I remember

      Летние романы заканчиваются по разным причинам. Столько говорится, делается, но исход всегда один. Они как падающая звезда. Захватывающие мгновение вспышки небес, мимолётный проблеск вечности. Только вспыхнула, и её уже нет.

Николас Спаркс «Дневник памяти»

      «Тепло… Не хочу открывать глаза…» — Дайки поморщился, чуть поёрзал и лишь сильнее прижал Саюри к себе. Было так хорошо чувствовать её рядом, слышать, как она дышала и периодически сжимала руку на груди, тем самым слегка карябая кожу. Она была похожа на младенца, когда спит. Маленькие детки так же сжимали ручки, когда спали, это умиляло его. Она всегда прижималась к правому боку Дайки и обнимала его рукой. Так они спали каждый день прошедшего месяца. Месяца, который ни он, ни она никогда не забудут. Она подарила ему счастье. Истинное, неподдельное.       В комнате было ещё темно, однако солнце потихоньку начало выходить из-за горизонта. Не удивительно, что он так рано проснулся. Они вчера уснули очень рано. Всё же спать уже не хотелось, и поэтому Дайки не спеша приоткрыл глаза. Он повернул голову в бок и довольно улыбнулся — она его. Он закинул левую руку за голову и перевёл взгляд на потолок. Сейчас множество вопросов крутилось у него в голове. Вчера он был слишком рад от того, что Саюри вернулась к нему, и было не до расспросов. А сейчас же он хотел знать, почему она написала ему то сообщение, и какого хрена Сейджуро говорил о помолвке. Как по наваждению, он глянул на руку Саюри, что сейчас лежала на его груди. В сердце невольно что-то кольнуло, а гнев с каждым разом одолевал Дайки всё сильнее и сильнее. Он видел обручальное кольцо на её пальце. Не то, что подарил он — а совсем чужое. Он смотрел на него, будто гипнотизировал, и безумно хотел снять с пальца и выбросить в окно. Дайки сжал зубы до скрежета и, убрав руку со своей груди, медленно, чтобы не разбудить, вылез из кровати. Он не понимал, что происходит. Позавчера она написала ему «Прости, Дайки», вчера ворвалась к нему домой и признавалась в любви, а сейчас он заметил, что она носит обручальное кольцо, которое подарил Сейджуро.       «Какого чёрта?!»       Вытащив из шкафа спортивные штаны, Дайки в спешке покинул комнату. Ему нужно было выпить кружку горячего кофе и успокоиться. У него в голове всё перемешалось и не хотело выстраиваться в логическую цепочку.

***

      Саюри стало холодно. Она сильнее закуталась в одеяло и стала по привычке тереть стопы друг о друга, чтобы вернуть сладкую дрему. Однако она оставила её. Попытав счастье ещё пару минут, Саюри сдалась и открыла глаза. Странно, Дайки рядом не было, хотя он всегда просыпался позже неё, и его приходилось будить. Саюри перекатилась на место любимого и уткнулась носом в его подушку. Приятно. Его запах стал таким родным. Саю приоткрыла один глаз и принялась рассматривать комнату. Она бережно запоминала мельчайшие подробности обстановки. Такие как небрежно брошенная одежда, за которую Саюри вечно отчитывала, эти белые обои с интересным витиеватым чёрным рисунком, эти журналы, эти мягкие кресла-мешки, которыми они так любили драться. Она запоминала всё, подготавливая себя к неизбежному моменту, когда и сама комната, и всё, что в ней происходило, перейдут в область воспоминаний. Саюри перевернулась на спину и ещё раз оглядела всю комнату и подумала, что никогда не была и, наверное, никогда уже не будет так счастлива. Эта мысль придала её счастью оттенок горечи. Саюри глубоко вздохнула и почувствовала лёгкий аромат свежесваренного кофе. Она всегда ощущала этот аромат, когда выходила из ванной утром. Дайки всегда варил этот напиток для себя и для неё. Он помнил, что она любит с молоком и тремя ложками сахара.       Саюри улыбнулась от приятных воспоминаний и покинула тёплую кровать. Нужно было включить телефон. Найдя жакет, она достала оттуда мобильный и, протерев его от воды, включила. Количество сообщений и пропущенных от Дайки заставили её впасть в шок. Он звонил ей больше трёхсот раз. Саюри прикусила губу, чтобы не дать волю чувствам, и быстро набрала сообщение брату. Она сообщила адрес и то, что скоро будет готова. Оставив телефон на кровати, Саюри подобрала футболку Дайки с пола и натянула её на обнажённое тело. Выйдя за пределы спальни, она увидела его на кухне, он стоял к ней спиной. Первые солнечные лучи играли на совершенной спине Дайки. Каждый его мускул, каждый участок кожи Саюри знала на ощупь. От любого его движения мышцы зазывно бугрились, призывая прикоснуться к ним. Саюри была не властна перед ним. Она подошла к Дайки и, обвив его талию руками, прижалась к теплой спине, легко касаясь губами между лопаток. — Доброе утро, Дайки… — Саюри постаралась это произнести как обычно, но получилось как-то жалостливо. Будто она вот-вот расплачется. — Доброе… — непривычно грубым голосом бросил Аомине. Он не повернулся к ней лицом как обычно, он лишь продолжил разливать кофе по кружкам. Дайки делал всё на автомате. Занеся третью ложку сахара над её любимой кружкой, он на мгновенье замер, а потом, словно опомнившись, высыпал её в чашку и стал размешивать. Закончив с этим, он налил уже заранее приготовленного молока и только тогда повернулся к Саюри. Он смотрел ей в глаза, и она так же не отводила взгляд. Дайки пытался найти в них ответы на свои вопросы. Он хотел знать, что она скрывает, почему всё так? Почему его не покидает ощущение, что сегодня произойдёт что-то очень неприятное. Но он видел в её глазах лишь прежнюю любовь к нему, всё ту же искру и счастье, но была ещё боль. Дайки отчётливо помнил этот взгляд. Тогда в подвале, он видел боль в её глазах.       Она привстала на носочки и поцеловала его, легко, просто слегка коснувшись губами. Он знает, что она любит его так же, как прежде, и остальное для него не важно.       Саюри старалась вести себя как обычно, чтобы навсегда запомнить этот день с ним. Она по обычаю взяла кружку и с мягкой улыбкой на лице вдохнула аромат напитка. Она всегда любила кофе. Но истинные гурманы не разделяли её любовь к сахару и молоку. Дайки же делал обычный кофе особенным, и он стал любимым. Его поцелуи всегда были с привкусом кофе — этого она никогда не забудет. Вот так, совершенно не замечая этого, люди могут менять и меняться. Непроизвольно изменяя кого-то, они начинают меняться и сами. Пусть эти нововведения не всегда заметны на первый взгляд, при ближайшем рассмотрении оказывается, что человеческая душа, как город: разрушая старые здания, строят новые, добавляя те оттенки и тона, какие хотят. Конечно, не всегда эти изменения приводят к лучшему. И вот сейчас город внутри Саюри рушится. Все те «яркие здания», что возвёл Дайки, рушатся, оставляя после себя лишь руины. Руины воспоминаний. Было больно. Каждая привычка, обычное действие, часть интерьера отдавалось эхом в голове, а потом разбивалось вдребезги, превращаясь в воспоминание.       Саюри заметила взгляд Дайки, который был направлен на её руку. Нет, не сейчас. Она хотела ещё немного побыть в том мире. В их мире для двоих. Ещё совсем чуть-чуть почувствовать себя счастливой. А потом уйти навсегда, сжигая мосты и разрывая нити, идущие от сердца к сердцу, что так прочно связывали их. Саюри развернулась и направилась к столу. Поставила кружку на стол, но не спешила садиться, она опёрлась руками на столешницу и свесив голову, пыталась не дать волю эмоциям.       «Потерпеть ещё чуть-чуть… Ещё немного побыть счастливой».       Дайки нежно провёл ладонями по её рукам и, остановившись на плечах, потянул на себя и прижал Саюри к себе. Он молчал, не говорил ни слова, ровно как и она. Но они понимали друг друга без слов. Дайки чувствовал, что что-то не так. Не было привычного озорства и игривости в её движениях, не было той искренней улыбки, не было радости. Она пыталась делать всё как прежде, но это было не то. Да, она хорошая актриса, но сейчас она уже не могла играть эту роль. Она сломалась. Слёзы хлынули из глаз, а тело начало подрагивать от всхлипов. Дайки лишь сильнее прижал её к себе и зарылся носом в её волосы. Так всё-таки он не ошибся, она прощалась с ним. Чувства не обманули его. Но он не собирался её отпускать. Всё что угодно, но только не это. Она плакала и уже переходила на крики. Эту боль нельзя описать словами. Как ей хотелось, чтобы весь мир исчез за пределами этой квартиры, их мира. Дайки понимал, что ей нужно выплакаться, нужно дать волю эмоциям. Он развернул Саюри к себе и прижал к груди. Она сжала руки в кулаки и слегка била Аомине по груди, у неё была истерика. Ноги подкашивались, и лишь Дайки поддерживал её и не давал упасть. — Детка. Я всегда буду с тобой, — он поцеловал её в макушку и попытался приподнять лицо, но она не позволила. Она продолжала плакать. Остаться с ним? Нет. Тогда она никогда не услышит его голоса, не услышит его дерзкое, ласковое, нежное или страстное «детка», его просто не станет. Только не это. Он не может погибнуть из-за неё. Саюри много размышляла о них с Дайки. Она уже дошла и до абсурдного ультиматума в виде своей жизни. Да, отец никогда бы не позволил дочери умереть и возможно дал добро на их отношения, но он бы нашёл тихий, незаметный и недоказуемый способ убить его. Но тогда бы не только Дайки, но и Сейджуро бы пострадали. Не было никакого выхода. Ни шанса. — Дайки… Мне так больно, — сквозь слёзы прошептала Саюри. — Всё у нас будет хорошо. Мы уладим всё с твоим отцом, и мы будет жить с тобой, как и прежде. В этой квартире, она уже не моя, она наша. — Как ты не понимаешь… Всё не так просто… — Что не просто? Почему нужно всё усложнять? — Дайки все же добился своего и приподнял лицо Саюри за подбородок. Он прошёлся большими пальцами по щекам, собирая слёзы, и только было хотел поцеловать её, как зазвонил телефон. Саюри тут же выпуталась из объятий и побежала в спальню, оставив Дайки одного. Он стоял на месте и всё зачарованно глядел на дверной проём. Через какое-то время Саюри вышла из спальни. Она уже успела одеться и, проходя мимо дивана, повесила футболку, в которой была недавно, на спинку. Она ладонью провела по мягкой обивке, медленно идя на кухню, чтобы допить кофе. Последний приготовленный им кофе для неё. Она уже собрала свои вещи в спортивную сумку, в которой собственно и привезла их. Она не выискивала каждую вещь, она лишь запихнула в сумку измятую и сырую одежду, майку, что подарил Дайки, и стопку вещей. Да, она перевезла сюда немало, но времени не было на их поиски, может как-нибудь потом. Будет хоть предлог увидеться. Саюри не смотрела в глаза Дайки, она лишь подошла к столу и, взяв кружку в руки, стала медленно пить. — Брат звонил. Сказал скоро приедет… — Саюри опередила Дайки. Он только хотел спросить «не Сейджуро ли звонил». — Зачем? Отвезти тебя обратно в Киото? — гнев начал постепенно затуманивать разум Дайки. Он не понимал, почему она так поступает с ним. — Да… — она не хотела уходить. От него, от его любви, от этой жизни, но это было необходимо. — Вернёшься к Сейджуро? А этот месяц для тебя ничего не значит? — Дайки начал повышать голос. — Этот месяц был самым лучшим в моей жизни, но в то же время безответственным. В Киото меня ждёт Сейджуро, и он пришёл бы в ярость, узнав, что я натворила вчера, — Саюри оставила кружку на столе и смотрела Дайки в глаза. Гнев так же начал зарождаться в ней. Он всегда её выводил из себя. Он мог привести её в бешенство с пол-оборота, и сейчас он не понимал, насколько всё непросто и как ей тяжело от этого. — Потрахаться со мной, а потом вернуться к Сейджуро? Этого ты хотела? Или это была проверка, которую я похерил? Чё, плохо отработал вчера? — гнев окончательно захлестнул разум Дайки, он развязал ему язык. Он не контролировал себя. Он будто был пьян и говорил всё, что было у него на уме и что мучило его. — Тут это совсем ни при чём! У меня есть обязанности!       Дайки уже подошёл вплотную к Саюри и сжимал её плечи в руках. — Похеру тебе на обязанности и мы тут совсем ни при чём. Причина в другом, — он глядел Саюри прямо в глаза. — И в чём же? — она уже была на грани от взрыва. — В деньгах! — громко рыкнул Дайки. Именно это его и гложило после разговора с Сейджуро. То, что он указал ему на место в «пищевой цепи». То, что он пустое место напротив него или Саюри. — Что? — Саюри подумала, что ей послышалось. Она никогда не считала материальные ценности чем-то значимым, и Дайки это прекрасно знал. Но он от чего-то плюнул ей этим фактом в лицо, значит на то была причина. — Он очень богат! Прямо как и ты! Вы же идеальная парочка! — кричал Дайки, он был не в силах остановиться. — Ненавижу тебя, пошлый ублюдок! — Саюри толкнула Дайки в грудь и быстро направилась в спальню за сумкой. Грань пройдена. Саюри была в ярости. Как он мог вообще о таком подумать? У неё в голове не укладывалось это. Деньги были последнее, о чём задумывалась Саюри, когда вчера принимала решение, а тут ей выдали это как главную причину. — Если ты сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться! — кричал Дайки. — Ты ничего не замечаешь! Ты видишь лишь себя и своё эго! — уже выходя из спальни, прокричала Саюри. Она не глядела на него, а прямым ходом пошла к двери. — Видимо я неправильно понял твои посылы вчера ночью! — Видимо да! — Саюри оставила сумку на полу и начала обуваться. Ей крайне не хотелось, чтобы их последний день вместе закончился именно так, но Дайки сам начал, и теперь уже ничего не вернуть. — Тебе скучно! Ты устала от расфуфыренной жизни и нашла развлечение во мне! Ты лишена всего этого! Лишена простой жизни! — Дайки мгновенно преодолел расстояние до Саюри и, схватив её за запястья, прижал к стене. — Самодовольный козёл! — кинула ему она в лицо и принялась вырываться. — Отпусти меня! — Ты же остаёшься со мной? — грубо бросил Дайки и сильнее сжал её запястья. Видя её глаза, прикасаясь к её коже, всё отходило на второй план. Ему было море по колено. Она была его кислородом, и без неё он просто умрёт. — Остаться с тобой? Мы всё время ругаемся! — Саюри прекратила попытки высвободиться и лишь быком глядела на Дайки. — Да! Мы ругаемся, и что? Ты злишься на меня почти всегда! Я уже привык. Ты в две секунды перебесишься, и вновь всё будет хорошо. Нам будет тяжело. Но я буду бороться, потому что ты мне нужна! Я хочу, чтобы ты была со мной всегда. Вот представь своё будущее. Десять лет спустя или двадцать. Если это жизнь с Сейджуро, вали! Я жил без тебя и, наверное, смогу существовать и дальше. Только если ты этого хочешь, — Дайки соприкоснулся лбом с её и отпустил руки. Она не будет больше вырываться. — Любой мой выбор причинит кому-то страдания, — она даже не пыталась отстраниться от него. Ей так приятно стало от его слов, она даже улыбнулась от этого. Она в который раз убедилась, что он любит искренне, от всей души. — Хватит думать чего хотят другие. Чего хочу я, чего хочет Сейджуро, твой отец. Чего хочешь ты? — Дайки приподнял её лицо за подбородок и запечатлел лёгкий поцелуй. Он не отрывал от неё губ, он ждал, пока она ответит. — Не всё так просто, Дайки… — конечно же, она хотела всю жизнь провести с ним. Быть с ним каждый миг, но это было невозможным, но Дайки этого не понимал. — Чего ты хочешь, чёрт возьми? — прошептал Аомине. Он буквально вдохнул эти слова в Саюри. — Я должна уйти, — она должна. Ради него. Она отдаст всё, лишь бы он не пострадал, лишь бы с ним всё было хорошо. Она готова пойти на что угодно, для того, чтобы сберечь его. Дайки не должен об этом знать, он слишком гордый.       Дайки замер. Эти слова эхом отдавались в его голове, заставляя ту раскалываться от боли. Она глядела в его глаза и не в силах была оторваться от них. Глаза, в которых она утонула. Но всё должно остаться в прошлом. Дайки видел любовь к нему в её глазах, он слишком хорошо изучил её. Глаза не врут. Никогда. И он не понимал, почему она уходит.       Сжимая сердце, Саюри медленно убрала руку Дайки и наклонилась, подбирая сумку с пола. Тот стоял всё в том же положении и молчал.       Саюри остановилась у двери, и слёзы вновь стали стекать по её щекам. Нет. Если она сейчас обернётся, то всё пойдёт крахом, нужно быть сильной. Но как хотелось вновь обнять его и почувствовать его губы с привкусом кофе. Саюри сильнее сжала лямку сумки и, отворив дверь, быстро выбежала из квартиры и помчалась по лестнице. С каждой ступенькой внутри неё рушились моменты их любви, переходя в воспоминания. С каждым пролётом она отдалялась от их мира на двоих, от своего счастья, от Дайки…       «Нельзя оглядываться!» — Саюри выбежала на улицу и увидела знакомую машину. Если бы Мисато не приехал, она бы уже бежала наверх по лестнице. Совершила бы опять глупый поступок и опять бы всё расхлёбывала сначала. Саюри запрыгнула в машину и заперла дверь. Она уткнулась носом в поджатые колени и заплакала. — Езжай! Прошу тебя! Быстрее! — прокричала Саюри сквозь истерический плач.       Сердце разрывалось от боли. Голова гудела от переизбытка чувств. Нужно было быстрее уезжать отсюда, от этого места, которое стало родным. Мисато молчал. Он знал, что сейчас слова не помогут. Он прекрасно помнил это светлое чувство любви. Он помнит как та, которую он любил, променяла его и всю любовь на деньги. Это мерзкое чувство съедало его. Но с сестрёнкой всё было не так. Она собственноручно разорвала отношения, выбрав жизнь этого паренька, отдавая всё ради его спасения. Он поражался её силе.       Мисато завёл машину и, выжав педаль газа до отказа, стремительно отдалился от дома.       Дайки бежал так быстро, насколько позволяли его ноги, он не позволит ей уйти. Она не умеет лгать. Она будет с ним, несмотря ни на что. Дайки выбежал из дома и устремился к дороге. Дорогой автомобиль стоял неподалёку. Он не сомневался, что именно там сидит его жизнь, его Саюри. Не думая ни о чём, он побежал к автомобилю, но поздно. Скрипя покрышками, машина со свистом сдвинулась с места и стремительно отдалилась. За какую-то минуту машина исчезла из зоны видимости. Дайки хотел было побежать за ними, но холод мокрого асфальта давал о себе знать. Да и босиком он далеко не убежит. Сжав кулаки, Дайки побежал обратно в дом. Он не сдастся, он не отпустит её, потому что она не хочет этого.

***

      Машина плавно остановилась в тёмном переулке, у одинокой двери огромного белого здания. Мисато не спешил выходить из неё. Он медленно перевёл взгляд на сестрёнку, которая так и сидела уткнувшись носом в колени. Только она больше не плакала, а лишь всхлипывала. У неё больше не осталось слёз, она выплакала всё. Но и из-за этого становилось лишь хуже. Эта боль не могла выйти наружу вместе со слезами. — Ты же понимаешь, что теперь всё кончено? И тебе нельзя будет с ним видеться. — Да, — осипшим голосом проговорила Саюри и, отворив дверь, вышла из машины.       Вскоре послышался звук закрывающейся двери и короткий писк сигнализации. Мисато ещё раз оглядел свою сестрёнку, а после подошёл к ней и обнял. В последний раз он видел её такой разбитой пять лет назад. Он даже боялся представить, чтобы с ней было, если бы отец узнал о её романе и убил бы паренька.       «Она бы, наверное, не выдержала…» Мисато сделает всё, чтобы сестрёнка была счастлива. Он видел, как Сейджуро трепетно относится к ней. Когда-нибудь она свыкнется с мыслью, что всё прошло, и нужно жить дальше. А Сейджуро поможет ей забыть Аомине, Мисато был уверен в этом. Теперь оставалось лишь создать иллюзию. Мисато достал телефон из кармана и набрал номер. Вскоре послышались длинные гудки. Он бросил лишь то, что они подъехали, и убрал трубку обратно в карман. Не прошло и пары минут, как небольшая дверь распахнулась, и оттуда выбежала невысокая девушка в белом медицинском халате. — Мисо-тян! Как давно не виделись, ты чего вообще не звонил, не писал? — девушка побежала навстречу, тряся своими нереально большими грудями, которые явно были сделаны при помощи мастеров своего дела. — Извини, дел было много, — Мисато мило улыбнулся, отчего на щёках выступили ямочки. Всё. Девушку можно было увозить на каталках. Она, кажется, стала стекать на землю. Что-что, а Мисато обладал очаровательной внешностью и охотно этим пользовался. — Твоя сестрёнка? Как вы похожи-то! — девушка бесцеремонно подошла вплотную к Саюри и стала разглядывать её, задрав голову. Да, вблизи она была ещё меньше. — У нас нет времени на разговоры, — кашлянув в кулак, проговорил Мисато и, приобняв Саюри за плечи, повёл в помещение. Девушка же, что-то бубня под нос, шла за ними. Когда все трое оказались в помещении, роль гида на себя взяла знакомая Мисато и повела их по коридорам. Этот противный запах стерильности и хлорки чувствовался даже в таких помещениях как это. А то, что оно является складовым, они не сомневались. Саюри лениво осматривала обстановку и даже не зацикливалась на чём-то конкретно. Вскоре троица остановились у очередной двери. Девушка стала в спешке искать нужный ключ в огромной связке. Там было штук двадцать, не меньше. — Проходите, — врач открыла дверь, пропуская предмет своих мечтаний и его сестру внутрь помещения.       Если до этого запах медикаментов чувствовался не так яро, то тут хотелось блевать. Саюри аж поморщилась от этого, но говорить ничего не стала. — Так. Иди в ту дверь и жди меня, я скоро приду, — девушка отцепила Саюри от её брата и чуть подтолкнула в сторону двери. Она не стала сопротивляться и вскоре скрылась за дверью. Обстановка больше походила на эпизод из фильмов ужасов с психопатом-маньяком. Вдоль стен были полки с какими-то «консервантами» с не особо милым содержанием. Что там было, Саюри решила не уточнять. А в центре этого ужаса стоял операционный стол с разными непонятными примочками. Что, куда и зачем тоже было непонятно. От одного вида этого убранства хотелось убежать. Но она не могла сдаться, тогда весь их обман раскроют. Это было необходимо. Ей вновь хотелось плакать, но слёз не было. Она просто исчерпала себя. — Мисато, что случилось? — девушка присела на стол, пролистывая документы, что принёс парень. Там было всё: непереносимость определённых медикаментов, группа крови, возможные реакции, недопустимые действия и много всего, что понадобилось бы при операции. — Момо… Ты же понимаешь, что это должно остаться в тайне? — Мисато глядел на свою бывшую одноклассницу и прикидывал, может ли он ей доверять. — Ну естественно! Ко мне за этим и приходят. Или ты думаешь, обычный гинеколог много зарабатывает? То, что происходит в стенах моего кабинета, остаётся здесь, — Момо была возмущена подозрением своего идола. Ещё со старшей школы маленькая и невзрачная девчушка сходила с ума от капитана баскетбольной команды. Будучи менеджером команды, она всегда уделяла много внимания этому парню, но он обращался к ней исключительно как друг. И вот спустя столько лет он попросил её об услуге. Естественно она не могла отказать. И никогда в жизни бы не предала его. — Спасибо, Момо. Я твой должник, — Мисато выдохнул и откинулся на спинку небольшого дивана. — Юношеская любовь. Нужно исправить последствия. Ей меньше чем через неделю замуж выходить, — он не любил врать. Но это же ложь во благо. Во благо всем, а главное для его сестрёнки. Он не хотел больше видеть её сломленной. — Ко мне часто обращаются по этому поводу. Всё будет в первозданном виде. Эта операция недолгая и довольно простая, так что примерно в полчаса уложусь, но делать буду при общем наркозе, а это ещё час. Можешь пока уехать на это время, — Момо принялась завязывать волосы и убрала их под шапочку. А в её голове всё крутились слова Мисато «Я твой должник». Она уже знала, что попросит, но всё потом. Сейчас её ждёт работа. Многие мамаши притаскивали своих глупых дочерей, прося исправить последствия интимной близости, но Момо ещё никогда не видела, чтобы девушки были так морально уничтожены. Она будто была простым сосудом без души. — Я тут останусь, — Мисато достал телефон и принялся набирать номер, — вертолёт приготовить к взлёту через полтора часа, — проговорив это, он убрал телефон обратно в карман брюк и перевёл взгляд холодных глаз на Момо. — Как хочешь. Можешь вон журналы почитать. Ладно, я пошла работать, — нацепив маску на лицо, она поспешила скрыться за дверью.       Когда дверь с противным скрипом открылась, Саюри вздрогнула и обернулась на вошедшую девушку. — Я Танако Момо. Саюри-тян, не бойся, ты ничего не почувствуешь, — Момо прошла к столу и стала что-то там что-то крутить. — Я не боюсь… — соврала Саюри. Конечно же она боялась. Лечь под нож, обмануть всех, но это всё ради него. — Ладно… Иди за ширму, раздевайся и надевай рубашку, она висит на вешалке. И волосы собери в пучок и спрячь под шапку, — Саюри еле «отлепилась» от стены и двинула в сторону ширмы. Зайдя за неё, она нехотя стала раздеваться. Холодок тут же опутал её тело, и так хотелось сейчас залезть под одеяло и прижаться к любимому. Саюри прикусила губу от нахлынувших воспоминаний и, надев больничную рубаху, вышла из-за ширмы, попутно завязывая волосы. — Ложись, — Момо отошла от стола и направилась к раковине. Тщательно вымыв руки, она вытерла их и надела медицинские перчатки. А Саюри же, скрипя зубами, забралась на стол. Стало ещё холоднее, а вдобавок яркий свет от ламп противно резал глаза. Поэтому она закрыла глаза, в надежде, что всё пройдёт быстро. Когда Момо подошла к столу, она бесцеремонно взяла ноги Саюри и положила их на подставки. Пациентка смутилась от такого действия, но возражать не стала, а вскоре почувствовала маску у себя на лице и от неожиданности распахнула глаза. — Ш-ш-ш… Просто дыши, — Момо гладила Саюри по голове, тем самым будто убаюкивала.       Голова закружилась, и сознание медленно ускользало от Саюри. А вскоре она погрузилась в глубокий сон без сновидений.

***

— Всё, — стягивая с себя маску и надоедливую шапочку, пробормотала Момо. Мисато же сидел и пролистывал журнал уже чуть ли не в пятый раз, но как увидел подругу в дверях, тут же вскочил на ноги. — Как она? — Всё хорошо. Я практически ничего не делала. Есть такие девушки, которые очень эластичные и при половом акте нет никаких разрывов. Ну или парень был весьма умелым, — Момоми пожала плечами. — Там лишь пару небольших швов, которые в принципе не особо-то и были нужны. Но лучше поберечь её несколько дней. А вот на счёт её душевного состояния… Это, конечно, не моё дело, но почему нельзя было оставить девушку в покое, если она так любит его. Или он её бросил? — Момо села за стол и принялась разминать затекшую шею. — Он тоже её любит, — да, Мисато видел, как парень выбежал на улицу в поисках Саюри, — не всё так просто. Ты же знаешь, какая у меня семья, а точнее отец, — он тяжело выдохнул и сел обратно. — Ладно, говорю, это не моё дело, — отмахнулась Момо, — ну, конечно, я помню! Когда тебя на втором году обучения поженили. Мало было Катцу, так ещё и это. Девки в школе чуть с ума не сошли от такой новости, — насмешливо протараторила она. Да, Момо прекрасно помнит, как убивалась по этому поводу, и как ей было плохо. — Да. Столько лет прошло, — невольно Мисато улыбнулся. — Ладно, езжайте домой. Она проспит ещё часа два. Нить, что я использовала, незаметная и в скором времени рассосётся. Примерно через четыре дня всё будет хорошо, но всё же лучше не перенапрягать тело и не носить тяжести. Стоит ли говорить, что секс сейчас в табу? Это и дураку понятно. Но к свадьбе уже всё будет в порядке. Она девочка здоровая, и всё у неё там хорошо, — дав рекомендации, Момо протянула папку с документами Мисато. — Спасибо ещё раз, Момо. Я вышлю деньги через водителя. — Можешь и сам завести в любое время, — она заигрывающее глянула на Мисато, от чего он лишь улыбнулся. Он прекрасно понял намёк, и если это то, что хочет эта девушка за такую помощь, то он с радостью сделает это. Мисато прошёл в операционную и от вида своей сестрёнки чуть не пустил слезу. Бледная, с растрёпанными волосами, чёрными кругами под глазами и таким осунувшимся лицом. Она лежала накрытая по грудь простыней. Мисато, не мешкая взял Саюри на руки и направился к двери. Момо послушно открывала и придерживала двери перед Мисато. Она так же достала ключи от его автомобиля из кармана и, отворив заднюю дверь, дала возможность Мисато положить сестрёнку на сидения. Он бережно положил её и, поправив простынь, закрыл дверь. — Я позвоню. До встречи, Момо, — Мисато напоследок одарил ту улыбкой, и взяв ключи и папку из её рук, сел в машину.       Мисато старался ехать мягко и спокойно, он начинал тормозить задолго до светофоров, чтобы сестрёнка ненароком не упала. Поэтому путь до взлётной площадки занял немного больше времени, чем обычно. Уже там Мисато засунул в сумку Саюри папку и передал её охраннику, сказав, чтобы нёс в самолет. Сам же Мисато бережно взял Саюри на руки и понёс на борт.       «Всё осталось позади… Ты молодец, Кнопка» уже сидя в вертолете, Мисато гладил сестренку по волосам и легко улыбался. Теперь главное ничего не испортить. Сейчас всё уладилось и всё будет хорошо, главное следовать правилам.       Благо отца не оказалось дома, когда они приехали. Саюри всё ещё спала. Мисато приказал отнести вещи, а сам понёс в её гостевую комнату, чтобы ей не мешали отдыхать. Оставив Саюри на футоне, он попросил переодеть её, а эти вещи и простынь выбросить. В доме Ямагути не принято болтать о чём-либо, а уж тем более о том, что касается членов семьи, поэтому Мисато даже не стал уточнять, что это должно остаться в тайне. Саюри начнёт жизнь с чистого листа, и Мисато верил, что всё у неё будет хорошо.

***

      Дайки гонял на мотоцикле без оглядки. Он побывал уже в двух аэропортах. Естественно первым стал главный аэропорт Токио — Ханэда, но там никто не видел чёрного мустанга с номерами, которые Дайки полностью не смог запомнить. Да и такие машины тут не редкость. После он поехал по личным взлётным полосам за пределами Токио. Побывав в одном из них, Дайки также не нашёл машины и стремглав помчался дальше. Он выжимал из своего байка максимум. Он не успокоится, пока не найдёт её. Аомине ни на секунду не сбавлял скорости. Вот он уже мчался по пустынной улице в сторону входа на взлётную полосу. — Стой! — Самому себе прокричал Дайки, когда заметил то, что искал. Чёрный мустанг выворачивал из-за угла, и Дайки бросился ему наперерез, заставляя тем самым остановиться. Из машины тут же выскочил мужчина в строгом костюме и попёр на Дайки. — Ты что творишь, придурок?! — Где Ямагути-сан? — Ямагути-сама улетел в Киото с сестрой, — мужчина сразу присмирел, когда услышал фамилию своего хозяина. Мало ли кем этот парнишка приходился Мисато, а последний был весьма жестоким. Поговаривали, он в плане наказаний даже хуже своего отца. И ему крайне не хотелось попасть под горячую руку хозяина. — А как же… — Дайки переводил взгляд то на машину, то на испугавшегося мужчину, — а куда конкретно? Вы адрес знаете? — Что ты! Нам о таком не положено знать. Парень, я спешу, у меня ещё много работы. Освободи дорогу, — мужчина ещё раз бросил оценивающий взгляд на странного паренька и сел в машину. Дайки нехотя отъехал, уступив дорогу после того, как ему пару раз посигналили. Он должен узнать адрес, он должен вернуть её. И тут его осенило. Саюри заполняла анкету волонтёра в больнице, где работает его мать, и там был адрес регистрации. Дайки надел шлем и, развернув байк в обратном направлении, помчался в больницу к матери. Он обязательно вернёт её…