I remember

— Вот, а потом как выпрыгнет эта страхолюдина! У меня чуть сердце не остановилось! — эмоционально жестикулируя руками, рассказывал Накамура, как накануне ночью смотрел новые серии любимого сериала Сверхъестественное. — Надо бы тоже глянуть новые серии, — тепло улыбнулась Саюри. Ей всегда нравилось обсуждать с Накамурой этот сериал, да и в целом обо всём мистическом и таинственном — это интересно. Они бы так и продолжали говорить о разных теориях и домыслах, если бы не звонок телефона. — Привет, пап! — Привет-привет, Кнопка! Как дела в школе? — Всё хорошо, вот сейчас в студсовет отдам документ и пойду домой, — Саюри кивнула Накамуре, чтобы тот продолжить идти. Он лишь развернулся и двинул вперёд. — Отлично! Значит, я скажу, чтобы за тобой уже выезжали, у нас сегодня вечер, так что нужно приехать пораньше, чтобы ты успела привести себя в порядок. Я купил красивое кимоно, — мужчина жестами указывал прислуге, что и куда нужно поставить, как это повесить и лучше расположить. — Пап, ну мы хотели с командой пойти погулять… — протянула Саюри. На самом же деле они с Дайки договорились пойти по магазинам и в кино. — Мне обязательно нужно быть? — Конечно, обязательно! Кстати, заедешь домой, возьмёшь шкатулку со своими украшениями. Всё, Кнопка, не задерживайся! — послышался громкий крик, а после короткие гудки. — Вот ведь… — Саюри тяжело вздохнула и, положив телефон в карман жакета, лениво пошла за Накамурой. — Ты куда-то спешишь? — Нет, всё нормально. Давай быстро закончим дела.       Она поравнялась с товарищем, вместе они ускорили шаг, попутно обсуждая достижения тренера. Он стал прям красавчиком за последний месяц. Он полностью избавился от жировых отложений, от чего рельеф немалых мышц явно просматривался даже сквозь ткань рубашек и брюк. Оказывается, у него не такие уж узкие глаза и маленький нос. Всё же полнота очень не идёт людям.       Вскоре капитаны прибыли к кабинету, и Шинья взялся отнести документ сам, оставив Саюри в коридоре. Воспользовавшись моментом, она позвонила Аомине. — Привет, детка, — пробормотал парень с довольной улыбкой на лице. Он по обычаю валялся на крыше школы и смотрел на проплывающие облака. — Дайки, я не смогу сегодня приехать. — Почему это? — он аж сел от такого заявления. — Я еду в Киото. Отец сказал, что сегодня званый вечер и мне обязательно там нужно быть. — Саюри отошла к окну и стала глядеть на снующих туда-сюда учеников. — А сказать «нет» нельзя, что ли? — грубо бросил Аомине. Он уже выбрал фильм, на который они пойдут, да и приглядел очаровательное нижнее белье в одном из магазинов. А тут все его планы порушили. — Я пыталась. И ещё… Там будет Сейджуро. Я скажу ему сегодня правду. Я хотела сделать это завтра, но раз так получилось… — Саюри со вчерашнего дня репетировала свою речь вместе с психующим Аомине. Его раздражали те нюни, которые разводила Саюри, чтобы не обидеть, но та продолжала настаивать на своём. — Справишься одна? — уже более спокойно проговорил Дайки. Да, они хотели вместе поговорить с Сейджуро, выложить всё как есть. — Думаю да. — Вскоре из кабинета вышел Шинья, и Саюри поспешила закончить разговор. — Ладно, я позвоню потом.

***

      Стоило только переступить порог зала, как на Саюри тут же набросилась Асуми. — Слышь, Ямагути, что ещё за вечер в вашем доме? Туда вообще обязательно переться? — недовольно пробубнила Асуми, сжимая капитана в тисках. — Да мне откуда знать, что там в очередной раз придумал отец. — Саюри вздохнула и освободилась из хватки подруги. Заметив, что Накамура отошёл от них, она добавила: — Я хочу сегодня Сейджуро правду рассказать. — Воу-воу-воу, тогда я точно не поеду, а то он и меня ненароком угандошит. А я ещё жить хочу! — Асуми подняла руки вверх. Она видела его ненормальное раздвоение личности от ревности к Саюри ещё в ту ночь, когда Акаши съездил Дайки в челюсть. От его взгляда волосы становились дыбом. А учитывая то, что Сейджуро весьма не слаб, даже несмотря на его рост, то это было очень-очень страшно — попасть под горячую руку. А он непременно найдёт причину, чтобы жестоко расправиться. — Как хочешь. А что, всех девочек позвали? — Да, все семьи были оповещены о сегодняшнем вечере. Давненько не собирались вместе. — Да. И в самом деле, — Саюри вздохнула и направилась в раздевалку за своей сумкой. — Я поехала в Киото. Всё же надеюсь тебя там увидеть, Асуми! — прокричала на ходу капитан и скрылась за дверьми. — Да-да… Сегодня будет ядерный взрыв боеголовки под названием «жопа Сейджуро», — даже в самых страшных мыслях Асуми и не представляла, как поведёт себя Сейджуро, когда узнает правду. Это будет или смерть всему живому или же смерть всему живому. Другого не дано. Уж слишком хорошо она знала его. Он не терпит поражений, собственник, ревнивец до одури, ещё к тому же с проблемами в голове.       Попрощавшись со всеми, Саюри выскочила из здания школы и побежала домой. Она позвонила водителю и сказала, чтобы он подъезжал к дому. Саюри быстро преодолела маленькое расстояние от школы до дома.       Залетев в квартиру, она быстро насыпала вечно голодному котёнку еды и помчалась в спальню за шкатулкой. — Пока, Ас! Не скучай тут! — вытащив из школьной сумки некоторые вещи, а именно: телефон, кошелёк и подвеску, Саюри распихала всё это по карманам и, поудобнее взяв массивную красную шкатулку, выбежала из квартиры.       На выходе из лифта она буквально чуть не сбила с ног женщину, но успела вовремя маневрировать и, извинившись, побежала к выходу. Уже запрыгнув в автомобиль, Саюри тяжело вздохнула и стала рассматривать свои украшения, чтобы отвлечься.       В глаза сразу бросился изящный гребень, который подарил Сейджуро. Саюри взяла его в руки и принялась медленно водить пальцем по зубьям. Да, несомненно, она боялась. У них с Сейджуро было всё идеально. Их отношения были запланированы раньше, ещё задолго до того, как они осознали это, но в них не было той искры, того светлого чувства, как с Аомине. Она не представляла никого другого рядом с собой.       Понимает. Она всё понимает. Совсем недавно она бы посмеялась этим словам. Чтобы она и Аомине? Да быть того не может! Она не переваривала его от слова совсем за его дерзость и наглость. А сейчас… Сейчас всё по-другому. И она боится представить, что было бы, если бы не тот вечер. С одной стороны, она не сходила бы с ума, не любила бы Дайки, была бы спокойно с Сейджуро. Но сейчас она уже не может представить свою жизнь без Дайки, как когда-то не представляла без Сейджуро. И тот, и тот ей как воздух. Только Дайки был словно свежий, чистый кислород, а Сейджуро — тяжёлый, удушающий. Но ведь мы, в принципе, не замечаем, чем мы дышим, пока не почувствуем разницу. Когда нам удается глотнуть свежего воздуха, нам уже не хочется возвращаться к старым привычкам. Так и с Саюри. Однажды познав Дайки, ей больше не хотелось дышать ничем другим. Саюри твёрдо решила покончить с этой ложью. Она больше не могла врать Сейджуро. Нужно было решить всё сегодня.

***

— Кнопка! — отец вышел встретить свою любимую дочь. Приказав прислуге отнести вещи Саюри в её комнату, отец приобнял девушку за плечи и повёл в дом. Она действительно казалось кнопкой по сравнению с отцом. — Пап, а в честь чего вечер-то? — Саюри недоуменно поглядывала на бегающую туда-сюда прислугу, которой было на удивление много. Во дворе расположились огромные шатры с низкими столами. Цветы, какие-то километры ткани, которые опоясывали всё вокруг, подушки, всевозможные украшения, всё было в белом цвете. Привычки не меняются. — Ну так вы же победили на соревнованиях, вот мы и решили устроить вам праздник! — с широченной улыбкой проговорил мужчина и уже в доме передал свою дочурку в руки стилистов. — Пап, не нужно было прям с таким масштабом, — Саюри обернулась на отца, который остался стоять в коридоре и раздавал приказы. Саюри же вели в её комнату. Когда она переступила порог, её тут же окружили человека три, да и ещё двое пришли с ней. Саюри не понимала того, зачем нужно было столько много людей нанимать. Они что-то щебетали все одновременно, и Саю половины слов вообще не разбирала. Она заметила подставку, которая растянулась вдоль всей стены, а на ней красовалось потрясающей красоты кимоно. Полностью белоснежное полотно с рельефным рисунком, что так прекрасно смотрелся вкупе с красочным оби. Рисунок на оби был похож на морские волны, что так нежно были выведены на белой ткани. Саюри любила традиционную одежду своей страны. Так она чувствовала себя словно героиня исторического фильма. Каждый раз это вызывало трепет в груди. Жаль, что надевала кимоно Саюри крайне редко — не было поводов.       Её посадили на стул посреди комнаты и, набросив на тело защитную ткань, принялись что-то делать с волосами, причём все разом. Они их крутили, заплетали, закалывали, да и что с ними только не делали. У Саюри уже откровенно начала затекать спина от долгого пребывания в кресле. Но через какое-то время ей дали передохнуть, а после принялись за макияж. Саюри хотелось взвыть от нудности всего этого процесса.       Спустя каких-то два часа, макияж наконец-то был завершен. Саюри тут же вскочила на ноги и принялась разминать затёкшие мышцы. Когда ноги более-менее слушались Саюри, её попросили встать на небольшую круглую подставку. Они даже сами раздевали Саюри, говоря, что это входит в их обязанности. Она лишь молчала и чуть вздрагивала от лёгкого холода. Всё же стоять в помещении в один трусах было неприятно.       Одевали её так же долго. Ей затягивали оби так, что у неё чуть глаза из орбит не вылезли. Благо, всё осталось позади и, накинув последнюю часть гардероба — прозрачную накидку, что была увенчана маленькими камнями, которые блестели при любом контакте со светом, женщины подвезли большое зеркало и дали Саюри оценить плод их работы. Той настолько понравилась работа мастеров, что она тут же вытащила телефон из кармана пиджака, что висел на вешалке, и сделала пару фото. Отдельно лица и полностью всего наряда. Пока Саюри отправляла сообщение Дайки, она даже не заметила, как дверь распахнулась. — Ты прям невеста, — послышался тихий голос в дверях. — Ни-сан! — Саюри мило улыбнулась брату и, нажав «Отправить», отложила телефон в сторону. Действительно, она выглядела точно как невеста, не хватало лишь традиционного головного убора, но она прекрасно знала, что отец её любил белый цвет, да и наряд брата лишь подтвердил её догадки. Мисато стоял в белом костюме, что так выгодно подчёркивал его фигуру. — Как у тебя дела? — Мисато дал жест, чтобы все покинули комнату. Поклонившись, пятеро женщин покинули комнату и закрыли за собой дверь. — Хорошо. А у тебя? — сглотнув ком тревоги, проговорила Саюри. Не нравился ей тон брата. — Не особо. Проект, что я разрабатывал, отец прервал, — мягко проговорил Мисато, пытаясь намекнуть. — Проект? — голос едва дрогнул, а сердце замедлило свой ход от подступающей паники. — Да… Тот самый, — Мисато тяжело вздохнул и сел на стул рядом с сестрой. Он вправду делал всё возможное, и Дайки ему в этом помогал, но отец наотрез отказался слушать и рассматривать какие-либо альтернативы. — Но… Ты же говорил, что всё получится, — с каждым словом голос становился всё тише, а слёзы предательски стояли в глазах. Она уже перестала переживать по этому поводу, думая что самая большая проблема это рассказать Сейджуро, но если отца не удалось уговорить оставить компанию семьи Акаши, то все планы полетели в бездну. — Я тоже так думал, — Мисато встал со стула и обнял сестрёнку, — прости, Кнопка, я сделал всё возможное. И нам ничего не остаётся, кроме как подчиниться отцу и всё держать в тайне. — Не хочу… Я хочу быть с Дайки. Я люблю его… — слёзы предательски потекли по щекам, в груди сдавило от давящего чувства безысходности. — Кнопка, тебе всего семнадцать лет, ты ещё не знаешь жизни, — Мисато гладил сестру по плечу и пытался успокоить. — Мне тоже он нравится. Он хороший парень, но милая, это не твой уровень. — Не мой уровень? — Саюри не поняла, о чём говорил брат. — Каким бы хорошим он не был, Аомине из простой семьи, без родословной и без состояния. Отец не позволит. — Ну и что? Я люблю его, брат. Очень люблю. И он так же меня любит, — Саюри плакала не в силах остановиться. — Но он тебе не пара, Саюри… — Я знаю, что он не такой, как мы. Он не из нашего окружения, невоспитанный, грубый, но я люблю его таким, какой он есть. — Кнопка, возможно тебе лишь кажется. — Нет, не кажется. И я готова отдать всё, лишь бы быть с ним. — Я сделал всё что мог, но переубедить отца не в моих силах. Ты же знаешь, что он души не чает в Сейджуро. Он считает его твоим идеальным мужем. Даже если отбросить все дурацкие сделки и выгоду от этого брака. — Я не могу представить Сейджуро рядом с собой… Не могу… Отец, он… Он выслушает меня. Я расскажу ему всю правду, он ведь тоже боролся за маму. Он поймёт меня… — В том-то и дело, Кнопка. Из-за этого он не допустит повторение той трагедии. Ты же помнишь, как он обошёлся с Китцу? — Мисато закрыл глаза и погрузился в омут воспоминаний. Он до сих пор помнит её улыбку, её нежные руки, её голос. Он безумно любил ту веселую и озорную девчушку с причудливыми светлыми кудряшками, что жила в маленькой комнатушке в общежитии. Он до сих пор помнит, как там всегда приятно пахло с кухни, потому что бабушка вечно пекла что-то вкусное. Но всё счастье разбилось в одночасье. Отец заставил его жениться на девушке из высшего общества. Все уговоры и угрозы сына не подействовали на отца. А потом он сделал ход конем. Отец при Мисато стал разговаривать с этой девицей, и она выбрала беззаботную жизнь и кучу денег. Именно в тот момент в нём что-то разорвалось. Тогда он понял, что нет настоящей любви. Есть только обязанности, ответственность, долг и привыкание. Но Саюри не понять этого, он видел в ней сейчас себя прежнего. Он уже представлял, как разозлится отец, узнай он об этом романе, и что он может сделать с тем парнем. — Я помню. Но она же сама отказалась от тебя. Дайки не такой. — Саюри, если он дорог тебе и ты действительно так сильно его любишь, то забудь про него, слышишь, и не смей говорить кому-либо. Иначе он и вся его семья погибнет, отец не станет слушать твоих оправданий. — Мисато поднял голову сестрёнки за щёки и провёл большими пальцами по ним, вытирая слёзы. Он не стал говорить то, что думает о любви, потому что Саюри всё равно не стала бы слушать. Это безумное чувство уничтожает здравый рассудок, и ты повинуешься своему сердцу, а в их время и тем более в их положении этого делать было нельзя. — Отец не станет… — Саюри глядела на брата, но не видела его лица из-за новых слёз, что застелили глаза. — Станет, ты плохо знаешь нашего отца. Вы можете пытаться убежать, как когда-то пытался я, вот только от отца вы не убежите, а сделаете только хуже. Рано или поздно вас всё равно найдут. Его убьют, а тебя вернут в семью. Ты хочешь, чтобы он погиб? — Нет… — глупые розовые очки разбились, застревая стёклами в глазах. И осознание, насколько опасен отец, свалилось словно лавина. Что будет, если отец действительно решит убить Дайки и его семью? Невинные люди умрут из-за неё, в том числе и он. Знать, что он живёт без неё или побыть какое-то время вместе, а потом расстаться навсегда, это было мучительно. Эти мысли крутились в её голове. Она хотела быть с ним и отдала бы всё за это, но страх от того, что он может погибнуть, ставил всё под сомнения. — Я никому не скажу про это. Я не хочу видеть, как ты страдаешь, ты и так слишком многое пережила, — Мисато улыбнулся сестрёнке и вновь вытер слёзы с её щек. — Ну вот, твой макияж испорчен. Давай, успокаивайся, я сейчас позову визажиста, и он быстро подправит всё. — Ни-сан… Спасибо за всё… — Мисато лишь улыбнулся и покинул комнату, оставив Саюри одну. Она медленно встала на ноги и, найдя свой телефон, стала читать новое сообщение.       «Детка, ты прекрасна. Кажется, я теперь знаю, что я хочу на своё день рождения».       «Оно у тебя будет через год, Эромине!» — Саюри улыбалась, этот чурбан умудрялся поднимать ей настроение даже сквозь расстояние.       «Эй! С чего это ты взяла, что я хочу именно это? Может я имел в виду нашу свадьбу. Кстати, ты поговорила с мелким дрищем?»       «Знаю я тебя, Дайки, так что можешь не оправдываться! Он не мелкий дрищ! Нет… Гостей ещё не было. Мне нужно идти, я телефон оставлю в комнате, так что можешь не звонить. Люблю тебя».       «Опять ты его защищаешь. Бесит! Чтобы сразу позвонила мне. Я тоже тебя люблю».       Эти строчки так приятно грели душу. Даже сейчас она явственно знала, как бы это было, будь он тут. Он бы нахмурил брови, грубо бросил, что его раздражает, когда Саюри защищает Сейджуро. А потом бы бесцеремонно поцеловал бы и прошептал три заветных слова. Саюри положила телефон обратно в карман формы и как раз вовремя. В комнату залетели стилисты и по новой стали делать макияж.

***

      Все приготовления к вечеру завершены, и гости постепенно начали заполнять двор семьи Ямагути. Официанты стояли подле каждого стола, одетые и причёсанные как одна. Это прихоть отца, он очень зациклен на разных мелочах. Саюри же вскользь здоровалась с гостями, принимала восхищённые комплименты от парней, что не упустили возможности прийти с родителями и попытать своё счастье. Однако мысленно Саюри была далеко не здесь, среди всех этих павлинов, она была с ним. Тем, кто подарил ей настоящее счастье.       Ей стало не по себе от всех этих людей, и она под шумок пошла в сторону сада. Одно из любимых мест в доме. Тут всегда было очень спокойно и уютно. Саюри стояла на деревянном мостике и глядела на водную гладь. Карпы, что обитали в водоёме, тут же собрались у отражения Саюри в предвкушении, когда она кинет им корма. Такие одомашненные, они готовы на руки прыгнуть, лишь бы их покормили. — Как же я скучал по тебе… — тёплые руки обняли Саюри, и прежде чем она успела что-то сообразить, её губы запечатали поцелуем. Его губы, запах, руки, всё не то. Саюри зажмурилась и медленно, чтобы не обидеть, прервала поцелуй.       Она глядела на Сейджуро, не в силах что-либо сказать. Ступор. Видя его глаза, то, как он изменился ради неё, как он трепетно относится к ней… Язык просто не поворачивался сказать о том, что она больше не будет с ним, что любит другого. Нужно было, но как? Ещё недавний разговор с братом дал нерастворимый осадок в виде сомнений и страха за жизнь Дайки.       Она была слишком наивна, полагая, что всё будет, как в кино. Она скажет Сейджуро правду, он её отпустит, скажет «Останемся друзьями», а отец даст согласие на жизнь с Дайки. Этому не бывать, начиная с того, что Сейджуро никогда не отпустит её. — Ты прекрасна, — Сейджуро провёл ладонью по щеке Саюри и на мгновенье задержал взгляд на её причёске, где красовался гребень, что он подарил. Он как нельзя лучше подходил к её образу.       Она была всем для него. Тот месяц разлуки, кажется, тянулся бесконечно. Целый месяц он считал себя мёртвым. Убитым. Разбитым. Целый месяц он лежал на кровати, словно хладный труп. Целый месяц по вечерам устраивал «пирушку», напиваясь любимым шампанским, и только тогда мог уснуть. Целый месяц не чувствовал ничего, кроме пустоты. Целый месяц не чувствовал себя. Он настолько привязался к ней, что она была ему как воздух. И вот сейчас, наконец-то он держал её в своих объятьях, чувствовал её тепло, вкус её губ, который он никогда не забудет.       Акаши решил, что с этого мига она будет с ним всегда и до конца его дней. Он решился. Сейджуро запустил руку в карман и вытащил оттуда белую коробочку в форме лилии. Его руки предательски дрожали. Он ждал этого момента целый месяц, а сейчас мог всё испортить. Саюри же опешила, она стояла как изваяние, кажется, она забыла, как дышать. Сейджуро открыл коробочку и протянул её Саюри. — Ты будешь моей женой? — собравшись с мыслями, проговорил Сейджуро. Он говорил уверенно, твёрдо, без тени волнения, нужно было доказать ей, что он серьёзен и непоколебим в своём решении.       Невозможный спектр эмоций сейчас кружил в голове Саюри. Если до этого сумбур можно было спустя пару минут разобрать и выдать более-менее вменяемый ответ, от этого же решения зависела её жизнь и жизнь многих. В первую очередь Дайки и Сейджуро. Но этот вопрос буквально выбил почву из-под ног.       Во рту всё пересохло и слова застревали в горле, не в силах пробиться. Тело Саюри начала бить мелкая дрожь.       «Почему именно сейчас? Сейджуро… Зачем ты?.. Ты должна сказать! Говори!»       Саюри медленно перевела взгляд с коробочки на лицо Сейджуро. В его глазах читалась надежда и любовь к ней, но она должна сказать правду. Ведь скажи она ложь, всё пойдёт наперекосяк. И рано или поздно о ней узнают. Правда и ложь так же относительны, как добро и зло. Если она скажет сейчас Сейджуро правду, он может обидеться и возненавидеть, несмотря на то, что она сказала правду. Если сказать ложь, которая понравится ему, согласиться на брак, то он будет верить ей, но если узнает, что она ему лгала — опять же он возненавидит её. Что тогда до Аомине? Он будет жить такой же беззаботной жизнью, как до неё, но всё же… Он будет жить. В чём смысл тогда вообще говорить, если, в конечном счёте, человек всё равно будет тебя ненавидеть? Заведомо любые слова обречены на ненависть. Один из парадоксов нашей жизни. Проглотив ком сомнений и страха, она решилась. — Сейджуро, я люблю… — но ей не суждено было договорить фразу. — Я знаю, — Сейджуро притянул Саюри к себе и впился её губы нежным поцелуем. Он наслаждался ей, он готов был подарить ей весь мир, лишь бы она была рядом. — Я тоже люблю тебя… — он медленно оторвался от столь желанных губ и, вытащив кольцо из коробочки, взял руку Саюри и надел его на безымянный палец. Она тряслась. Та смелость, что была минуту назад, улетучилась, оставляя после себя лишь смятение. Разум кричал и боролся, что ей нужно договорить оборвавшуюся фразу, сказать правду, что она любит Дайки. То, что ему она отдала всю себя: тело, сердце и душу. Однако тело не желало подчиняться хозяйке. — Вот вы где! Пошлите, все гости уже прибыли! — прокричал хозяин дома, чем вывел Саюри из физического ступора. Однако мысли всё так же лихорадочно путались. — Милая, пошли. — Акаши приобнял Саюри за талию и медленно повел к шатрам. Она шла рядом с ним словно кукла, глядя на каменную кладку. В голове была тысяча и одна мысль, и все они были в первобытном хаосе: Дайки, Сейджуро, свадьба, смерть, угрозы, расставание, боль… Всё перемешалось. Очнулась она только после того, как они подошли к шумному шатру. Все что-то обсуждали, кажется, не обращали внимания на новоиспечённую парочку, оно и к лучшему. Хозяин дома указал Сейджуро, куда им стоит сесть, и тот тотчас повёл Саюри к их местам. Уже сидя на своём месте, она пыталась отыскать Асуми, она ей была необходима. Но её как назло не было. Поняв, что попытки тщетны, Саюри опустила взгляд и принялась рассматривать кольцо на пальце. Изящное ювелирное украшение с внушительным драгоценным камнем, Сейджуро знал толк в драгоценностях. От созерцания кольца её отвлекла рука Акаши, которую он нежно положил поверх руки Саюри. Она подняла на него взгляд, но молчала. Страх — да, именно он сейчас преобладал. Более не было розовых очков, и теперь Саюри столкнулась с жестокой реальностью своих обязанностей и долга. — Уважаемые гости! Как я и говорил, собрались мы сегодня с вами не просто так! — Гомон стих. Ямагути Райто был весьма голосист, и его слышали абсолютно все гости. Саюри так же внимательно стала слушать отца, который сейчас стоял подле неё. И только сейчас Саюри заметила, что они с Сейджуро сидят во главе стола, и это явно не просто так. — Сегодня мы отмечаем помолвку моей любимой дочери! — радостно проговорил мужчина и взглянул на Саюри, которая в свою очередь глядела на гостей. Они перешёптывались и одобрительно кивали, глядя на парочку. — Мы с Мисаоми так долго ждали этого момента! Я прямо не могу нарадоваться! Пусть всё у них будет хорошо! А свадьбу будем играть через неделю! Пригласительные мы позже вышлем! — Райто присел возле дочери и поцеловал ту в щёку. Она лишь чуть отшатнулась в сторону и медленно перевела взгляд на отца. Гости подходили и поздравляли парочку, желали всего и всячески говорили добрые слова. Хотя говорить «добрые» стоит в кавычках, почти все эти люди лицемерные твари. Саюри же сидела с застывшим взглядом и глядела в одну точку       «Кто все эти люди?.. Почему все поздравляют?.. С чем?.. Я не хочу!.. Дайки…»       Всё было словно в тумане. Саюри отдалённо слышала голоса людей, что толпились рядом, видела их силуэты, но будто смотрела сквозь них.       Разбита. Уничтожена. Саюри не смогла выдержать такой нагрузки. В один миг перед глазами всё поплыло, и последнее, что она запомнила, это образ Дайки.       Сейджуро среагировал мгновенно. Он ринулся к Саюри и поймал её на лету. — Саюри! Саюри, что с тобой?! — Сейджуро стал слегка трясти её за плечи, пытаясь привести в чувства. Отец невесты тут же взял её запястье в руки и, нащупав пульс, стал считать про себя, глядя на наручные часы. Спустя минуту, он прильнул к лицу Саюри. — Да всё нормально, — похлопав будущего зятя по плечу, констатировал факт Ямагути. — Она, видимо, переволновалась.       Гости с наигранным облегчением вздохнули и принялись опять щебетать о последних событиях в мире. Мисато, поджав губы, лишь наблюдал за своей сестрёнкой. Этот отрешённый взгляд был до боли ему знаком. Нет, он, конечно, не падал в обморок, но примерно испытывал то же самое. А сейчас его спутница жизни сидела подле него и разговаривала со своей подружкой о очередной глупости. К слову, бывшему баскетболисту с этой жертвой пластической хирургии и поговорить не о чём было. Он нехотя два раза в неделю, как по расписанию, выполнял супружеский долг, а после уходил спать в другую кровать. Он в открытую заявлял, что изменяет ей, в надежде, что она оставит его в покое. Да нет же, она лишь сказала, что ей всё равно, пока у неё есть деньги и красавчик муж, которым можно похвастаться. Мисато уже подумывал нанять сыщиков, чтобы те застукали её с очередным любовником, чтобы подать на развод. А в том, что эта пигалица ходит налево, он не сомневался. — Я отнесу её в дом. — Получив одобрительный кивок, Сейджуро поднял Саюри на руки и покинул шатёр. Он нёс возлюбленную аккуратно, стараясь не навредить ей или её наряду. Странно, она выглядит неестественно бледной, с ней определённо что-то произошло.       Прислуга отворяла двери перед Сейджуро, пропуская его внутрь. Они в быстром темпе расстелили футон и, поклонившись, покинули комнату, закрывая за собой дверь. Сейджуро встал на колени и бережно положил Саюри на постель.       Как он давно не видел её спящей. Он соскучился по её тихому сопению, как она мило дёргала носом во сне или как тёрла ступни друг о друга, когда пыталась уснуть, ему этого так не хватало. Он нежно коснулся её щеки.       «Только бы не разбудить», — вертелось в голове Сейджуро. Саюри лишь замотала головой и забормотала что-то бессвязное. Он так и не понял, что говорила Саюри, но он надеялся, что она ещё повторит. Но нет, она затихла и погрузилась в прежнее глубокое небытие.       Сейджуро так и не понял, что она такое пробормотала. Ему было не разобрать едва уловимый шёпот, но он был уверен, она кого-то звала. Однако от раздумий, как по наваждению, Сейджуро отвлёк едва уловимый звук, оповещающий о новом сообщении. Он видел, как мигает лампочка через ткань школьной формы. Он сначала мешкал, но потом его любопытство взяло верх. Поднявшись на ноги, Сейджуро подошёл к вешалке и вытащил из кармана телефон Саюри. Он ещё пару секунд поглядывал на едва уловимые очертания своего лица в темноте на экране телефона, а после разблокировал. Однако дальше его не пустил запрос о пароле.       Странно. Саюри никогда не ставила пароль на телефоне. Он провёл большим пальцем сверху экрана вниз, открывая уведомления. «Восемь пропущенных: Дайчонок». И сообщение от него же: «Позвони мне уже, чёрт возьми!» Сейджуро опешил от такого. Почему? Почему он названивает ей? Почему требует позвонить? Почему он так ласково записан у неё в контактах? Тысячи вопросов моментально всплыли в голове Сейджуро, он хотел знать все ответы, сейчас же. Он убрал телефон возлюбленной на прежнее место и, достав свой, набрал номер Аомине. Длинные гудки раздражали Сейджуро ещё сильнее. Он ведь только что написал сообщение Саюри, но трубку не брал.       В это же время, Дайки лежал на кровати и не знал, чем себя занять. Он уже успел и три раза поесть то, что вчера наготовила Саюри, и сделать задания, что она оставила, и потренироваться, и телевизор посмотреть. Без неё всё было не то. А ещё и это угнетающее чувство, что она сейчас там, с ним. С этим расфуфыренным Акаши! Одна только мысль об этом приводила его в бешенство. Он готов был уже собираться и ехать в Киото за Саюри, если она сейчас ему не позвонит. Почувствовав, что под ногой вибрирует мобильник, Дайки аж сел на кровати, увидев ненавистное имя на экране. Он мешкал, перебирая в уме варианты разных событий, но так ничего путного и не придумал. И решил действовать как обычно, по методу Аомине Дайки — идти напролом. — Чего тебе? — грубо бросил Дайки, приготовившись к словесной баталии. — Почему ты пишешь Саюри? — почти прошептал Акаши, стараясь не разбудить Саюри. Он быстро покинул комнату и встал возле двери. — В смысле «почему»? — Дайки опешил от такого. — «Она ему ещё ничего не сказала?» — это было единственное объяснение. «Значит, скажу я». — В прямом смысле. Зачем ты донимаешь Саюри? — уже более громко заявил Сейджуро. — «Меня не было месяц, и неужели за это время они успели сблизиться?» — Слышь, Акаши. Можешь сматывать свои удочки, она теперь моя. Весь этот месяц мы встречались, и прекращать наши отношения я не намерен. Она всё останавливала меня, просила ничего не говорить и держать в тайне, она хотела сама тебе всё сказать, но, видимо, не решилась. Я не понимаю, почему она так печётся о тебе, — буквально на одном дыхании грубо проговорил Дайки. — Ты сейчас пошутил, верно? — немного дрожащим голосом проговорил Акаши. Теперь всё постепенно становилось на свои места. Почему она так реагировала на него, почему не улыбалась как обычно, вот всё почему. Ему стало обидно, гадко и противно на душе. Она обманывала его всё это время, общаясь с этим идиотом. Акаши не хотел верить что это правда, но здравый рассудок как раз воспринимал всё как есть. Всё совпадало.       «Дай мне волю…» — Ну конечно же я шучу! — саркастично рыкнул Дайки. — Где Саюри? Почему она не отвечает на звонки? — Она спит. Ей стало плохо от гостей, что пришли отметить нашу помолвку, — шах и мат. В игру вступила другая личность Акаши: твёрдая, неэмоциональная, холодная и дерзкая.       Аомине подумал, что ему послышалось, и решил уточнить: — Что ты сказал? — Сейчас в самом разгаре вечер нашей помолвки, а через неделю мы играем свадьбу. Я хотел пригласить всех ребят из бывшей команды, но, думаю, теперь ты вряд ли придёшь, — Акаши смотрел в пол и довольно улыбался. — Ты врёшь! Она не могла! Она моя! — крикнул Дайки, вскакивая на ноги. Сердце предательски стучало в груди, а в кровь хлынула нереальная доза адреналина. Что-то в глубине души подсказывало ему, что этот ублюдок не врёт, то, что он говорит, правда. Неужели всё то, что она говорила, всё то, что они вместе строили, о чём мечтали, всего лишь обман? — Что ты там пытаешься доказать? Ты — никто, звать тебя — никак. Говоришь, она твоя? А что ты сделал, чтобы она была твоей? И чем ты её удержишь? У тебя нет ничего. Она не такая, как ты. Ты простолюдин. У вас никогда не будет будущего, — разноцветные глаза смотрели в пустоту, и в них плясало адское пламя. Алый, что ещё хранил тепло и доброту былого Сейджуро, и золотой: безумный, холодный и расчётливый. Он поглощал настоящего Сейджуро. Он был сломлен, он не мог сопротивляться. — Мы любим друг друга… — последнее, что осталось у Дайки, последний аргумент. Он не хотел принимать это. Нет, только не она. Он не верил, он хотел услышать это из её уст, он хотел услышать правду от неё. — Любовь? Не смеши меня. Это глупое чувство, глупых людей. Так что оставь свои грёзы при себе, Дайки. И не смей даже дышать в её сторону. Она вскоре будет моей законной женой, и ты не сможешь мне помешать, — безумная ухмылка.       Он победил. Вкус победы ещё никогда не был так сладок. Вскоре послышались короткие гудки. Акаши лишь хмыкнул и зашёл обратно в комнату. Он бросил взгляд на свою невесту, и внезапно его охватила невероятная злоба. То, что её касались чужие руки, возможно, целовали чужие губы, это выбешивало Сейджуро. Он не привык делить с кем-то свои трофеи. Сейджуро сильно сжал кулаки и, пройдя вглубь комнаты, присел возле постели.       В груди щемило от боли. Слова Акаши были настолько правдоподобны, что рвали на куски. Он сказал именно то, что каждый день мучило Аомине. Он ничего не мог дать Саюри, он жил на обеспечении родителей и не позволял себе лишний раз потратить кругленькую сумму на какую-нибудь безделушку. Саюри и Сейджуро жили по другим понятиям и правилам.       Пока он был с ней, он забывал обо всём. Ведь она даже не намекала на его положение в обществе. Да и с его мамой Саюри хорошо поладила, ему порой казалось, что его мать знает больше, чем он сам. Однако стоило Саюри уйти, как мучительные терзания тут же охватывали его. А то, что сейчас сказал Сейджуро, только сильнее возвысило эти страхи. Но он ни за что не сдастся, он будет бороться за неё. До тех пор пока не услышит от неё «прощай».       Аомине схватил телефон и, уже набрав номер Рёты, хотел нажать на звонок вызова, как застыл. Ну приедет он в Киото, завалится на званый вечер, и что он сделает? Его лишь выставят дураком, и — за дверь. Руки дрожали от безысходности и собственного бессилия. Оставалось только ждать. Ждать её звонка.

***

      Саюри снилось, как она бежит за уходящим силуэтом. За тем, которого безгранично любит. Это был словно бег на месте. Она кричала, звала его, но он не оборачивался, лишь уходил от неё. Внезапно он упал, упал в бездонную пропасть. Недолго думая, Саюри ринулась туда же, однако она не смогла кинуться за Дайки, она лишь встала над пропастью. Она упала на колени и стала остервенело бить руками невидимую преграду. — Дайки! — Саюри резко села и пыталась отдышаться. Ощущение того кошмара ещё отчетливо чувствовалось кожей. — Значит, он не врал… — грубый голос заставил Саюри вздрогнуть и повернуть голову в сторону. Она столкнулась со злым взглядом разноцветных глаз. От такого напора хотелось тут же отвернуться, что Саюри и сделала. Но стоило ей отвести взгляд, как Сейджуро подался вперед и прижал её своим телом, медленно поворачивая голову так, чтобы она смотрела в глаза. — Сейджуро… Что с тобой? — ей было страшно. Она никогда не видела Акаши таким. — Смотри мне в глаза. Ты встречалась с Дайки? — он игнорировал её и говорил только то, что хотел сам.       Саюри мешкала и не знала, с чего начать, — «Откуда он узнал про Дайки? Что с его глазами? Он так изменился…» — Да… — прошептала Саюри и перевела взгляд на шею Сейджуро. Куда угодно, лишь бы не видеть этих пронизывающих глаз. — Я сказал, смотри на меня! — крикнул он и, грубо сжав лицо невесты в руке, заставил смотреть в глаза. — Твой отец знает о твоих отношениях с ним? Он знает, что ты хотела распрощаться со своим будущим ради неудачника с большой дороги? Твой отец просто уничтожит его за любые потуги в твою сторону, он сдохнет как пёс в какой-нибудь сточной яме, в которую его полуживого скинут, а потом пристрелят, если сжалятся. И ты собралась отдать свою жизнь болвану и лентяю? Работать на трёх работах, чтобы прокормить голодных детей, а этот придурок будет целым днями играть в баскетбол? Ты этого хочешь? Ты такой жизни ищешь? — Мне больно! Отпусти! — Саюри стала вырываться и пыталась спихнуть с себя Сейджуро, но он оказался сильнее. Он схватил руки Саюри за запястья и прижал к полу. Было так больно от этих слов, но Акаши был отчасти прав. Отец не позволит ей быть с Дайки, тем более после сегодняшнего вечера. Он скорее уберёт лишние фигуры с доски, чем будет разрывать помолвку. — Не смей даже думать о нём. Ты принадлежишь мне! Я предупреждал тебя не однократно, но ты ослушалась… — Сейджуро плотоядно взглянул на Саюри и с остервенением впился в её губы требовательным поцелуем. Он кусал её губы до крови, подчинял её полностью. Она мычала сквозь поцелуй и пыталась отвертеться. Но в какую бы сторону она не повернула голову, Сейджуро тут же пресекал это и не давал ей разъединить губы.       Сейджуро протиснулся между ног Саюри и теперь ещё пуще налегал на неё. Она не прекращала вырываться и извиваться под телом Акаши, но это его только сильнее возбуждало. Все попытки были тщетны, он сильнее неё. От безысходности и слабости, слёзы невольно стали стекать по щекам.       «Почему ты стал таким? Сейджуро…» — она глядела в его глаза и пыталась достучаться до него. Акаши прекратил натиск. Он глядел в наполненные слезами такие родные глаза и не мог шевельнуться.       «Нет! Нельзя! Я не позволю! Прочь!» — Сейджуро зажмурился и, отринув от невесты, сел подле неё, смотря в пол. Саюри же, вытирая слёзы, поправляла подол кимоно, глядя на Сейджуро. Она боялась, что в любой момент это может повториться. Она действительно боялась его. — Прости… Это… Я не хотел, Саюри, — Сейджуро медленно взглянул на Саюри, что аж вздрогнула от его взгляда и попятилась назад. — Пойми и меня… Я очень дорожу тобой. А тут я узнаю, что ты встречалась с другим, пока меня не было, и как мне на это реагировать? — Сейджуро потянул к ней руку, но она лишь сильнее отползла назад. Собрав волю в кулак, он поддался вперёд и успел заключить Саюри в объятья. Она хотела оттолкнуть его и убежать, но с его стороны не было грубости. Он лишь нежно обнимал и гладил по спине. — Я не хотел причинить тебе боль… Обещаю, такого больше никогда не случится. Всё у нас будет хорошо. Завтра ты соберёшь вещи и переедешь в Киото. Документы о переводе в Ракузан уже готовы. — Я не хочу переводиться… — прошептала Саюри. Что-что, а менять полюбившуюся школу она не желала.       «Не хочу выходить замуж! Не хочу прощаться с Дайки! Не хочу!» — Саюри продолжала всхлипывать от подступающих слёз. — Это необходимо. Мы теперь будем женаты, и это было одно из условий моего отца. Форму тебе завтра предоставят. Завтра займёшься переездом, а потом вернёшься к учёбе и тренировкам. — Сейджуро поцеловал невесту в лоб и, отстранившись, поднялся на ноги. — Сказать, что ты спишь? — он на секунду задержал взгляд на возлюбленной, и как бы ему не было больно от предательства, он не мог более позволить «Ему» причинить ей боль и заставлять плакать.       Саюри лишь утвердительно кивнула. Сейджуро покинул комнату и запер за собой дверь.       Ей было страшно от того, каким Сейджуро может быть. Она все ещё вздрагивала от воспоминаний. Кровь застывала в жилах от его улыбки, от грубых прикосновений, этого голоса, манеры речи и этого взгляда разноцветных глаз. Она не знала, что теперь делать. Всё пошло не так. Всё должно было быть по-другому. Почему именно сегодня Сейджуро сделал предложение, почему именно сегодня отец устроил этот чёртов вечер? Почему сегодня брат сказал, что их план провалился? Почему всё в один чёртов день?! Меньше всего на свете она хотела вреда для Дайки, и она прекрасно понимала, если раскроется её тайна, Аомине грозит именно то, что сказал Сейджуро. Она не допустит этого, нет.       Саюри поднялась и на ватных ногах добрела до жакета. Вытащив из кармана телефон, она вернулась обратно на футон. Она разблокировала экран и хотела уже позвонить Дайки, но рука отказывалась нажимать на звонок вызова. Она плакала, опять. Было так больно. Слёзы капали на экран телефона, но Саюри всё равно продолжала писать.       «Прости, Дайки…» — она писала длинное сообщение, но не решилась его отправить и стерла всё, отправив лишь эту невзрачную фразу. Буквально через мгновение раздался звонок.       Её любимый, её Дайчонок… Он ждал от неё хоть чего-нибудь, он дождался, но это короткое сообщение было будто первый поворот ножа промеж рёбер, под самое сердце, как первое предупреждение, что ему стоит забыть всё, что было между ними. Она смотрела на экран телефона, прикрыв рот рукой, чтобы не было слышно стонов боли и всхлипы. Дайки всё названивал, он будет звонить, пока она не ответит, пока не скажет ему, что произошло. Она не могла больше смотреть на это. Звонки уже давно перевалили за отметку двадцать, но Аомине не прекращал. Саюри отключила телефон и, откинув его в сторону, уткнулась носом в подушку.       Она кричала в голос, не сдерживаясь. Это её расплата…