4
25 мая 2015 г., 21:04
Даже если ему и снился сон, он забывает его в ту же секунду, как пробуждается. Обычно он медленно просыпается, потом его мозг понемногу начинает функционировать, а затем включаются все его остальные органы чувств, но сейчас его состояние переходит из сонливого в тревожное за пару мгновений, его голова кружится, а в крови кипит адреналин.
Пит рядом с ним переворачивается на другой бок и что-то бормочет.
Майки глядит в другую сторону и натыкается взглядом прямо на Джерарда, стоящего возле кровати и наблюдающего за Майки из-под прядей волос, спадающих на лицо. Его рука все еще лежит на плече Майки.
Майки не может понять, что значит выражение лица Джерарда. Он неподвижно лежит, сердце в его груди бешено колотится, и по коже бегут мурашки.
Джерард отпускает его плечо и мотает головой в сторону двери. Майки кивает ему. Джерард тихо уходит из комнаты в зал, ступая по полу в носках. Майки прикрывает глаза на пару секунд.
— Здесь кто-то был? — спрашивает Пит, и Майки чуть не падает с кровати. Он садится и пытается слезть с нее, но запутывается в одеяле и барахтает ногами, чтобы выбраться из этой ловушки. Во время этого он пару раз случайно пинает Пита.
Он нащупывает свои очки. Пит позади говорит: — Видимо, был.
— Подожди здесь, — отвечает Майки. Он не смотрит на Пита, а просто находит свои джинсы в куче одежды на полу, даже не заморачиваясь с нижним бельем.
Он оборачивается перед тем, как покинуть комнату. Пит сидит голый на кровати, скрестив ноги, окруженный скомканными одеялами. — Прости, — произносит Майки, и Пит пожимает плечами.
Джерард ходил кругами по залу, размахивая руками и не обращая внимания на лезущие в его глаза волосы. Майки пожалел о том, что не надел футболку, потому что теперь ему было холодно. Он поджимает плечи и обнимает себя руками.
Джерард останавливается и глядит на него. Если бы Майки предложили назвать эмоцию, которая отражалась на лице Джерарда, он бы выбрал слово «разочарование».
— Итак… — говорит Майки.
Джерард почесывает голову — признак нервозности, который проявляется тогда, когда ему нужно думать о том, что он говорит, или тогда, когда он волнуется, или злится, или все вместе. Он запускает пальцы в волосы, теребит пряди волос, потягивает их и накручивает на свой указательный палец. Джерард покусывает внутреннюю сторону щеки — еще один признак нервозности. Он полон разных догадок по поводу происходящего, и чаще всего Майки в подобных ситуациях мог помочь ему разобраться во всем. Иногда Майки знал, о чем думает Джерард, даже до того, как тот формулирует свою мысль в голове. Джерард знал его так же хорошо. Джерард сам когда-то сообщил ему об этом тихим и скрытным шепотом, будто это какой-то секрет. Майки не понимал, почему то, что они знают друг друга лучше, чем кто-либо другой, было секретом, но он честно хранил его.
Джерард выглядел преданным, но Майки не был уверен, по какой причине. По какой из причин.
— Сколько времени? — спрашивает Майки, чтобы разрушить неловкую тишину и чтобы Джерард перестал смотреть на него так, словно Майки лживое дерьмо.
— Мне совершенно похуй, — отвечает Джерард, и его голос звучит так жестко и приглушенно, словно это даже не голос Джерарда.
— Джерард… — начинает Майки. Он пытается вспомнить, о чем, черт возьми, он вчера думал. Видимо, ни о чем. Его начинает подташнивать, и он вцепляется пальцами в собственное плечо.
Джерард яростно трет глаза и лицо, потом снова проводит рукой по волосам и говорит: — Майки, какого хрена?
Майки отводит взгляд в сторону. Затем он снова смотрит на Джерарда, потому что ему нужно знать, какие эмоции испытывает тот. — Нам нужно было куда-то пойти, — произносит он. Его голос ломается на середине фразы.
Теперь Джерард выглядит пораженно. — И зачем ты притащил его сюда? Блять.
Они никогда не ссорились. Конечно, они порой спорили, но Майки не помнит, чтобы кто-нибудь из них действительно злился на другого. Обычно они злились вдвоем на других людей. Другого варианта не было.
— А куда еще? — спрашивает он. Он встречался с Трэйси два месяца и неделю прошлой осенью, и у них был секс в машине, в сарае, в спальне Трэйси, пока ее родителей не было дома, и один раз в комнате Майки и Джерарда, когда Джерард был в подсобке заправки, разбирая книги с их матерью. Это были два месяца постоянных поисков места, где можно потрахаться. У него даже не возникало мысли привести ее сюда, но той осенью прошел только месяц со смерти Елены. — Это спальня для гостей, — добавляет он. — Я даже не заходил в ее комнату.
Джерард прикладывает ладони к лицу. Он немного дрожит, но Майки не думает, что он пьян. Он дышит очень быстро.
— Джи, ты в порядке? — спрашивает Майки. Он и сам смешно дышит. Его легкие будто сжались, и теперь ему не хватает воздуха.
Джерард опускает руки и рассерженно смотрит на него, а затем разворачивается и уходит прочь, даже не надевая свои кеды.
Майки прислоняется к двери и пытается восстановить дыхание. У него болит голова, но теперь к тошноте прибавились спазмы в животе.
Он слышит какой-то звук, поднимает глаза и замечает Пита, стоящего в дверном проходе и полностью одетого. Пит выглядит наигранно расслабленно и приподнимает брови: — Гомофобные нападки?
— Нет, — отвечает Майки. Он обижается за Джерарда, хотя Пит его и не видел-то никогда.
— Он оставил здесь свою обувь. — Когда Майки пытается протиснуться мимо Пита в спальню за остальной одеждой, тот хватает его за руку и говорит: — Эй, послушай, ты… Слушай, только не начинай волноваться, ладно, Майки? — он хмурится, а потом смотрит на Майки умоляющими глазами, но Майки непреклонно отводит взгляд.
— Я должен поговорить с ним, — говорит Майки. У него не выходит говорить громко, и его слова больше похожи на шепот, Пит наклоняется к нему и выжидающе смотрит, тогда Майки снова повторяет фразу, но получается, наверное, еще тише.
— Хорошо, — произносит Пит. — Хорошо. Он же твой брат, так? Хорошо. Он ведь не собирается побить меня?
Майки находит свою футболку и надевает ее. Теперь она пахнет этой комнатой. Он выуживает свои трусы из-под кровати и пихает их в карман. Затем он стягивает с кровати грязные простыни и выпрямляет покрывало.
Майки чувствует себя так, словно он отправляется на виселицу, когда он выходит из комнаты с простынями подмышкой, и Пит следует за ним по пятам, на какое-то мгновение он злится на Джерарда, за то что тот заставляет его испытывать стыд сейчас, и на Елену, за то что она умерла и оставила их вот такими. Она должна была знать, что они будут чувствовать себя бесполезными, она бы знала. Она была единственным человеком, который понимал их эмоции, когда они строили из себя храбрецов перед мамой.
Ему интересно, как бы Елена отреагировала на Пита, и ему кажется, она бы посмеялась. Не для того, чтобы смутить Пита или еще что-то, а потому что Пит был кем-то совершенно несочетающимся с этим городком, и Елена всегда считала любовь Майки к брит-попу и гангста-рэпу признаком его стремления к жизни в большем городе.
Джерард стоит на последней ступеньке, уставившись на свои ступни. Он либо осознал, что забыл кеды, либо просто остановился, задумавшись. Майки тоже останавливается, замирая в дверном проходе прямо перед лестницей. Пит врезается в него от неожиданности.
Джерард оборачивается, и Майки буквально чувствует, как возрастает напряжение. Пит переступает с ноги на ноги и говорит: — Привет.
Джерард отворачивается обратно и идет по гравийной дорожке прямо без обуви.
— Эй, — зовет его Майки, но закашливается и повторяет: — Эй!
— Вау, — Пит звучит озадаченно и удивленно.
— Я не сделал ничего такого, — громче произносит Майки. — Она была бы не против.
Джерард тормозит на месте и говорит: — Я знаю, блять, — он скрипнул зубами. — Но ее здесь нет.
— Э-э, так, — встревает Пит, — мне, наверное, стоит идти.
— Ты не обязан уходить, — отвечает ему Майки.
— Да, иди отсюда, — одновременно с ним говорит Джерард. Это значит, что он действительно в ярости. Он разговаривает с незнакомыми людьми только тогда, когда он зол настолько, что ему плевать на то, что он скажет.
Майки роняет простыни и делает пару шагов к Джерарду. — Боже, перестань, Джерард.
— Блять, — произносит Джерард и взмахивает руками. — Блять!
Он разворачивается, и Майки застывает на нижней ступеньке. Он стоит на доске, которая жалобно скрипит при малейшем его шевелении.
Майки открывает рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ.
И из-за угла появляется Фрэнк, идущий к ним по траве и приветственно машущий рукой.
Майки захлопывает рот.
— Привет, Айеро, — здоровается Пит с лестницы.
— Эй, — Фрэнк подходит и останавливается. — Что вы делаете? — он немного запыхался, хотя и шел медленно.
— Ты должен лежать больной в ебаной постели, — яростно говорит ему Джерард. Фрэнк смущенно замолкает.
— Не знаю, я просто пришел сюда, потому что умирал от скуки.
— И ты решил, что умереть от пневмонии лучше? Боже, Фрэнки.
— Я не собираюсь умирать, — угрюмо произносит Фрэнк. — Не будь такой сукой, Джи.
— Господи Иисусе, блять, — говорит Джерард и беспомощно делает движение рукой в сторону Фрэнка. Пит хихикает.
— Так чем вы занимаетесь? — повторяет Фрэнк. — О, привет, Пит, — он глядит на Пита, а потом замечает скомканную кучу простыней и удивленно приподнимает брови, переводя взгляд на Майки и Джерарда.
Джерард потирает затылок. Майки молча пожимает плечами. Пит снова посмеивается. Фрэнк сотрясается в сухом кашле, чуть не падая на тропинку, и Джерард хватает его за плечи, чтобы помочь Фрэнку оставаться в вертикальном положении.
— Я же говорил, — произносит он, но его голос больше не звучит так сердито.
— Миленько, — комментирует Пит достаточно громко, чтобы Майки услышал его слова.
— Передай мне простыни, — говорит ему Майки.
— Я думаю, мне правда нужно уходить, — Пит спускается вниз. — Э-э, вот.
— Ладно, — отвечает Майки. — Хорошо.
— Это так глупо. Нам что, тринадцать? — Пит ухмыляется, и когда губы Майки расплываются в улыбке, Пит наклоняется к нему и целует. — Я приду потом, ладно?
Он шествует мимо Фрэнка и Джерарда, помахав рукой и сказав: — Увидимся!
Фрэнк смотрит ему вслед до тех пор, пока тот не скрывается из вида. Затем он переводит взгляд на Майки. А потом на Джерарда. И снова на Майки. — Ох, — говорит он. — Ох. Вау. Так вы…
— Ни слова, — перебивает Майки. Он подбирает простыни и спускается на дорожку.
— Но…
— Майки, — произносит Джерард. Майки опускает голову и плетется дальше. Он все еще плохо себя чувствует. Он решает просто постирать простыни, а потом снова заправить кровать в спальне для гостей и не говорить ни с кем, пока это не будет сделано. К черту Джерарда и Фрэнка.
Фрэнк снова кашляет, и Майки чувствует укол вины за то, что он и Джерард так ведут себя с Фрэнком сегодня. Фрэнк действительно может иногда раздражать, но он не делает ничего намеренно грубо, и он правда не виноват в том, что оказался здесь во время их с Джерардом ссоры.
— Блять, Фрэнки, — слышит он слова Джерарда. В кошмарах Джерарда Фрэнки часто подхватывал какие-нибудь ужасные смертельные вирусы. Однажды, чтобы разузнать больше о том, чем болеет Фрэнк, Джерард прочитал медицинский справочник, что оказалось огромной ошибкой. Около недели он забирал сигареты прямо изо рта Фрэнка каждый раз, когда тот собирался покурить. Джерард даже пробовал бросить сам. К счастью, все это не продлилось долго, но Джерард действительно раздражал Майки в тот период.
***
Он еще никогда так сильно не нуждался в своей собственной комнате с чертовым замком, так что после того как он выстирал простыни, Майки просто остается в комнатах Елены, лежа на заправленной кровати и слушая Kid A[1]. Он пытается выбросить из головы все мысли, но, в конце концов, снова возвращается к переживаниям из-за Джерарда, и когда он сознательно прекращает это, то начинает волноваться из-за Пита. Майки все еще не уверен, что тот не притворялся. Сейчас, когда рядом с ним нет Пита, наблюдающего за ним и очаровывающего его, сложно не начать сомневаться. Он понимает, что Пит не будет ходить и кричать по всему городу, что Майки педик, потому что последствия этого заденут и самого Пита, по крайней мере, за сквернословие любить его больше не станут, и Майки уверен, что Пит мог бы придумать что-то куда ужаснее, если бы захотел. «Педик» даже не самое худшее слово, которым дразнили Фрэнка. Майки чувствует себя глупым трусом, потому что он беспокоится об обзывании в школе, а не о своем брате, который переживает не лучший момент жизни, или не о своей матери, работающей на двух работах, чтобы платить за обучение Джерарда небольшую сумму (это все равно было очень затратно), или не об алкоголике отце, по стопам которого, судя по всему, собирается последовать Джерард. Иногда Майки мыслит совсем как Джерард и начинает бояться, что он и есть какой-нибудь плод воображения Джерарда. Майки даже пытался поделиться этими соображениями с Джерардом, когда они лежали в кроватях после школы и разговаривали, но у него никак не получалось сформулировать это. Ему точно стоит как-нибудь рассказать Джерарду об этой мысли. Да, сейчас они в ссоре, но она же не может длиться вечно. Они братья. Они это они. Торо часто повторяет эти слова, а он знает их еще с тех пор, когда Майки был совсем маленьким и не умел произносить звук «р». «Джерард» и «Рэй» тогда получались у него как «Дживавд» и «Уэй», из-за чего Майки путал свою фамилию и его имя. Торо говорил остальным: — Даже не пытайтесь их понять, это же они. Альбом заканчивается, и некоторое время звучит просто тишина, а потом снова начинается «Everything In Its Right Place». Майки переворачивается набок, и наушники вместе с очками больно впиваются ему в голову. Он улавливает запах Пита, оставшийся на покрывале, и прижимается к тому месту лицом. На его лице появляются отпечатки складок и неровностей покрывала, когда он позже встает. От мыслей о Пите у него снова появляется то стискивающее болезненное чувство. Они даже ничего не обсудили, не договорились о встрече. Было бы лучше просто забыть обо всем этом и перестать ожидать чего-то. У Майки это здорово выходит. Джерард обычно всегда надеется до последнего, а когда его мечты не оправдывается, он просто разбивается. Не стоит так верить в вещи, особенно если ты Уэй: тогда ничто и никогда не сбывается. Майки выключает музыку и слазит с постели.*
Мама уже дома. Когда он спускается вниз, он слышит ее голос из-за двери. Джерарду достался высокий тон голоса от нее, но если он звучит как бурундук с больным горлом, то ее голос больше похож на испуганного цыпленка. У Майки низкий голос, как и у их отца, и иногда из-за этого стыдно говорить с мамой. Но только иногда, ведь он ничего не может поделать со своими генами. Джерарду нравится голос Майки, и он считает его успокаивающим. Голос Фрэнка гораздо ниже, чем голос Майки, но Фрэнк говорит очень быстро и немного заикается, так что даже Джерард не может называть его голос успокаивающим. — Джерард отвезет его, не беспокойтесь. Можете не приезжать сюда, — говорит она, когда Майки заходит в гостиную. Мама разговаривает по телефону, накручивая на палец провод, как делает и Джерард иногда. Она удерживает во рту сигарету, поэтому слова звучат немного невнятно. — Скажи ей повесить на дверь замки в следующий раз, — просит Джерард, и Майки замечает его, сидящего на диване рядом со свернувшимся калачиком Фрэнком, который лежит, закрыв глаза, шумно и болезненно дыша. Фрэнк приоткрывает один глаз и шепчет: — Пошел нахуй, Джерард. — Сам иди нахуй, — горячо говорит Джерард. — Я говорил тебе, блять. — Ага, ну и, когда ты вообще оказывался прав? Майки неловко замирает посреди комнаты. Джерард наклоняется к Фрэнку, так что тот, наверное, может видеть только пряди его волос и взволнованные глаза. Джерард выглядит так, словно он хочет схватить Фрэнка и прижать к себе, но не решается. Майки пытается понять по какой из причин. Либо он боится, что Фрэнк может сломаться, либо он думает, что Фрэнку это не понравится. Но Фрэнк, наверное, самый любящий объятья подросток, поэтому за последнее можно не переживать. Фрэнк может обнять какую-нибудь пожилую даму на улице, когда та сделает ему замечание по поводу слишком длинных волос или очень грязных джинсов. — Э-э, — нерешительно произносит Майки. — Мне стоит завести машину? — Да, блять, стоит, — Джерард даже не поворачивается к нему. — Конечно, милый, — отвечает мама. — Обязательно, — говорит она уже в трубку. — Майки сейчас заведет машину. Не думаю, что все хуже, чем в прошлый раз. Он просто устал от ходьбы сюда. Не волнуйтесь. — Джерард, я, блять, клянусь, если ты понесешь меня, я откушу твое ухо, — непринужденным тоном обещает Фрэнк. А потом он начинает кашлять. По звукам больше похоже на то, что он задыхается. — Я просто, э-э… — бормочет Майки и уходит из комнаты.*
Он выезжает из гаража и объезжает дом, не врезавшись ни в одну дверь или цветочный горшок, что определенно является победой. Они ждут его около входной двери. Фрэнк опирается на Джерарда, и ему, кажется, действительно стоило позволить Джерарду нести его. Он наблюдает за тем, как Джерард помогает Фрэнку садиться в машину, и думает, что Фрэнк похож на какую-нибудь героиню маминых исторических романов, которые Майки читал (но не должен был), ища там откровенные эротические сцены. Героиня всегда совершала продолжительные прогулки по болотам и подхватывала простуду, из-за которой была вынуждена соблюдать постельный режим. И тогда лихой герой выделял ей свои прекрасные гостевые комнаты, а его слуги приносили ей бульон, которым он лично ее кормил. После этого он обязательно влюблялся в нее, потому что в давние времена чувакам, должно быть, действительно нравились девушки, которые были неспособны выйти на улицу, не подвергнув этим себя смертельной опасности. Если бы у Джерарда были слуги, размышляет Майки, то по сценарию они должны были нести бульон прямо сейчас. Если бы он рассказал Фрэнку, что он ассоциирует его с девицей викторианской эпохи, Фрэнк бы несомненно заставил Майки съесть свои собственные очки. Хотя Джерард бы наверняка был не против побыть лихим героем. Джерард говорил Майки, что он бы хотел отличаться от всех остальных, если знал как. — Не веди слишком быстро, Джерард, — говорит мама, и Джерард кидает на нее сердитый взгляд. — Фрэнки, скажи своей маме, что все в порядке. И выздоравливай, милый, хорошо? — Да, миссис Уэй, — хрипит Фрэнк. — Я поправлюсь. До встречи, Майки. Майки машет рукой на прощание, и Фрэнк машет ему в ответ. Джерард просто уезжает, все еще хмурясь — Что с вами двумя происходит? — спрашивает мама, когда шум машины стихает вдалеке. — Это не похоже на моих мальчиков, они никогда не ссорятся. — Это пустяки, — отвечает Майки, пытаясь пройти мимо нее и избежать зрительного контакта. — О нет, молодой человек, — говорит она. — Это может сработать на учителях, но я твоя чертова мать. — Мы просто, знаешь, поругались. — Отлично, ну и не рассказывай мне! — Серьезно, мам. Это пустяки. Она закуривает сигарету, отмахиваясь от дыма. — Ты ревнуешь из-за того, что он стал проводить много времени с Фрэнком? — спрашивает она. — Чего? — Я знаю, что ты первый начал дружить с Фрэнком, и это даже странно, что они так хорошо ладят с Джерардом. Фрэнк довольно умный для своего возраста, я думаю. Даже не по годам умный. Его мать рассказывала, что он не пользуется популярностью в школе. Может быть, поэтому он и дружит с более старшими мальчиками. А Джерард, он, ну… — она вздыхает. — Ты знаешь Джерарда. Майки осознает, что стоит с открытым ртом, и захлопывает его. — Наверное, это Джерарду стоит дружить с людьми его возраста, — продолжает она. — Он сейчас вообще разговаривает с Рэем Торо? Они были приятелями в средней школе. — Джерард немного… — Майки обрывает себя на полуслове, потому что он не хочет ничего говорить маме о Джерарде, если она сама не замечает. Иногда он задумывается о том, что из происходящего она понимает. Она же сделала бы что-нибудь, если бы знала, что с Джерардом, не так ли? Майки бы сделал. Джерарду плохо, и это должно быть ясно и ей. И он просто говорит: — Сама знаешь. Она делает последнюю затяжку и кидает сигарету на тропинку, затаптывая ботинком. Потом она кидает на него грустный взгляд и поднимает окурок. — Я постоянно ругаю Джи за то, что он разбрасывает свои окурки повсюду, — усмехается она. — Наверное, мне стоит сперва научиться убирать свои. Майки замечает, как она постарела. Она выглядела одинаково всю его жизнь, но сейчас он видит тонкую и обвисшую кожу на шее и громадные мешки под глазами. Этот дом принадлежал еще ее родителям, и она жила здесь с самого детства. Он даже не знает, мечтала ли она когда-нибудь о переезде в большой город. — Я действительно сочувствую семье Айеро, — произносит она. — Вы никогда не болели так часто. Бедный Фрэнк такой хрупкий. Наверное, тут дело и в его маленьком росте. Теперь он пропустит уроки в летней школе. Надеюсь, его не оставят еще на один год. — Я мог бы попросить… — начинает Майки, но умолкает. — Э-э. — Тебе стоит попробовать заканчивать свою мысль, солнышко, — советует она. Он вздыхает. — Я знаю кое-кого, э-э, из его школы. Я могу попросить его принести домашнее задание Фрэнка. — О, это наверняка поможет ему, — говорит она. — Я не знала, что ты общаешься с мальчиками из Хилла. Вы из-за этого поругались с Джерардом? Я думаю, он все еще недолюбливает их. Хотя он никогда мне ничего не рассказывал об этом. — Полагаю, да, — увиливает от прямого ответа Майки. Джерард и ему ничего не рассказывал, а это значит, что он чувствует себя виноватым или стесняется произошедшего, и видимо, случившееся было действительно чем-то плохим, потому что Джерард обычно все равно выкладывал все Майки, когда ему было плохо или когда он напивался. Два года назад он пришел домой с порезанной рукой, словно он ударил ей по стеклу, и Джерард не объяснил никому, как так получилось. Ему наложили пятнадцать швов, и он раза четыре отключался в палате скорой помощи только из-за боязни иголок. Майки думал, что и его собственной руке может понадобиться помощь, потому что Джерард вцепился в нее мертвой хваткой. — Позвони своему другу сегодня, чтобы ты встретился с ним перед его завтрашними уроками, ладно? — говорит она. — Э-э, — отвечает Майки. — Лучше я просто приду туда к ним. Она выглядит удивленной, но не спрашивает его ни о чем. Его желание прийти в Хилл и встретиться с Питом так же невелико, как и желание переплыть Атлантический океан на лодке, но он машет матери рукой на прощание и отправляется туда.***
[1] Kid A — четвёртый студийный альбом английской рок-группы Radiohead, выпущенный в 2000 году, дебютировавший на первом месте в британских и американских чартах и ставший платиновым в первый месяц продаж.
