I remember

      Всю ночь Дайки пытался дозвониться до Саюри. После того, как она отключила телефон, он начал названивать Рёте. Однако друг сам был не в курсе вещей. Единственное, что он сказал, что Асуми там, и можно было позвонить ей. Однако приказной тон Мацубы заставил обоих парней заткнуться. Сначала Рёту, потом уже и Дайки. Когда Асуми говорила так серьёзно, значит всё было плохо. Они видели такую Асуми лишь пару раз. Не хорошо подслушивать, но Асуми стояла под дверью и слышала разговор. Она прекрасно понимала, что Саюри не допустит того, чтобы с Дайки что-то случилось, и ей придётся расстаться с ним. Когда Саюри осталась одна в комнате, Асуми забежала к ней и крепко обняла подругу в немом жесте поддержки. Она хотела было что-то сказать, но не решилась. Чтобы она ей сказала? Что Саюри поступает правильно? Да, с одной стороны всё верно, но с другой она рушит себя, рушит всё внутри себя. Уничтожает всё и заливает водой, чтобы унять тот пожар любви, который подарил ей Дайки, но вместе с ним потухнет и её душа. Асуми даже не знала, как бы сама поступила в этой ситуации.       Саюри не спала всю ночь. Она плакала от бессилия и собственной немощности. Саюри прокручивала в голове множество разных событий, строила планы, возможные варианты. Думала, куда можно будет спрятаться и как жить. Всю оставшуюся жизнь шугаться от каждого шороха? Постоянно менять место жительства и оборачиваться назад? Это определённо рано или поздно закончится, и тогда расправа будет неминуема. Оставить всё как есть? Выйти замуж за Сейджуро, забыть про Дайки, вырезать его из себя. Но он никогда не отступит, он будет добиваться её всеми доступными способами. Но тогда отец точно узнает про их любовь, и Аомине пострадает. При любом раскладе рано или поздно Дайки погибнет от рук наёмников, Саюри не могла этого допустить. Нужно было придумать, как заставить Дайки оставить её. Сказав правду про угрозу его жизни, да он лишь посмеется на этот счёт. Он никогда не отпустит её, ведь они обещали друг другу быть вместе всегда…       Весь вечер без своей невесты Сейджуро провёл в обществе восхищённых парней, которые завидовали юному бизнесмену с такой удачной партией. Однако Акаши был далеко не с ними. Он перебрасывался словами, а иногда всего лишь кивал. Сейджуро был погружён в мысли. В то, что терзало его сердце и душу. Он никогда не думал, что может испытывать таких чувств. Не знал, что бывает чувство хуже поражения. Да, ревность и боль от того, что она не любит его. Та, ради которой он так изменился, та, ради которой он готов свернуть горы, она не отвечала ему взаимность. Изначально, где-то глубоко в подсознании он сомневался в своих силах, сомневался в том, сможет ли он когда-нибудь влюбить Саюри в себя. Но он не привык отступать назад, он всё просчитал, предвидел, но одно он упустил. Что он делал не так? Почему Аомине? Сейджуро всегда был рядом, оберегал её, лелеял, делал всё, что она захочет. Одаривал её заботой, любовью и всевозможными подарками. Так почему она отвернулась от него? Сейджуро не понимал выбора Саюри. Его идеализированное мышление было не способно сопоставить Его и Дайки. Но он ни за что не отпустит её, она принадлежит ему и только. Это было решено ещё давно, и всё будет как, как было запланировано.

***

— Госпожа, мы приехали, — мягкий голос водителя заставил Саюри отвлечься от своих раздумий и взглянуть на школу сквозь тёмное стекло автомобиля.       Внешний вид у Саюри был ужасный. Волосы были растрёпаны и хранили ещё некоторые детали вчерашней причёски. Тёмные круги под глазами и мертвенно-бледная кожа. Саюри взяла сумку и покинула автомобиль. Уроки уже кончились, поэтому на территории школы было очень мало учеников, что несомненно было на руку. Ямагути шла медленно по ставшим уже родным двору, по привычным каменным дорожкам, мимо любимых деревьев. Саюри полюбила свою школу. Тут было живо, весело и легко. Одна только мысль о том, что она больше не будет учиться тут, то что никого не будет рядом, заставляли слёзы вновь наворачиваться на глазах. Она не должна плакать. Это всё ради Дайки, она отдаст всё ради него. Саю встала на развилке. Одна тропа вела к спортивному залу, вторая же к главному корпусу. Саюри поудобнее перехватила сумку и пошла в сторону спортивного зала. Она хотела забрать свои вещи из шкафчика в раздевалке. Саюри бежала быстро, насколько позволяли туфли на каблуке. Она залетела в раздевалку, тут никого не оказалось, все были на тренировке. Вещи были разбросаны по лавкам. За это Саюри вечно ругала девочек. От воспоминаний стало чуточку приятнее на душе.       Приблизившись к своему номерному шкафчику, она набрала код и, отворив его, стала собирать свои вещи и письма от поклонников в сумку. Она решила, что потом всё прочтёт, чтобы хоть как-то повысить себе настроение. Сейчас нужно было закончить с вещами и поговорить с Дайки. Саюри так и не включила свой телефон со вчерашнего вечера, она просто не могла этого сделать. Но теперь она более-менее успокоилась и пришла к выводу, что ей нужно расстаться с Дайки, но умолчать о тонкостях. Это было правильно.       Закончив с вещами, Саюри побежала в сторону зала, и по мере приближения к нему, она отчётливо слышала родные голоса и стук мячей. Саюри остановилась у панорамного окна и взглянула на небо. Погода будто вторила настроению Саюри. Хмурые серые облака всё сгущались и грозились прорваться в любое мгновение. Она мешкала, но всё же собрав волю в кулак отворила дверь и прошла в зал. Игра тут же прекратилась, и все обеспокоенно оглянулись на Саюри. — Привет, ребята, — та постаралась выдавить из себя улыбку, но не вышло. — Саю-чи, что происходит? Почему ты отключила телефон? — Рёта мгновенно прибежал к подруге и, приобняв за плечи, стал допрашивать. Он прекрасно видел, что всё плохо, и по рассказам Асуми он даже представить не мог как Саюри сейчас больно.       Отказаться от любимого, опасаясь за его жизнь, насильно выходить замуж, переводиться в другую школу, переезжать. Обычно, любой из этих пунктов заставлял человека в разной мере испытывать стресс. А на Саюри всё это навалилось вместе, разом. — Прости, Рёта… Давай потом, — Саюри прямым ходом шла к тренеру, который сидел на лавке и глядел на капитана. Она быстро преодолела расстояние между дверью и лавкой, где сидел Такеучи. Саюри склонилась в низком поклоне и, не разгибая спины, проговорила: — Спасибо вам за всё, тренер! Я никогда не забуду ваши наставления и заботу! Позаботьтесь о девочках, — она говорила громко, искренне благодаря этого замечательного человека за всё, что он для них сделал. Саюри всё стояла, склонив голову. Она закусила губу, стараясь не подавать признаков плача. Но слёзы предательски лились из глаз и разбивались о паркет. — Что ты такое говоришь, Ямагути?.. — тренер был в ступоре, впрочем, как и все баскетболисты. — С завтрашнего дня я буду учиться в Ракузан, — Саюри вытерла рукавом рубашки слезы и выпрямилась. — Какого хуя?! — не выдержала Асуми. Она не слышала вчера, чтобы кто-то говорил про перевод в сраный Киото. Она так же не слышала этого, когда подслушивала разговор. — Асуми… Теперь ты займёшь пост капитана, — Саюри опустила взор, — обещайте мне, девочки, что Кайджо станет победителем на зимнем чемпионате. — Да хера лысого мы отпустим тебя! Сейджуро что, совсем ахуел в край?! — Асуми ругалась и даже не стеснялась тренера. Но тот, кажется даже, и не замечал этого или просто не обострял внимание. Остальные же баскетболисты молчали и переводили взгляд то на Саюри, то на Асуми. — Так нужно… Асуми, — Саюри лишь сильнее сжала лямку от сумки в руке.       Асуми возмущалась. Да она готова была взорваться от злости. Как Саюри вообще допустила это, она не понимала. — Капитан… — Ая приобняла Саюри и сжала в руках ткань рубашки. Она не сдерживала слёз, — вы всегда будете нашим капитаном. Мы победим ради вас, — вскоре к Ае присоединилась и остальные. Они окружили Саюри, обняв её с обеих сторон. — Саюри, ты столько для нас сделала, а особенно для меня… — Так! А ну-ка хватит сырость тут разводить! Она всего лишь переводиться в другую школу, — фыркнула Асуми, стараясь спрятать под маской грубости грусть и тоску. Она же теперь займёт место капитана. Теперь она будет вести девочек, поддерживать их, подбадривать, всячески помогать. Сможет ли Асуми делать всё также, как и Саюри? Конечно же нет, и она прекрасно это понимала, но она будет стараться изо всех сил. — Я буду приезжать на ваши игры, — Саюри уже не пыталась скрыть слёз. Столько радости, счастья и умений принесла ей эта команда и эти ребята. Она всегда будет помнить их совместные проказы, гулянки, походы, изнурительные тренировки, они все стали одной большой семьей. — Кто мы?! — сквозь слёзы прокричала Саюри. — Кайджо! — оглушительный крик раздался по залу. Было тяжело расставаться с незаменимым членом семьи, но раз так вышло, то значит на это есть огромные причины.       Ещё долго они прощались, давали друг другу обещания, но всё же нужно было уходить. И скрепя сердце, Саюри двинула в сторону выхода. Асуми и Рёта вызвались проводить её до дома и помочь собрать вещи. И сейчас они шли по мрачной улице в полном молчании. Никто из них не хотел начинать столь болезненную тему. Асуми всё не могла поверить, что Сейджуро зашёл так далеко, что буквально решил порвать все старые связи Саюри и привязать её к себе. И то, что она теперь является капитаном, это тоже стало для неё шоком. Несомненно, в плане организаций и силы, Норика была бы лучше, но она не обладала качеством лидера, тот кто может дать и пинка и пожалеть и приободрить. Нет, Норика могла дать такого пинка, что потом в реанимации будешь валяться, но она никогда не была щедра на сентиментальность. У Асуми же было всё наоборот. И вот теперь ей придётся сожрать себя с говном, но начать нормально общаться с Норикой, потому что её информация была очень необходима команде.       У подъезда их уже ждала машина, готова в любую минуту отвезти до аэропорта. Троица так же молча поднялась на одиннадцатый этаж и прошла в квартиру. Саюри разулась и сразу пошла в сторону своей комнаты. Она решила сначала собрать всё из гардеробной, Асуми вызвалась помочь. Они оставили Рёту собирать косметику и банные принадлежности.       Девушки вытащили чемоданы и принялись складывать туда вещи. — Ты всё же выбрала Сейджуро? — тихо проговорила Асуми, складывая очередное платье в чемодан. — А у меня есть выбор? — Я тебе ещё тогда говорила… — Нужно было тебя послушать… Сейчас бы я не мучилась от этого чувства. Возможно не любила бы Дайки, но я рада что он был у меня. И я делаю это ради него, отдаю всё, что у меня есть. — Думаю, ты поступаешь правильно. Твой отец бы не простил такое. Кстати, ты же нихрена не девственница. Узнай об этом Сейджуро, Дайки в любом случае грохнут, — заполнив чемодан до отказа, Асуми закрыла его и принялась заполнять следующий. — Мисато сказал, что сейчас с восстановлением нет проблем. Он договорился на завтра. — Пиздец… До чего люди только не дошли. — Брат сказал, что никому не расскажет про нас с Дайки, он оставит это в тайне, — взяв очередную майку с полки, Саюри замерла. Эта майка была та самая, которую подарил ей Дайки в тот день, когда они признались друг другу. Столько приятных воспоминаний, но нужно было избавится от этого. Она скомкала вещь и запихнула её в карман жакета. Она, конечно, спросила у Асуми и Рёты, как Дайки, но те лишь пожимали плечами и говорили, что он больше не звонил.       Всё же упаковывать вещи намного быстрее, чем разбирать. Втроём они справились за каких-то полчаса, и теперь в несколько ходок носили сумки к машине. Когда уже все чемоданы были погружены, они собрались в зале. Оставалось лишь забрать Касса. — Может, оставишь его? Я к нему привязалась, — предложила Асуми. Она прекрасно понимала, что видя каждый день этот комок счастья, Саюри будет вспоминать Дайки. — Да, Саю-нян, он нам очень дорог. Мы будем хорошо за ним ухаживать, — улыбнулся Рёта, глядя на Саюри. — Спасибо вам, — она села на корточки и стала гладить котенка по голове, — пока, малыш, я буду по тебе скучать, — так мучительно больно в одночасье рушить столь счастливую жизнь. Эти полгода она была как никогда счастлива. Она приобрела множество хороших друзей, о стольком узнала, а самое главное, она познала, что такое любовь. И теперь ради него, ради Дайки, она готова пожертвовать всем, лишь бы он не пострадал из-за неё. Нет, она нисколько не жалеет что полюбила Дайки, она благодарна судьбе за такой шанс, но за все нужно платить. И сейчас она расплачивается за то неописуемое счастье, что дарил ей он. Может в будущем, они когда-нибудь встретятся, и былые чувства вспыхнут вновь, но сейчас они должны расстаться. Ведь ничего не может исчезнуть. Увядшее тело и остывшая душа, словно тлеющие угли былых костров и в должный срок они воспламеняться. Саюри хотела, чтобы было так. Но то, что будет потом, будет потом, сейчас всё было плохо.       Саюри уже стала открывать дверь, как раздался оглушительный раскат грома, и ливень обрушился на город. Она тут же упала на пол и, закрыв уши руками, закричала. Опять. Всё повторяется снова. — Рёта! Окна закрой! — крикнула Асуми и кинулась к Саюри. Рёта же поспешил запереть окна. Асуми силой захлопнула дверь и прижала подругу к себе. — Саюри, я тут… Слышишь? Всё хорошо… «Вот только этого для полного счастья не хватало!»       Всё смешалось в одну большую кучу. Все страхи, вся боль, весь негатив. Тело Саюри начала бить лихорадочная дрожь. Она кричала и билась в истерике. — Рёта, скажи водителю, чтобы отвёз вещи в аэропорт и загрузили на борт. Сегодня она никуда не полетит, — он тут же вылетел за дверь и устремился на улицу. На просьбу Рёты водитель лишь кивнул и сел в машину. А вскоре уехал в сторону аэропорта.

***

— Райто-сама, добрый вечер, — тихо проговорила Асуми и поглаживала более-менее успокоившуюся Саюри по голове. — Асуми! Здравствуй! — Райто-сама. У нас тут гроза и я взяла на себя ответственность оставить Саюри в Канагаве. Вещи мы собрали и вскоре их погрузят на борт, а завтра я лично отправлю её в Киото. — Вот как… Хорошо, я передам Сейджуро, чтобы не волновался. — Спасибо, я отключаюсь, — Асуми прервала звонок и запихнула телефон в карман шорт, — что ж за судьба у тебя такая хреновая, Ямагути… — прошептала она и принялась так же водить по волосам подруги, — да кому что надо, блять, — выругалась Асуми и вытащила телефон из кармана. Она недовольно глянула на экран мобильного, но всё же ответила. — Чё надо? — рыкнула она. — Как Саюри? — обеспокоенно проговорил Сейджуро. Он уже хотел выезжать из дому и мчаться в Канагаву к своей невесте. Он прекрасно помнил, чем для неё закончилась та грозовая ночь. У неё даже шрамы на ладонях остались. — Нормально. Уже успокоилась, — чтобы убедиться в правдивости своих слов, Асуми взглянула на Саюри. Да, она лишь чуть подрагивала, крепко обняв подругу. — Я скоро приеду. — Даже не думай. Я не хочу видеть твою рожу. Да и с ней всё хорошо, — Асуми сейчас действительно меньше всего хотелось видеть Сейджуро. Хотя в принципе он то был и не виноват во всех этих происшествиях. Грубо говоря, он в таком же положении, как и Саюри. Родители дёргают за ниточки и заставляют делать всё то, что они хотят. Если Саюри сквозь скрежет в зубах соглашалась на всё это, то Сейджуро был непомерно рад, и именно это и бесило Асуми. Глупо, по-детски, но бесило. Прежде чем Сейджуро успел что-либо ответить, Асуми отключила телефон и швырнула его мимо проходящему Рёте. Тот в свою очередь места себе не находил. Он крайне не хотел расставаться с Саюри. Он больше не будет видеть этой сияющей улыбки, не будет вместе с ней смеяться, не будет больше многочасовых баталий на приставке. Она была самым близким человечком, с которым можно поговорить обо всем, и он подаст руку помощи. А сейчас она уходит. Да, несомненно, они продолжат общаться, но уже не так как раньше. От измерения квартиры шагами Кисе отвлёк звонок его телефона. — Привет, Ака-чи, — вздохнув, пробормотал он. — Раз Асуми не хочет говорить, спрошу у тебя. Как Саюри? — Акаши сидел в кресле и нервно тарабанил по столу пальцами. — С ней всё хорошо. Она успокоилась и, кажется, уснула. — Ладно. Оставляю её на вас, — сказав это, Сейджуро повесил трубку и тяжело вздохнул. Ему безумно хотелось отправиться сиюминутно в Канагаву. Внутренняя тревога не отпускала. Но то, что новость о грозе и о том, что Саюри останется с Асуми и Рётой, сказал ему отец девушки, Сейджуро не решался усомниться в словах этого мужчины. Поэтому он решил посвятить вечер для составления списка гостей на торжество.

***

      Саюри опять замкнулась в своём мире, опять она была там. Опять эти воспоминания терзали её разум и подчиняли тело. Но её мир как-то изменился. Не было привычных стен, о которые можно было опереться, ровно как и не было самого грозового неба над головой. Лишь тьма. Густая и вязкая тьма. Саюри отдалённо чувствовала тепло Асуми, да, она знала, что это именно она. Только она так пахнет. — Твой страх ограничивает твою жизнь, а то, что ты бежишь, ещё больше увеличивает его. Что ты можешь изменить, впадая в истерику?       Вдруг послышалось в голове Саюри. Она обернулась, посмотрела в пространство перед собой, но тщетно, не было видно даже собственных пальцев. — Моя жизнь… Что есть теперь жизнь? Моей жизнью был Дайки. Я ничего не смогу изменить. Лучше я потеряю себя, чем его. Но я так хочу увидеть его в последний раз… — Саюри опять плакала. Она хотела увидеть его, почувствовать вкус его губ, его нежные объятья, побыть с ним ещё хоть один день. Закрывая ладонями лицо, Саюри и не замечала, как каждая слеза окрашивала её мир в белую краску. Когда же она взглянула вперёд, то от былой тьмы осталась лишь маленькая чёрная точка. Всё вокруг было белоснежным. — Так действуй… — опять этот голос в голове. И та последняя крупица тьмы исчезла, открывая перед Саюри смутные очертания местности. Кажется, она и Асуми сидели на полу у двери. Саюри смотрела затуманенным взором на кусок чёрно-красной материи, что валялся рядом. Спустя пару минут она смогла разглядеть в этом куске майку с номером пять. С номером Аомине.       «Дайки… Если не сегодня, то мы больше не увидимся… Борись! Вставай! Ты можешь! Ради него…» Конечности затекли от долго пребывания в одной позе, но Саюри отстранилась от Асуми и пыталась встать на дрожащие ноги, чем ошарашила ту. Асуми сидела на полу не в силах поверить в происходящее. Саюри никогда не могла подняться на ноги сама сразу после того, как приходила в себя, но сейчас она ломала всё. — Саюри… — всё, что и смогла проговорить Асуми. Рёта же застыл на месте с телефоном в руках.       «Я смогу!» Новый раскат грома заставил Саюри зажмуриться, но она не стала кричать, нет, её желание было сильнее призраков прошлого. Её любовь к Дайки была сильнее всего. Она подняла майку с пола и, прижав её к себе, выбежала за дверь. Асуми с Рётой опомнились только когда услышали стремительный бег по лестнице. — Какого чёрта?! — выругалась Асуми и, поднявшись на ноги, рванула следом за Саюри. Рёта, также заперев дверь, побежал за девушками.       С каждой секундой дождь всё усиливался, но Саюри было не до этого. Она крепко сжимала подарок Дайки и бежала к метро. От раскатов грома Саюри жмурилась и чуть слышно вскрикивала, но нельзя было поддаваться страху, она сможет, ведь она сильная. — Саюри, стой! — Асуми бежала следом, но не могла догнать, Саюри была в разы быстрее неё. Она была шокирована тем, что её подруга, невзирая на свою фобию, которая, кажется, осталась позади, бежала в неизвестном направлении. — Не могу, Асуми! Я должна! Я должна увидеть его! Прости! — Саюри прокричала это как можно громче, стараясь переорать гром и шум дождя. Она ещё ускорилась и вскоре её силуэт и вовсе пропал из виду. Асуми же остановилась и пыталась перевести дух. — Асуми! — Рёта наконец-то нагнал девушку и приобняв её за плечи, прижал к себе. — Она и вправду его безгранично любит… Рёта, ты видел, да? Мне не привиделось? — Асуми подняла голову и взглянула на него. — Да, не привиделось. Знаешь, а ведь… — то что сказал Кисе, заглушил очередной раскат грома. А в следующее мгновение он притянул Асуми к себе и поцеловал.

***

      Саюри бежала без оглядки, ноги сами несли её на станцию метро. Она уже давно промокла до нитки, но не обращала на это внимания. Только когда она прибежала на перрон, подъехал состав. Всё было за них, даже такие мелочи. Не мешкая, Саюри забежала в вагон. Неудивительно, состав был почти пустой, Саюри села у окна и пыталась перевести дыхание. Сердце отбивало бешеный ритм, норовя и вовсе пробить грудную клетку. Она не упустит возможности побыть с ним в последний раз, и даже фобия не остановит её. Она скажет ему всё в глаза, и она надеется, что он поймёт её. Всё потом, но сейчас она желала просто обнять его и поцеловать. Её тело охватила мелкая дрожь, и не потому что ей было холодно, а потому что она была в предвкушении. Саюри уже подумывала, что села не на ту ветку. Но нет. Громкоговоритель оповестил о приближении к станции, и волнение с новой силой обрушилось на Саюри. Она вскочила со своего места и встала у двери. Её одежда давно прилипла к коже, волосы разметались по всем телу. Саюри было глубоко всё равно, как она выглядит и как реагируют другие, она видела перед собой лишь его. Как только двери распахнули, Саюри тут же стартанула и стремглав побежала в уже знакомом направлении. Осталось совсем немного…

***

— Ты узнал что-нибудь про неё?! — тут же крикнул Дайки. Он бродил по квартире, судорожно придумывая, как ему отыскать Саюри. Рёта предательски молчал, хотя обещался сразу позвонить, если что-то узнает. Он не смог сегодня пойти в школу и на тренировку, просто потому что отрубился и проспал весь день. Во сне было спокойнее. — Не понял. Она же к тебе поехала, — Рёта удивился. Ведь прошло уже много времени, как она уехала, и уже должна была приехать к нему. А звонил он удостовериться, что с ней всё хорошо. А услышав такую реплику от Дайки, Кисе явственно понял, что Саюри ещё не приехала. — В такую погоду? Ты шутишь?! — разного рода мысли сейчас крутились в голове Дайки. Он был рад, да. Она едет к нему, но его пугало, что в такую погоду. С ней могло случиться всё что угодно. Дайки вскочил с кровати и судорожно принялся одеваться. Он непременно найдёт её. — Нет, не шучу. Она схватила твою майку и побежала на станцию. Вот поэтому я и звоню тебе, — Кисе вытирал волосы полотенцем и попутно заваривал чай. — Ты идиот! Как ты мог такое допустить?! — Дайки рванул с места и, проверив наличие ключей от квартиры, стремительно обулся. Но не успел он сделать и шаг за порог, как Саюри бросилась ему на шею и поцеловала. Телефон тут же полетел в неизвестном направлении. — Кажется всё в порядке… — Кисе улыбнулся и прервал вызов. Он отложил телефон и, взяв две кружки с чаем, направился к дивану, где его ждала закутанная в одеяло Асуми. Та откинула с одной стороны тёплый кокон, приглашая Рёту присоединиться. С улыбкой на устах он сел рядом с Асуми и протянул ей кружку. Она укрыла ноги Кисе одеялом и сильнее прижалась к нему. Было по-настоящему тепло душевно…

***

      Дайки затащил Саюри в квартиру и ногой захлопнул дверь. Он жадно её целовал, обнимал и прижимал к себе, словно пытался выпить её до дна. Саюри же сжала ладонями его щёки и не выпускала. Она хотела просто заполнить его, его тело, его сердце, его разум, его всего. — Дайки, я так люблю тебя… — дождевая вода стекала по её телу, вместе со слезами. Боль, страх, тоска, обида, всё сейчас бурлило в Саюри. Она хотела всё рассказать ему, сказать всё, но он не станет слушать, он слишком её любит, чтобы так просто сдаться. Она не может рассказать Дайки всё, но непременно многое расскажет. Ведь это последняя их ночь вместе… — Я знаю… Я знаю детка. Я тоже тебя люблю… — он прерывисто целовал её лицо, губами собирая слёзы, он ненавидел, когда она плачет, он не мог смотреть на это. Дайки сжимал в руках её промокшую насквозь одежду и прижимал к себе, он всю ночь страдал и мучился в догадках. А то сообщение вообще выбило землю из-под ног. Он не верил, что всё, что было, всего лишь мираж. И он не ошибся, он верил в Саюри, в себя, он верил в «нас». Сейчас всё было не важно. Дайки чувствовал, что все это правда, что всё это не ложь, он видел это в глазах Саюри. Дайки вновь впился в её губы поцелуем, но уже более страстным. Он подхватил её на руки и понёс в спальню, в их спальню. Не мешкая, он бережно положил Саюри на кровать и принялся медленно избавлять её от одежды. Каждое его прикосновение было мягким и нежным. Он покрывал поцелуями всё чего касался руками, будь то руки или живот. Закончив раздевать любимую, Дайки в спешке скинул на пол кроссовки и стянул с одежду и с себя, раскинув её по разные стороны комнаты. Подхватив Саюри под спиной, он поддался вперёд, перемещая её и своё тело повыше, ближе к изголовью кровати.       Она вновь целовала его, утопая руками в его жёстких волосах. А он в ответ поглаживал её тело и, медленно войдя в неё, начал двигаться. Сегодня всё было по-другому. Нежность. Каждое его прикосновение было пропитано лаской, нежностью и любовью. Сегодня Саюри не принадлежала, не подчинялась ему, они просто были едины. Каждое касание его губ было невесомым. Каждый его поцелуй — по-юношески неуверенным и робким. Таким Дайки был впервые. Было непривычно не сгорать в его руках, а таять. Таять словно сахарная вата или мороженое. Хоть его глаза и горели зазывным огоньком, пламенем желания, на губах играла нежная улыбка, а руки, кажется, потеряли всю ту жёсткость и жестокость, с которой касались Саюри в прошлые разы. Если тогда была страсть, желание, всепоглощающее желание, то сейчас эта была чистая любовь. Воздушная, мягкая, даже сладкая. Как всё та же сладкая вата. Его руки нежно прижимали её тело к себе. Он то замедлялся, тяжело дыша, от чего желание становилось ещё больше, то ускорялся до невозможного, шепча слова любви. Он целовал Саюри. Одуряющие поцелуи сегодня не обдавали горячностью, не обжигали, а обволакивали невидимой пеленой наслаждения, сладости.       Они отдавались друг другу всецело, всё до последней клеточки в теле. И на пике этого забвения она слышала, как он прошептал её имя. Так тихо, почти не слышно. «Саюри». И всё. Она окончательно потеряла от него голову. Окончательно, бесповоротно. Навсегда. Она отчётливо чувствовала, как в ней растекается тепло, низ живота горел. Дайки тяжело дышал и глядел на свою любимую. — Мы всегда будем вместе… — он провёл рукой по щеке Саюри и вновь прильнул к её губам. Она молчала, она не могла ответить ему тем же. Но как же чёрт возьми ей было больно осознавать, что это последний раз когда они упиваются друг другом, что это в последний раз, когда он бережно берёт её на руки и несёт в ванную. Что это в последний раз, когда такие большие и сильные руки так нежно касаются её тела. Что это в последний чёртов раз, когда он вытирает её тело полотенцем и несёт обратно в спальню. В последний раз они проведут ночь в объятьях друг друга…