3
26 апреля 2015 г., 15:22
Так как это воскресное утро, мама будит их еще до десяти утра. Она никогда не заходит в их комнату, обычно она стоит за дверью и неустанно стучится в нее до тех пор, пока они не встанут. Она делает оладьи, и не проснуться ради них было бы просто грехом, но, в любом случае, и Майки, и Джерард не особо любят ранние пробуждения. Тем более, с похмелья.
— Наконец-то ты выглядишь дерьмовее, чем я, — говорит Джерард, закуривая уже третью сигарету за последние двадцать минут. Майки кажется, что его голова весит тонну, и он так склонился над своей кружкой с кофе, словно пытается впитать ароматный пар, поднимающийся от напитка, своей кожей, потому что кофе слишком горячий, чтобы пить его нормально.
— Я уже рассказывала вам про моего дядю Джерарда? — спрашивает мама. Она стоит у плиты с бигудями в волосах, печет оладьи и курит. — Он старший брат Пола.
— Который напился до смерти, — хором подхватывают Майки и Джерард. — Да, мам.
—Наверное, не стоило давать тебе имя в честь него. Как лодку назовешь, так она и поплывет.
— Ты только что стряхнула пепел на оладью, мам, — сообщает ей Майки.
Она заглядывает в сковородку. — Ой, блять. Ладно, я сама ее съем, — она бросает сигарету в раковину и включает воду. Джерард хихикает, спрятавшись за своей кружкой.
— Почему тебе смешно? — спрашивает Майки. — Пепел с твоей сигареты однажды попал в твое пиво, ты выпил его и даже ничего не заметил.
— Знаете, мальчики, — говорит их мать, махнув лопаточкой в их сторону. — Когда-нибудь вы удивите меня и придете на завтрак не с похмелья. Я надеюсь на тебя, Майки.
— Я не с похмелья, — заявляет Джерард.
— О, чудесно, милый, — она звучит ни капли в этом не убежденной и наклоняется к Джерарду, целуя его в щеку. Затем она тщательно стирает след от ее помады с его лица. — Скажите этому маленькому Айеро, чтобы он зашел хоть раз через гребаную входную дверь. А то я почти никогда не вижу его, и он наносит ущерб моей клумбе.
Майки наливает себе еще кофе. После трех кружек он будет физически и морально готов для оладий. — Ему не нравится подвал, мам, — объясняет он.
— Какой странный мальчик, — произносит она. — Будем надеяться, что он хоть немного подрастет в скором времени.
Джерард кривит лицо, словно ему только что нанесли личную обиду. — Что? — спрашивает Майки. — Она права.
— Он уже достаточно наслушался всякого про свой рост в школе, — бубнит Джерард. Иногда он ведет себя странно, когда разговор заходит о Фрэнке.
— А ты знаешь, что Гейба Сапорта побили вчера? — говорит Майки. — Ему пару раз дали в нос.
— Кто, блять, высок настолько, чтобы дотянуться до его головы? — Джерард заметно оживляется.
— Э-э. Пит Вентц.
Джерард глядит на него. Три-два-один: щеки Майки меняют цвет на ярко-красный.
— Кто такой Пит Вентц? — интересуется мама. — Оладьи не съедят себя сами, мальчики. Налетайте, или я позову Чака Уоррена к нам на завтрак.
— Я ем! — говорит Майки.
— Пит — новый друг Майки, и он из Хилла. Ты серьезно, Майки? Почему он подрался с Гейбом?
— Гейб захотел подраться с ним. Ну, ты же знаешь Гейба, ему нравится доставать учеников летней школы, — Майки насаживает оладью на вилку, противно скрипнув металлом по тарелке. Меньше всего сейчас он хочет говорить о Пите, потому что их мама все еще здесь, а его головная боль все усиляется.
— Эй, Майки, — Джерард тыкает его в плечо, оставляя на нем след от кленового сиропа. — Я не пытаюсь раздражать тебя или еще что-нибудь. Просто расскажи мне о Гейбе и его сломанном носе, ладно?
Джерард улыбается ему. Губы Майки расплываются в ответной улыбке. — Тебе надо было видеть это. Это точно была ебаная карма Гейба.
***
Около полпятого приходят Рэй Торо и Боб Брайар, чтобы посплетничать о том, как побили Гейба, и это выводит Майки из себя. Боб знает каждого, кто когда-либо покупал диски или пластинки в Валлее, так что он всегда в курсе всего происходящего. Он уже слышал истории трех или четырех очевидцев драки. — Хотя они все были довольно пьяны прошлым вечером, — произносит он, опираясь на прилавок. Боб постоянно стоит неподвижно пока говорит, словно он пытается замаскировать себя с помощью силы своей мысли. Майки думает, что он довольно близок к успеху. — Я пытался собрать правду по кусочкам. Это было словно журналистское расследование и прочая чепуха. — Да, да, он говорит, они рассказывали, что тот парень занимается кунг-фу, — добавляет Торо. Когда он кивает, его кудрявые волосы нетерпеливо подпрыгивают. — Кто сказал это, чувак? Это звучит невероятно глупо. — Вроде та девушка, которая приходила на прошлой неделе с Джеффом, — отвечает Боб. — Она платила наличкой, так что я не знаю ее имени. Но она была милой. Я видел ее на пробежке сегодня утром, и она поздоровалась со мной. Майки, пожалуйста, скажи, что кунг-фу им просто привиделся по пьяни. — Не было никакого кунг-фу, — говорит Майки. Он передвигает сейф с лотерейными билетами уже двадцать минут, так что это начинает казаться неестественным. — Он просто ударил его, не знаю. Боб кивает и смотрит на Майки изучающим взглядом: — Джефф сказал, что ты его знаешь. — Что я знаю Джеффа? Конечно, я знаю Джеффа. — Нет, нет, что ты знаешь того мальчика из Хилла. Майки нарочно роняет несколько квитанций за прилавок и опускается на корточки, медленно собирая их. — Э-э, ну, вроде да. Он приходил сюда, чтобы купить что-то. Фрэнки знает его. Боб склоняется над прилавком, чтобы взглянуть на него. — Насколько пьян ты был прошлым вечером? — По шкале от одного до белой горячки? — вставляет Торо. — Достаточно пьян, чтобы сейчас у меня было ебаное похмелье, — уверенно заявляет Майки. Он поднимается на ноги как раз вовремя, чтобы заметить, как миссис Адамовски подъезжает на своей старой Джетте[1]. — Погодите, — произносит он парням и сбегает от их допросов, выходя на улицу, где было относительно прохладно. — Ты выглядишь болезненно, Майки Уэй, — говорит ему миссис Адамовски, следуя за ним на заправку, чтобы расплатиться за бензин. — Ты достаточно спал сегодня ночью, милый?*
Боб и Рэй все еще торчат рядом с ним, когда мама спускается вниз, чтобы заступить на свою ночную смену. Майки выходит наружу и обнаруживает там Пита, прислонившегося к бензоколонке. На нем вчерашние джинсы, но его футболка менее розовая и менее кукольная. Она серая, и на ней изображен логотип десептиконов, и Майки приходится закусить губу, чтобы не начать улыбаться как дурак. — Эй, этот парень осаждает твой магазин, — говорит Торо и взмахивает кудрями в направлении Пита. Пит приветственно машет рукой так манерно, словно он английская королева. — Это разве не тот самый борец кунг-фу с пляжа? — интересуется Боб. — Это он, Майки. Я слышал, что он похож на азиата и что у него странные волосы. — Да ладно, это далеко не странные волосы, — фыркает Торо и указывает на свою голову. — Вот это странные волосы. А у него они обычные. — Он похож на азиата? — спрашивает Майки. Он мотает головой в сторону Пита. — Ну, он больше похож на азиата, чем я, — отвечает Боб. — Даже я больше похож на азиата, чем ты, Боб, — говорит Майки. Боб самый светловолосый парень в городе, у которого не шведское имя. Боб криво усмехается. — Ты точно знаешь этого чувака. Даже не пытайся это отрицать. — Чего? — произносит Торо. — Ага, — отвечает Майки. Он пожимает плечами. Он чувствует себя гитарной струной, слишком сильно натянутой, и сейчас кто-то словно провел по ней и поражен громкостью произведенного звука. — Чего? — повторяет Торо. — Это тот чувак? Серьезно? Он просто… Он же крошечный. О боже. Он побил Гейба Сапорта? Слава ему. Сла-ва. — Майки, — зовет его Боб. — Эй. Майки в это время пытается передать «подожди минутку» Питу при помощи одних только бровей. Брови Пита отвечают ему «какого хрена?». — Что, Боб? — Мы пойдем, пожалуй. — Да? Ну ладно, — отвечает Майки. Боб глядит на него. Его голубые глаза словно прожигают Майки насквозь. Майки отводит взгляд и издает нервный смешок. — Что? Боб хлопает его по плечу и улыбается. — Ничего. Держи подбородок выше, Майки Уэй.*
— По поводу чего вы устроили там небольшую конференцию? — спрашивает Пит после того, как они обменялись приветствиями. — Ну, знаешь, просто так. Пит хищно улыбается. — Не хотел устраивать двойное свидание, да? Майки наблюдает за тем, как грязный белый фургон Боба исчезает за поворотом. — Не на нашем первом свидании, — торопливо говорит он. Он совершенно не умеет шутить или рассказывать шутки, потому что самый смешной момент он обычно произносит слишком быстро или слишком тихо, и никто даже не понимает, что это было шутка. У Джерарда это получается лучше, хотя он даже не знает никаких шуток. Зато Джерард не теряет мысль посреди фразы. Он всегда выражается яснее, чем Майки, даже когда пьян. Но Пит громко смеется и говорит: — Ты прав! Боже, я так хочу поцеловать тебя. У тебя есть машина? — Нет, — отвечает Майки. Его лицо краснеет, и он начинает немного нервничать. — Ну, то есть, конечно, у нас есть автомобиль, но у меня нет прав. Пит удивленно округляет глаза. — Серьезно? Майки кивает. — Завалил тест? Письменную часть или вождение? — Вождение. Я просто отвратительно координируюсь в пространстве. Я пересдавал его три раза, так что теперь смогу попробовать снова только в следующем году. — У Харли тоже нет прав, потому что он пытается идти против системы, ездя на общественном транспорте, — говорит Пит. — Или его подвозят его друзья. — Меня иногда подвозит мой брат, — произносит Майки. — Точно, у тебя же есть брат! — Пит выглядит заинтересованным, он кивает и чуть наклоняется вперед. — У меня есть брат и сестра. Не знаю, мне почему-то казалось, что ты единственный ребенок в семье. — Ну, это не так, — Майки произносит это так горячо и ревностно и думает, что он словно пытается убедить Пита в этом, будто, если Пит не поверит ему, этот факт перестанет быть правдой. Это было довольно странной мыслью. Обычно подобное приходит в голову только Джерарду. Потому что Джерард весь состоит из загадок и странных мыслей. — Он классный? — Он замечательный, — отвечает Майки, и Пит склоняет голову набок. — Ну, он странный, но классный. Он знает много всяких вещей, и он чертовски умный. — Он же старше тебя, так? Это очевидно, — говорит Пит. Он выглядит задумчиво и немного самодовольно. — Ты так восхищаешься им, он определенно старший брат. Я тоже старший, так что мне некому подражать или поклоняться, но это здорово, наверное. — Наверное, — повторяет Майки. Пит ухмыляется и говорит: — Знаешь, я же старше тебя. Можешь поклоняться мне. Если мы найдем какую-нибудь церковь или храм… любого вероисповедания. Внезапно кто-то кричит: — Привет, Майки! — Майки поворачивается на голос и видит Чака Уоррена, вылезающего из своей машины, остановившейся рядом с заправкой. Он машет Майки рукой и улыбается. Майки машет ему в ответ. Чак Уоррен пытается затащить их мать в постель уже много лет, и Майки уверен, что ее сопротивление все ослабевает, хотя Чак всего лишь мудак-республиканец, вечно жующий табак. Пит поднимает голову и тоже замечает Чака. Затем он смотрит на Майки, выгнув одну бровь. — Ого. Нам стоит уйти отсюда. Серьезно. Что насчет твоей комнаты? — Нет, — качает головой Майки. — Я не… Это плохой вариант. Дерьмо. — Ага. У тебя есть балкон? Я могу залезть наверх по трубе, это будет романтично. — Нет, просто… — у него появилась идея. Джерард убьет его, если узнает. Или Джерард будет презрительно смотреть на него, или что-нибудь еще похуже. Но сейчас Пит выжидающе глядит на него и покусывает свою нижнюю губу, и Майки вспоминает то головокружительное чувство, которое он испытывал, целуя Пита вчера под фонарем. — Я знаю одно место, — говорит он.*
Елена жила на втором этаже. Она умерла девять месяцев и три недели назад, но отсюда только убрали холодильник, и больше никто ни к чему здесь не прикасался. Майки любил ее и скучал по ней каждый чертов день, но было просто безумием оставлять половину дома вот так пустовать. Она не вернется. Она бы смеялась до хрипоты, если бы узнала об этом, и сказала бы им смириться и отпустить ее. Майки так считает и ждет, когда Джерард тоже это поймет. Но прошло девять месяцев, и ничего не изменилось, кроме того, что Джерард стал больше пить и меньше плакать, и мама не может заставить его сделать хоть что-нибудь. Майки не нужно, чтобы Джерард делал что-нибудь, ему нужно, чтобы Джерард наконец-то понял. Он все еще чувствует себя полнейшим дерьмом, когда дверь со знакомым скрипом открывается, и он пропускает Пита вперед. Но он также чувствует возбуждение. — Вы не живете здесь? — спрашивает Пит, оглядываясь. — Я не хочу говорить об этом, — бормочет Майки. — Просто разувайся. Давай. В ответ он получает усмешку и приподнятую бровь. — Слушаюсь, сэр! Воздух здесь старый и застоявшийся, но Майки может почувствовать запах бабушкиных цветочных духов, скипидара[2] и древесных стружек. Последний раз он был здесь спустя несколько недель после похорон Елены. Джерард притащил его сюда, они сидели на кровати, и Джерард попытался рассказать ему историю о том, как Елена однажды разрешила ему смешивать для нее краски, но после нескольких предложений он начал плакать так сильно, что не мог сказать и слова. Они остались тут на ночь, неудобно свернувшись на узкой кровати, и проснулись перед рассветом с болью в спинах. На футболке Майки было огромное мокрое пятно от слез Джерарда. Он поправляет очки на носу и потирает глаза. В его груди что-то сжимается, и он не уверен, происходит ли это из-за мыслей о Елене или из-за Пита. — Кто жил здесь? — тихо спрашивает Пит. Он выглядит невероятно серьезно, и это выражение действительно необычно видеть на его лице. Он неподвижно стоит и глядит на Майки, и теперь, когда он без обуви, то кажется еще меньше. — Моя бабушка, — отвечает Майки. — Она умерла в августе. — Блять, прости, — говорит Пит. — Все в порядке, — произносит Майки так, словно это пустяки. На самом деле, все не в порядке. Пит внимательно смотрит на него. — Это же не так? — Разве это важно? — Вообще-то, да, — говорит Пит, почесывая бровь. — Я очень хочу заняться с тобой не совсем приличными вещами, и… ну, не то чтобы я не могу грустить и говорить об ужасных вещах, когда-то произошедших с нами, я просто не хочу смешивать это с сексом. Итак, ты в порядке? Я приму любой ответ. — Нет, — произносит Майки, не раздумывая. — Но я, э-э, я тоже хочу заниматься не совсем приличными вещами. Пит смеется. — Ты такой чертовски милый, чувак, — он так легко прикасается к щеке Майки подушечками пальцев, что это больше похоже на щекотание, чем на ласку. Майки издает удивленный смешок, звучащий как писк, и перехватывает ладонь Пита своей. — Ага, — Пит переворачивает руку так, чтобы переплести их пальцы. — В какую комнату? Майки ведет его за собой в спальню для гостей, балансируя на грани между испугом и возбуждением. Пит сжимает его руку и говорит: — У твоей бабушки был неплохой вкус в искусстве, серьезно. Над кроватью висела одна из таких картин, которых Джерард называл «абстрактная обнаженная натура», а Майки называл это «испорченные голые женщины». — Она нарисовала их, — объясняет он. — Она была художницей. — Это чертовски потрясающе. Правда, потрясающе. Господи Иисусе, иди сюда… — он тянет Майки за руку, тот делает два шага вперед и врезается в Пита. — Ладно, — говорит Майки, хотя это уже не нужно. Вблизи Пит низкий, но не такой уж и маленький. Он крепкий и теплый. Он уверенно кладет руки на плечи Майки, скользя одной дальше по его шее. — Давай, — выдыхает он, и эти слова так же бесполезны. Они одновременно сокращают расстояние между ними и немного сталкиваются так, что лоб Пита стукается об очки Майки. Они оба смеются, притягивают друг друга еще ближе, находя удобное положение, и целуются. — Нет, стой, — произносит Пит и отстраняется. Майки пытается приблизиться к нему, но Пит приподнимает руку. — Погоди… Майки открывает рот, чтобы возразить, но Пит говорит: — Нет, нет, их надо убрать, — и снимает с Майки очки, осторожно складывая их и кладя на комод. Все вокруг Майки выглядит расплывчатым и туманным. Очертания лица Пита становятся нечеткими и тусклыми в сумрачной комнате. Майки моргает. Без очков он чувствует себя голым и беспомощным. — Блять, наконец-то, — Пит стягивает свою футболку через голову. Татуировка летучей мыши на его животе кажется темным размытым пятном. У него есть и другие татуировки, одна на шее и одна на спине. — Давай, ты тоже. Майки не думает, что он долго сомневался, но Пит невероятно нетерпелив, поэтому он сам стаскивает с Майки футболку, задевая своими пальцами его кожу и проходясь костяшками по его ребрам и ключицам. Мама лишь качает головой, когда она видит его без футболки, а Джерард обзывает его скелетом, но Пит просто улыбается и ведёт руками вниз по бледной костлявой груди Майки, прикасаясь большими пальцами к выпирающим тазовым костям. Майки вспоминает, как в первую же секунду после того, как он снял рубашку со своей сейчас уже бывшей девушки Трэйси, она отпрянула от него и стала говорить что-то типа «я толстая» и «мои ляжки отвратительные». Теперь он понимает, почему она говорила это, когда он стоит перед Питом, у которого гладкая загорелая кожа, а под ней перекатываются мышцы. Он выкидывает из головы мысли о Трэйси и ее заразительные проблемы с принятием своего тела, и кладет руку Питу на лицо, поглаживая его по щеке и чувствуя кончиками пальцев щетину, и наклоняется, чтобы поцеловать его. Пит зарывается своей рукой ему в волосы и прижимается к нему. Тело Пита очень горячее, и кожа Майки становится потной в тех местах, где они соприкасаются друг с другом, а по его спине бегут мурашки. Он чувствует, что врезается в кровать, и только тогда осознает, что они вообще двигались. Он падает на нее, стукаясь головой о стену и случайно толкая Пита локтем в бок, когда тот рефлекторно приподнимает руки. — Спокойствие, — хихикает Пит, хватаясь за пострадавшие ребра. — Нам нужно переместиться ниже. Что ты хочешь делать? — Что? — Майки колеблется между смущением и возбуждением, он не знает, хочет ли он улыбнуться или нахмуриться, так что на его лице наверняка застыло странное выражение, и его голос тоже странный, хриплый и скрипучий. — Я просто… Боже, — Пит дергает Майки за ноги, заставляя того съехать по кровати вниз, и садится на него верхом. Майки понятия не имеет, о чем думает Пит, потому что сейчас он выглядит очень серьезно и молчит, прикрыв глаза. — Я не знаю, что ты делаешь. — Что я делаю? — тупо повторяет Майки. Он просто лежит наполовину голый в кровати спальни для гостей, принадлежавшей его мертвой бабушке, под ее картиной с голыми женщинами. В ящике комода лежит Библия. На противоположной стене фотография Елены и его дедушки. На нижней стороне книжной полки, на которой стоят книги о путешествиях и тайнах, написанные в шестидесятых-семидесятых, карандашом нацарапаны их с Джерардом имена. Если бы он немного повернул голову, то мог бы увидеть их. Ну, и если бы очки тоже были на нем. Он глядит на лицо Пита, которое кажется немного расплывчатым по краям, но его черты хорошо различимы с такого расстояния. — Хм, — мычит Пит. — Ха. Майки решает молчать, потому что все, что он сейчас скажет, будет невероятно глупым, и он просто неподвижно лежит, думая, чего от него хочет Пит. Пит отодвигается назад, оказываясь прямо на коленях Майки. — Ты выглядишь довольно взволнованно, — замечает он. Майки пытается приподняться, но Пит снова наклоняется вперед, ложась на Майки и прикасаясь к его губам сначала своими пальцами, а потом прижимаясь к нему своим ртом. — Знаешь, что заставляет меня нервничать, — едва слышно шепчет Пит прямо в губы Майки, — я делал такое только с девушками. Майки кивает, задевая влажные губы Пита. — Я часто думал об этом, — говорит Пит. Он не замирает ни на секунду, прикасаясь к плечам Майки, к его груди, к рукам и к животу. — Очень часто. Иногда это было чертовски неловко. Он замолкает и принимается целовать Майки, атакуя его рот своим языком. Майки слышит его слова, но они словно отходят на второй план, и до него даже не доходит их смысл. Все, на чем он может сконцентрироваться, — ощущение того, как дрожит в напряжении спина Пита под его ладонями, язык Пита, и то, как Пит потирается бедрами о его собственные бедра, из-за чего у него перехватывает дыхание. Он отстраняется от Пита, когда воздух в его легких заканчивается. Пит скользит губами по его щеке и облизывает чувствительную кожу под его ухом. Майки вцепляется в плечи Пита, утыкаясь лицом ему в шею. Пит толкается всем телом вниз со сдавленным звуком. — Ебать, — бормочет Майки прямо в ухо Пита, прогибаясь в спине. — Ага, блять, — выдавливает Пит. Он снова отодвигается назад, и Майки хватает его за руку, пытаясь удержать на месте, но Пит высвобождается из цепких пальцев Майки и направляет его руку вниз, и Майки понимает, чего хочет Пит. Он с трудом пытается сфокусироваться на чем-нибудь, но это бесполезно, потому что он все равно ничего бы не разглядел, так что он просто наощупь находит упрямую пуговицу чертовски узких джинсов Пита, и тот откидывает голову назад, издавая всхлип. Его ладонь все еще обхватывает запястье Майки, и он, видимо, не собирается его отпускать. Когда пуговица наконец сдается, Майки на секунду замирает, чувствуя под своими пальцами влажную кожу и жесткие волосы, но Пит выдыхает: — Ох, блять, не останавливайся, — и его хватка на запястье Майки усиливается. Майки тянет джинсы Пита вниз за ремень, но они ни капли не сдвигаются с места, и Пит будто не осознает происходящего и хаотично дергает бедрами, ничуть не помогая этим Майки с его занятием. Это очень неудобно, и Майки чувствует разочарование. Он яростно кусает свою нижнюю губу и тянет Пита вперед на себя. — Эй, — говорит Пит. — Ох… эй, — он оказывает лицом к лицу с Майки, приоткрыв рот и тяжело дыша. Майки снова засовывает руки в штаны Пита и дергает их вниз, и с помощью Пита они спускают джинсы до колен. — Пиздецки узкие штаны, — хрипло комментирует Майки. Он чувствует себя немного словно обезумевшим, и ему жарко, его кожа мокрая от пота, хотя в комнате было прохладно, когда они вошли сюда. Он кладет ладони на задницу Пита, и тот снова толкается вперед, и Майки ощущает странные головокружительные прикосновения члена Пита к его животу. — Блять, блять, — выпаливает Пит прямо ему в рот. — Просто прикоснись ко мне, Майки. — Ага, — шепчет Майки, просовывает руку между их телами и неуклюже оборачивает ладонь вокруг члена Пита, который выкрикивает что-то похожее на «Да!» и яростно и грубо полуцелует-полукусает Майки, запуская руки ему в волосы. В голове Майки пролетает мысль, был ли Пит таким же напористым с теми девушками, или это происходит только тогда, когда ты в постели с кем-то, кто выше тебя. Член Пита пульсирует в его руке, Пит болезненно оттягивает его волосы и замирает на пару секунд, а затем так сильно ударяется бедрами о бедра Майки, что тот думает, у него наверняка останутся синяки. Его рука покрывается теплой спермой Пита. — Иисусе, — выдыхает Пит и целует его гораздо нежнее. — Ебать, это было… Блять. Майки неподвижно лежит, не зная, следует ли ему двигаться или ждать дальше. — Хм, — мычит он. Его член упирается в бедро Пита, но этого не достаточно, и он все еще в штанах, что причиняет ему жуткий дискомфорт. Он немного перемещается, пытаясь найти более удобное положение. Пит моргает, щекоча ресницами щеку Майки, и говорит: — Вау, стой. Я помогу тебе, — он приподнимается, и Майки кажется, что он улыбается, — моим ртом, — теперь Пит точно ухмыляется. — Ох, — это все, что успевает произнести Майки, а затем Пит вновь целует его и опускается ниже по кровати. Майки слышит «ой, я испачкал тебя», «как девушки вообще делают это» и «ого, ты носишь трусы, хороший мальчик, ха!» Он вцепляется в волосы Пита, жесткие от геля или лака, но на висках они мягкие, и на них отсутствует какая-либо химическая продукция, поэтому кончики височных прядей рудиментарно[3] вьются. Джерард когда-то давно объяснил Майки, что значит слово «рудиментарный», потому что оно было одним из любимых слов Джерарда. Он был бы в ужасе, если бы узнал, в каком контексте Майки использует это слово. — Только не толкай меня вниз, — просит Пит. Пит напористый и решительный даже в этом. Майки думает, что это неудивительно, но далеко не плохо. Майки почти не с чем сравнить то, что сейчас делает Пит. До этого минет ему делала только Трэйси, которая была осторожной и неуверенной, как и Майки. Но Пит просто действует, используя все, что находится в его распоряжении, — язык, губы, зубы; он ведет рукой по бедру Майки, по его паху и обхватывает его яички ладонью. Он, несомненно, экспериментирует, но он далеко не неуверенный или осторожный. Майки так близок к оргазму, что ему почти больно, и ему кажется, что его глаза сейчас закатятся внутрь черепной коробки. Все это странно и немного пугающе, потому что он понятия не имеет, что придет в голову Пита, и куда дальше проследуют его руки. Майки приходится отпустить волосы Пита, потому что иначе он бы случайно дернул его за них. Он сжимает в ладонях смятые простыни и сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки. Пит ритмично скользит ртом вверх и вниз по члену Майки, он перемещает палец, который сладко потирал точку прямо под яичками, он сдвигает его ниже и надавливает. Майки издает странный звук, он словно не понимает, что происходит, и разводит ноги шире, что Пит воспринимает как «да, пожалуйста», и надавливает сильнее. Майки чувствует себя странно и удивительно, а затем Пит начинает сосать сильнее и одновременно нажимает пальцем глубже, и Майки неожиданно кончает. Это похоже на свободное падение, и, боже, спасибо, спасибо. Через пост-оргазмную дымку он чувствует, как Пит отстраняется. Майки весь мокрый, дрожащий, он все еще тяжело дышит и чувствует себя уставшим. — Мф-ф, — бормочет Пит. — Фы хончил ф мой вот. — И, спустя какое-то мгновение: — Это странно. — Что? — Вкус. У тебя немного более горький, чем у меня, думаю. Знаешь, я же веган. И я чувствую по вкусу, что ты точно не веган. Интересно, считается ли это за нарушение? Майки все еще не до конца понимает происходящее, но Пит не звучит раздраженно, так что все, наверное, в порядке. Пит вытягивается на кровати рядом с ним, полностью снимая джинсы и кидая их куда-то на пол. Майки сонливо растекается по матрасу, потому что после каждого его оргазма он устает, и ему хочется спать. Ему следует вытереть сперму с живота, и им нужно уйти отсюда, потому что спать здесь не лучшая идея. Тем не менее, он и не шевелится. — Давай я помогу тебе, — Пит стягивает с него джинсы. Они оба накрываются одеялом. Кровать невероятно узкая, но они ложатся, обнявшись, и Майки выступает в роли большой ложки. Постельное белье старое и пыльное, и от него немного пахнет Еленой. Майки прижимается лицом к шее Пита, вдыхая запах геля для волос, пота и легкий, немного цветочный аромат одеколона, который снова напоминает ему о Трэйси и немного о Джерарде. Не то чтобы Джерард также замечательно пах, но обычно он пахнет чем-то фруктовым. Джерард не использовал никакие шампуни для мужчин, ему нравились запахи яблок, или грейпфрута, или зеленого чая, или личи, или персиков, или меда, или миндаля. Майки помнит, что он однажды заметил, как Фрэнк нюхал Джерарда, а затем улыбнулся и ничего не сказал. Майки оборачивает руку вокруг талии Пита, прижимая ладонь к его груди, и прямо под его безымянным пальцем оказывается сосок Пита. Майки чувствует, как тот постепенно расслабляется, и сам погружается в сон, слушая размеренное дыхание Пита.***
[1] Volkswagen Jetta — компактный автомобиль, разработанный и выпускаемый компанией Volkswagen Group. [2] Широко применяется как растворитель лаков и красок. В качестве растворителя скипидар вводят в масляные краски и лаки, используют как смывку для старой краски (в чистом виде, либо в смеси с другими растворителями). Думаю, именно поэтому скипидар тут и упоминается. [3] Для пояснения приведу в пример несколько синонимов к слову «рудиментарный»: неразвитой, незаконченный, неокончательно оформленный, нечётко сформулированный. Само слово по смыслу не совсем подходит, но оно наиболее экзотично звучит из остальных, как и задумывалось в оригинале.
