрэнка начинается пневмония. У кого-то насморк — Фрэнк проводит три дня в больнице, подключенный к капельнице, так как не может даже держать в руке стакан с водой. — Ага, — говорит Гейб. — Я просто спрашиваю, потому сейчас я собираюсь подраться с парой его дружков из школы, — объясняет он, и Майки видит Пита Вентца и еще более короткого парня с рыжеватыми длинными волосами, они стоят по ту сторону костра, разговаривая с группой девушек, которых Майки не знает. — Ты разве не слишком взрослый, чтобы бить детей, которые в два раза ниже тебя? — спрашивает Майки. — Ты все еще злишься из-за этого? Я никогда не бью до крови. — И я никогда не перестану злиться, — отвечает Майки. Гейб наполовину задница, наполовину чудесный человек, и Майки до сих пор не может решить, стоит ли ему избегать Гейба или с развлечением наблюдать за ним. Джерард уже давным-давно высказал ему свою точку зрения по этому поводу, но Майки действительно не будет слушать советы Джерарда по выживанию в человеческом обществе. Он понятия не имел, почему он нравится Гейбу, но Майки был ему благодарен, потому что иначе он бы проводил довольно много времени, будучи скрюченным в своем шкафчике, а он ведь был гораздо выше Фрэнка. — Прошу прощения за то, что был груб с твоим маленьким бойфрендом сто лет назад, Майки. А теперь смотри на это. Я дам им сделать первый удар, ладно? И он сдерживает свое обещание, что неудивительно. Гейб не собирается действительно причинять кому-нибудь вред. Он не делает это с тех пор, как имеет диапазон досягаемости как у гигантского кальмара. Майки не слышит, что он говорит Питу Вентцу, но реакция того впечатляющая. Пит поворачивается на пятках к своему другу и что-то произносит, а затем разворачивается обратно так быстро, что Майки думает, что он сейчас почувствует звуковой удар, и бьет Гейба прямо в рот. Удивительно, что он вообще смог достать до лица Гейба, не то что ударить его, и Гейб правда падает вниз. — Боже! — кричит кто-то. Вокруг раздаются восхищенные выдохи. Пит не дает Гейбу времени, чтобы подняться, и прыгает на него, рыча, словно он питбулль, жаждущий кровной мести. — Блять, Пит, — кричит его длинноволосый друг и подается вперед, пытаясь оттащить Пита за ноги. Майки проталкивается сквозь толпу ближе к ним. Он видит, как Пит ударяет Гейба по голове, прежде чем отпустить того. Гейб сворачивается в клубок, охая и чертыхаясь, и трогает руками свое лицо. Пит вскакивает на ноги. У него красное пятно на лбу, но в остальном он выглядит готовым к еще одной схватке с куда большим парнем. Он смотрит на Гейба, оскалив зубы и сжав руки в кулаки. Кровь течет сквозь пальцы Гейба, и она кажется почти черной в свете костра. — Уф, — выдыхает он, отстраняет руки от лица и смотрит на кровь. — Блять, это больно. — Я могу помочь тебе с этим, — рычит Пит. — Нет, я в порядке. Пиздец, — Гейб осторожно поворачивает свою голову. Он выглядит ужасно впечатляюще, когда кровь капает с его лица на белую футболку. — Меня еще никогда не били по голове. Руки Пита все еще сжаты в кулаки, но он больше не выглядит таким рассерженным. Гейб поднимает взгляд. — Эй, Майки, думаешь, я заслужил это, или что? Пит поворачивает голову и замечает Майки. Он выглядит озадаченным. Все происходящее кажется нереально абсурдным, словно это школьная постановка Вестсайдской истории. Майки уверен, что он чувствовал себя таким пьяным пять минут назад. Пит просто глядит на него, все еще тяжело дыша. Его друг дергает Пита за руку, пытаюсь заставить того двигаться. Толпа все еще… толпится. Сзади слышны угрожающие шепотки. Тут множество пьяных людей, и множество тех, чье чувство юмора не распространяется на избиение незнакомцев. — Ага, — голос Майки звучит немного отдаленно, словно он научился чревовещанию. — Возможно, Гейб, — он думает, что сейчас начнет хихикать, потому что люди вокруг испуганно смотрят на него. Ему удается идти по песку, не падая на задницу, так что, возможно, он не так уж и пьян. Он хватает Пита за плечо чуть сильнее, чем хотел. — Ты должен уходить, — говорит он. — Давай, пошли. Низкий друг Пита — Майки уверен, что тот не намного выше, чем Фрэнк, а Фрэнк просто чертов карлик — говорит: — Не трогай его. — Все хорошо, Энди, — заверяет его Пит. Он не пытается скинуть руку Майки с плеча. — Это он, — он разворачивает и начинает идти по пляжу к воде. Майки отпускает его плечо и следует за ним. Он не уверен, куда Пит собрался идти. Хотя он даже не уверен в том, что собирается делать сам. Энди смотрит на него, прищурив глаза, а затем пожимает плечами и отступает от Пита. Никто больше не обращает на них внимания. Через какое-то время кто-то открывает пиво и обливает им всех, а кто-то другой наконец-то меняет песню The Calling, которые стояли на повторе практически неделями. Гейб снова стоит на ногах. — Ну, это было довольно особенным, — говорит он, толкая Майки плечом. — Сломанный нос? — спрашивает Майки. — Пиздец, нет. Это был детский удар. У меня просто челюсть из стекла, что еще сказать. — Вообще-то, твой нос кровоточит. — Ага, нос, челюсть, это все из стекла. Мой отец был известным стекольщиком. — Я думал, он был электриком. — Ты должен мне подыгрывать, Майки Уэй. Слышно шипение открывающихся бутылок с пивом, и Майки смотрит на детей с загаром и в мешковатых джинсах, на детей с татуировками в узких джинсах, на детей в гавайских рубашках, и это было забавно на прошлой неделе или даже в прошлом году, но сегодня Джи в одиночку напивается в подвале. Это было бы трагикомично, будь это чужой брат, но это Джерард, так что это просто, блять, трагично. — Развлекайся с кем-нибудь другим, я иду домой, — объявляет он Гейбу. — Ты странный в последнее время, Майкс, — говорит ему Гейб. — С каких пор? Гейб морщит лицо в глубокой задумчивости. — Не помню. Я бы спросил тебя, все ли у тебя хорошо, но мне без разницы. А знаешь, почему мне без разницы? Майки вопросительно выгибает бровь. Он переживал быстрый спад интоксикации. Теперь он хотел просто сидеть дома на диване и смотреть телевизор. Или просто принять кокаин. Наверное, так себя постоянно чувствовал Джерард. Майки удивляется, куда ушли Пит и Энди, вернулись ли они в школу или пошли пьянствовать в другое место. — Потому что это гребаная вечеринка, — медленно объясняет Гейб. — Если ты чувствуешь себя плохо, то ты делаешь что-то неправильно. Майки хлопает Гейба по плечу с такой силой, что его голова болтнулась. Гейб морщится. — Иду. Домой.*
Пит стоит рядом с бензоколонками, когда Майки возвращается на заправку. Он просто стоит, будто не ждет кого-то. Это пугающе. Он стоит спиной к дороге, и Майки наблюдает за ним какое-то время. Он освещается фонарями. Его джинсы и футболка все еще немного мокрые и испачканы в песке с пляжа. Его волосы взъерошены. И это не художественный беспорядок на голове, они просто взъерошены. — Ты следишь за мной? — спрашивает Майки. Пит даже не вздрагивает, просто медленно оборачивается. Он не улыбается. — Нет. Возможно. Да? — Зачем? — Мне скучно, — отвечает Пит и выходит из круга света, созданного фонарем, его лицо погружается в тень и выглядит неестественным и призрачным. — У меня был дерьмовый день. — Поэтому ты избил Гейба? Пит издал смешок. — Блять, нет, я надрал этому парню зад, потому что он вел себя как мудак. Я думаю, все было по-честному. Может, мне просто надо было выпустить пар. А потом появился ты. Он твой друг? Майки пожимает плечами. — Ты веришь в судьбу? — спрашивает Пит. Он звучит серьезно, но Майки не знает его достаточно хорошо, чтобы утверждать это. — Не знаю, — он знает, что Джерард верит, но сейчас это не очень помогает Джерарду, так как тот верит, что его судьба — быть одиноким, несчастным и пьяным, и он делает все возможное, чтобы это так и было. — А я не уверен. Мне нравится твоя футболка. На Майки очень старая футболка, которая была у Джи еще из средней школы, на ней изображен Оптимус Прайм. Она на несколько размеров меньше и заношена чуть ли не до дыр. Она действительно классная. Пит приближается к нему на несколько шагов, и Майки видит, что на его футболке написано «Джонни Кастл[2] научил меня всем движениям». Эта футболка кукольно-розового цвета, а его джинсы низко сидят на талии. Между ними видно пять сантиметров кожи, покрытой загаром и татуировкой. — Тебе нравится моя? — спрашивает Пит. — Э-э, ага, — Майки не может разглядеть татуировку. Он видит только черные линии, которые выглядывают из-под ткани. Это может быть все что угодно. Пит замечает его взгляд и приподнимает край футболки. Это татуировка летучей мыши. Его живот плоский и мускулистый. — Круто, — говорит Майки. Дует небольшой ветер с озера, и становится прохладно. По его рукам бегут мурашки, и он скрещивает их на груди. — Итак, эм. Твой друг, Энди, он ходит в Хилл с тобой? Пит моргает. — Ага. Энди очень спокойный чувак. И умный. Слишком умный, чтобы зависать с такими, как я, можешь подумать ты, но у каждого супергероя есть слабость, так? — Я думаю, я кто-то вроде напарника супергероя, — произносит Майки. — И кто тогда твой герой? Майки уже открывает рот, чтобы дать тому очевидный ответ. И закрывает его. Он не очень-то хочет говорить о Джерарде с Питом, который выглядит мило, носит дорогие джинсы и вовсе не кажется пьяным. — Скрываешь его личность, — Пит кивает, поджав губы. — Умный мальчик. Майки смотрит на свои ботинки. Его пальцы выглядывают из них. Он передвигает их, как он делает всегда, когда замечает такое. Он снова поднимает голову, когда чувствует руку Пита на своей руке. Пит говорит: — Послушай, Майки… Майки ждет. Он осознает, что он задержал дыхание, только тогда, когда в его груди начинает жечь. Пит закатывает глаза и продолжает: — Черт, ты знаешь, что я могу побить парня, который больше меня в два раза, так что не пытайся ударить меня, ладно? Я хочу поцеловать тебя. Майки выдыхает и нервно хихикает. Хватка Пита на его руке усиливается, а потом он чувствует теплое и влажное дыхание на своем лице, Пит вытягивает шею, чтобы дотянуться до него, и целует в губы. Это просто легкое прикосновение, и Пит немного отстраняется назад, смотря прямо в глаза Майки. — Вау, — говорит он. — Ты такой чертовски… Я понятия не имею, что ты теперь думаешь. — Э-э, — Майки тоже не имеет ни малейшего представления об этом. Кажется, словно его напрягшиеся внутренности скрутили, а его руки все еще скрещены на груди. — Ладно, ладно. Я просто… — Пит снова придвигается вперед, но задерживает дольше. Тепло его рта посылает вниз волны жара. Создается такое чувство, словно горячая змея обвивается вокруг позвоночника Майки от шеи до ягодиц. Волосы на его затылке встают дыбом. Он автоматически открывает свой рот, даже не зная, для чего он это делает: пытается ли он говорить, или дышать, или еще что-то. Пит явно понимает это как «да, пожалуйста». Он кладет руку на затылок Майки и приближается к нему, тоже открывая рот. Майки не девственник, но этот поцелуй такой же чертовски возбуждающий, странный и удивительный, как его первый поцелуй с девушкой, а может даже больше (в его мозгу сразу начинает играть гребаная Like A Virgin, и он ничего не может поделать). Они не очень отличаются с технической точки зрения. Пит низкий и стройный, а его рот большой и очень мягкий. Майки приходит в себя и обвивает руками талию Пита, чуть вздрагивая, когда чувствует голую кожу вместо ткани. Но оставляет свои пальцы на этом промежутке между джинсами и футболкой, и Пит издает тихий стон, прижимается к телу Майки и толкает свой язык в его рот. Майки чувствует головокружение то ли от того, что он заведен, то ли от того, что он забывает, как дышать, или же по обеим причинам. Он внезапно осознает, что он стоит возле дороги рядом с домом, освещаемый уличным фонарем, и целует мальчика. Он напрягается и отстраняется от Пита. — Что? — немного отчаянно спрашивает Пит. Его глаза прикрыты, а его рот влажный. Всем своим видом он заставляет Майки хотеть схватить его и прижаться к нему. Но Майки говорит: — Нет, нет. — Да ладно, — произносит Пит, он сжимает губы и прищуривает глаза. — Не сейчас, — отвечает ему Майки. — Мне надо идти. Пит отпускает его, делая разочарованное движение руками. — Майки, не играй со мной. — Я и не играю, — Майки чувствует себя глупо. Что он вообще сейчас пытается сказать? — Просто... не здесь. — Где? — настаивает Пит, и Майки вспоминает, как он встречался с Трейси Шумэйкер в прошлом году. Где, когда, почему? Она боялась, что ее приоритет будет понижен. И нервничала. Пит звучал довольно нервно. Это заставляет Майки снова начать разглядывать свои ботинки. Он даже не знает, почему. — Просто приходи завтра после пяти или около того, если захочешь. Хорошо? Я собираюсь идти спать. Пит покачивается с пятки на носок несколько раз. — Ага, конечно. Ладно, я приду. — Хорошо, — говорит Майки. — Ладно. Он снова поднимает взгляд и делает это вовремя, чтобы увидеть, как Пит приближается к нему, и Майки сразу отвечает на поцелуй в этот раз, немедленно открывая свой рот и кладя руку на талию Пита, чувствуя, как двигаются мышцы под его кожей. Пит отстраняется через какое-то мгновение и произносит: — Ладно. Увидимся завтра. Майки отвечает: — Ага. — Ты действительно красивый, — говорит ему Пит. — Действительно. Итак, э-э. Пока. Он быстро разворачивается, перебегает через дорогу, спускается вниз по тропинке через небольшой кусочек леса, расположенный между дорогой и пастбищами, которые отделяли Валлей от Хилла. Майки потирает свои холодные руки и наблюдает, как Пит исчезает за деревьями.*
Джерард сидит, скрестив ноги, на полу их комнаты в наушниках, между его указательным и средним пальцем зажата сигарета. Он склонился над своим скетчбуком, его волосы черной завесой спадают на лицо. Рядом с ним стоит наполовину полная бутылка пива, о которой он, вероятно, забыл. Комната затуманена сигаретным дымом. Он не замечает Майки. Майки все еще чувствует себя странно и незащищенно, словно его кожа стала тонкой и хрупкой, пропуская все через себя. Джерард бы понял его, если бы он попытался ему объяснить. Он наверняка хотел бы наверняка нарисовать это: каждая вена и каждый орган Майки видны сквозь прозрачную кожу, словно разноцветные рыбки. Мысль об этом заставляет его чувствовать себя лучше. Он приседает рядом с Джерардом и кладет голову на его плечо, приобнимая его. Джерард немного пахнет пивом и сигаретным дымом, и он не вздрагивает от прикосновения, просто прислоняется лбом к Майки и бормочет что-то похожее на «привет». — Что рисуешь? — спрашивает Майки и смотрит вниз. На рисунке много черного и красного, он нарисован небрежными, почти злыми линиями, но это явно Фрэнк и Майки, загнанные к стене сгорбленным монстром, похожим на оборотня в середине своего превращения. Его слипшиеся волосы достают до узловатых плеч, слишком длинные руки заканчиваются скрученными когтями. Очки Майки отражают свет, скрывая лицо. Глаза Фрэнка расширенные и испуганные, но он стоит в дерзкой позе. Майки держит в руках разбитую бутылку, а Фрэнк размахивает куском трубы. — Ого. Баффи уже выехала? — Нет, — мягко отвечает Джерард. — Я думаю, вам пиздец. — Ну, это отстой, — говорит Майки. — Ты можешь спасти нас? — Не-а, — он показывает на монстра рукой, в которой держит сигарету. Дым вьется над рисунком. — Я тот, кто выпотрошит вам желудок. — Может, ты просто укусишь нас, и мы будем охотиться вместе. Джерард оборачивается к Майки и взлохмачивает ему волосы, задевая очки. Он не кажется пьяным, только усталым и грустным. Это даже хуже, чем запой Джерарда. — Нет, я просто голоден. Мне снилось это прошлой ночью. Я даже чувствовал вкус крови. Похоже на металл и сырое мясо. А потом я порвал вам глотки. — Черт. — Кошмары Майки чаще всего довольно обычные и земные — он оказывается голым в школе, иногда он летает, а затем падает, бывает и что-то, напоминающее стандартный сюжет фильма ужасов: выпадение зубов, преследование монстрами. Его сны не такие яркие, как у Джерарда. Джерард глубоко затягивается, а потом тушит сигарету прямо об пол, рядом с кучкой ее падших братьев. — Расскажи мне что-нибудь приятное, — произносит он, выдыхая и наблюдая за тем, как рассеивается облако дыма. — На самом деле ты не превратишься в оборотня и не съешь меня. Это довольно приятно, — Майки прижимается лицом к шее Джерарда, и слова сами вылетают из его рта. — Я целовался с Питом. Джерард опускает взгляд, берет свою кисть и рисует больше кровавых пятен на изображении ужасной сцены. Он звучит чуть-чуть раздраженно, когда задает вопрос. — И это было приятно? Майки встает и начинает ходить по комнате, пытаясь решить, попадают ли поцелуи с Питом в колонку «приятное», «неприятное» или же «другое». «Другое» значит действительно много в этом случае. — Я не знаю, — говорит он, пихая ногой стопку вырезок из «Звездных войн». — Возможно. Я еще не определился. — Здорово слышать, что ты держишь всю ситуацию под контролем, — Джерард звучит немного резко. — Мне нужно время, Джи. — Я знаю, я знаю. Прости, Майки, — он с извинением смотрит на Майки. Глаза Джерарда опухшие и блестящие. Может быть, он плакал. Джерард довольно сентиментальный, и он не особо этого стыдится. Если Майки спросит его об этом, он скажет правду, в отличие от большинства парней. Джерард бы без смущения рассказал об этом и Фрэнку, и Бобу, и Рэю. Майки считает это одной из лучших черт Джерарда. — Это правда классный рисунок, — говорит он, потому что чувствует себя так, словно и сам собирается заплакать, а он не хочет, чтобы вечер закончился пьяными откровениями. — Фрэнки бы понравилось. — Ага, — хмуро отвечает Джерард и снова начинает рисовать разнообразные кляксы и потеки.***
[1] Марки пива. [2] Главный герой фильма «Грязные танцы».
