I remember

— Аомине Дайки, согласен ли ты взять эту женщину в жены? — Согласен, — незамедлительно ответил парень и смотрел на будущую супругу. Весь его вид показывал, как он счастлив. Одетый во всё белое, он смотрелся ещё прекраснее. И сейчас, стоя у алтаря, на его лице играла счастливая улыбка. В зале не было никого, лишь он, она и священник. — А ты… — священник запнулся и, фыркнув, захлопнул библию. — Простите! Мне сложно выговаривать её имя! — крикнул он. — Стоп! — послышался голос откуда-то сбоку, и вся романтическая обстановка тут же будто испарилась. По площадке стали бегать стилисты, поправляя грим и одежду актёров, а что до Дайки, так он моментально изменился в лице и прошёл до своего стула. Он понял, что ругань эта надолго и решил отдохнуть.       Сидя на стуле, он искоса поглядывал на свою партнёршу по фильму. Красивая, ничего не сказать, но всё равно это было всё не то. Дайки очень придирчиво подходил к выбору сценария, ролей и партнёров по фильму. В этом же боевике ему понравилось всё, ну не считая того, что актерский состав был не особо хорошим, но всё восполнял захватывающий сюжет, что даже захотел использовать своё имя. Он в главной роли. Отставная машина для убийств, который решил завязать со всем, ибо встретил невероятно прекрасную девушку, в которую влюбился без памяти. Но она оказывается дочерью одного из тех, кому Дайки неоднократно переходил дорогу, и соответственно их брак невозможен. Но что он, что она желали быть вместе и решились заключить брак в тайне ото всех. Однако друг, которому доверяла девушка, сдал её и Дайки отцу, и будучи психопатом-убийцей тот убивает дочь. И в итоге Дайки убивает их всех во имя мести и любви к той единственной, которая смогла растопить лёд хладнокровного наёмника. Вот такой вот сюжет фильма. Дайки он очень приглянулся, и он был не прочь примерить костюмчик убийцы. К тому же там присутствовала его любимая тема — запретная любовь.       Дайки нравилось сниматься в фильмах. Ему нравилось погружаться с головой в новую придуманную жизнь, нравилось испытывать эмоции. Он мог сделать всё, изобразить кого угодно, потому что не было его настоящего, была лишь идеальная оболочка, с пустотой внутри, на которую так хорошо ложились роли. Аомине стал одним из самых востребованных актёров. За него боролись и старались всячески угодить придирчивому парню, ведь где бы он не снимался, он производил фурор. Будь то комедия или же драма. Последнее у него получалось особенно хорошо.       Недавно он получил премию Оскар как лучший актёр. К слову у него было очень много наград. Вправду жизнь непредсказуема, никто и подумать не мог, что некогда баскетбольный раздолбай и ленивый парнишка с Токио станет потрясающим актёром. Кстати о баскетболе. Дайки отыграл пять сезонов вместе с Кагами в одной команде, принося огромные гонорары и громкие победы, но потом он полностью ударился в кино. Это был его наркотик, без которого он не мог жить. И вот сейчас он испытал очередную спасительную дозу эмоций. Он смотрел на эту красивую девушку в белоснежном платье, что так мило улыбалась, и в его голове моментально стал рисоваться образ Саюри. Что она сбежала от Сейджуро, от всех и сейчас выйдет за него замуж.       Он до сих пор помнит фотографии с её свадьбы и как она была прекрасна, никогда более совершенного он не видел в жизни, и никогда не увидит, она по прежнему была дорога ему.       «Интересно. Как ты там поживаешь?» Он слышал от Рёты, что она была счастлива, её деткам уже по десять лет, что они так же как играют в баскетбол. «Живёт как сыр в масле…» подумалось Дайки. Да, ему было безумно завидно, что она счастлива не с ним, что просыпается утром не в его объятьях. — Дайки, пора на площадку!       Аомине отогнал ненужные мысли и настроился на историю своего фильма. Он должен показать любовь и радость, и нехотя он опять вспомнил её облик…       Закончили снимать лишь к утру. Но Дайки уже привык к такому графику работы и поэтому даже не испытывал усталости. Он сел в свой новенький спортивный автомобиль и, сорвавшись с места, принялся набирать номер. — Привет, придурок, — он всё никак не отучится называть так старого друга, который давно стал чем-то вроде спасательного круга. Да и поговорить на японском он мог лишь с ним. — Привет, дебил. Что надо? — Кагами прижал плечом телефон и, держа маленькую девчушку на руках, свободной же переворачивал блинчики на сковородке. — Давай поиграем, — с каждой секундой спидометр показывал всё больше и больше, но Дайки даже не думал останавливаться. Он любил скорость. Всегда. — Я завтрак детям готовлю. Как в школу уйдут, заскакивай, — Кагами бросил телефон на тумбочку и принялся дальше жарить блинчики. — Папа! Я хочу пипи! — малышка, что сидела на руках отца, стала ёрзать, чем мешала своему папе готовить завтрак. — Анна! Твою мать, забери ребёнка с рук!       Дайки ещё немного послушал семейную баталию, но, вскоре прервав звонок, кинул телефон на соседнее сиденье. Он покрепче ухватил двумя руками руль и выжал педаль газа на максимум.       Через некоторое время, он подъехал к одному из массивных домов в элитном районе города. Как раз вовремя. Кагами провожал своих детей на автобус. Дайки порой казалось, что в семье жена он, а не Анна. Эта девка лишь как свиноматка рожала детей, привязывая тем самым успешного спортсмена к себе. Она вообще почти не занималась детьми, она любила лишь себя и деньги друга. Дайки крайне не любил эту девушку, которая даже пыталась заполучить лакомый кусочек от него самого. Кстати детей у Кагами было уже трое, две дочери и сын. И младшенькой только недавно исполнилось три. Спортсмен души не чаял в своих детях, что не могло не умилять.       Дайки вышел из машины и, поставив её на сигнализацию, медленно поплёлся к другу, который заметив его, остановился. Мужчины взялись за руки и похлопали друг друга по спине. Приветствие, которое уже приелось с годами. — Ты когда уже приучишь свою женщину к порядку? — язвительно выкинул Дайки, он всегда прикалывался над ним. — Ты просто каблук какой-то. — Ничего я не каблук! — вспылил баскетболист, и они оба направились за дом, игнорируя главный вход. — У самого-то нет детей, и поэтому не знаешь, что это такое.       И вправду, у него нет детей, нет даже той, с которой, возможно, он бы смог сотворить это маленькое чудо и быть счастливым, но он не хотел этого. Точнее не хотел обязывать себя быть с кем-то, ведь знал, что рано или поздно она надоест и просто он не сможет находиться рядом с той или иной женщиной.       Придя на баскетбольную площадку, Дайки стянул с себя пиджак и рубашку, оставаясь лишь в брюках. Кагами же сбегал за мячом и вскоре начал разминаться. — Не хочешь вернуться в команду? Тебе были бы рады, — Кагами отдал пас другу и встал в защиту. — Нет. Я не могу уделять так много времени баскетболу как раньше, — Дайки сделал обманный манёвр и резко сменил темп, устремляясь к кольцу. Всё же мышцы всё помнят, и Дайки нисколько не утратил былых навыков. — Я видел твой новый фильм. Крутой, кстати. А ты сейчас над чем-нибудь работаешь? — разговаривая, Тайга попутно блокировал атаки друга и пытался перехватить мяч, но у него этого не получалось. — Угу. Работаю, — он принял похвалу как должное. Дайки уже давно перестал отвечать на похвалу, уж слишком много её было. — Слышал, ты сделал, что хотел. До сих пор не верится, что тот наш пьяный бред приняли всерьёз. — Просто генеральный директор этого завода — моя большая фанатка. Всего-то нужно было улыбнуться и позаигрывать. — И что ты будешь делать? Зачем тебе это? — Кагами знал всю историю от начала и до самого конца. Дайки как-то раз рассказал ему, когда тот пришёл в хлам пьяный к нему. Он до сих пор видел, как друг порой тормозил на каком-то моменте и вспоминал её. Ему было жалко Дайки, но уже ничего не поделаешь, всё в прошлом. — Я не знаю, на кой чёрт мне всё это сдалось. А хотя… — всё же ему спокойнее думается, когда он играет. Постепенно в голове созревал план, который родился так спонтанно. А всего-то стоило краем ухо услышать от какой-то женщины, что её завод собирается выкупить компания Акаши Сейджуро. Дайки просто не мог пустить это на самотёк. Возможно, это был сам подарок судьбы. — И спустя столько лет ты… — Всегда, — измученно перебил его Дайки. Он не хотел слышать этих слов. Они больно резали по его израненному сердцу. Он понимал, что это до боли глупо и безрассудно любить ту, что растоптала. Ту, что забыла о тебе. Ту, что вычеркнула тебя из жизни. Ту, что уже больше десяти лет живёт и радуется жизни с другим. — Ясно, — тяжело вздохнул Тайга и не стал говорить ничего против. Он знал — это бесполезно. — Я хочу съездить домой, — Дайки резко развернулся спиной к кольцу и, пробежав вперёд, кинул мяч в корзину. — К родителям? — Кагами подобрал мяч, и теперь была его очередь нападать. — Да. К ним тоже… — он несомненно хотел было увидеться с родителями, но больше всего он хотел увидеть её. Посмотреть, как она изменилась, как живёт, и счастлива ли она. Вновь услышать её смех, увидеть её милые ямочки на щеках и почувствовать тепло её кожи.       Он никогда не забудет те прекрасные времена, проведённые с ней, никогда не забудет данное обещание быть вместе навсегда. Пусть он шёл один по этому пути, но он никогда не забудет её, он будет помнить свою первую и единственную любовь. Даже закрывая глаза, он всё ещё видел их вместе. Все воспоминания о тех прекрасных временах он будет трепетно хранить в своём сердце. Пусть каждый раз это будет приносить боль, и эти дни уйдут в вечность, он никогда не забудет их до самого конца. Он будет помнить…       Он добился их мечты, он сделал всё, что обещал ей, и теперь он был готов вернуться…

***

      Утром стояла относительно хорошая и приятная погода. Самое оно для серфинга. Лос-Анджелес славился своими волнами.       В роскошном доме с видом на пляж, на кровати лежал мужчина. Он был идеален: накаченное тело, смуглая кожа, лицо без единого изъяна. Один его вид заставлял девушек сходить с ума, однако у него была спутница в жизни. Девушка, под стать ему. Подтянутое тело, длинные чёрные локоны и ярко-голубые глаза. Эта девушка сейчас ходила нагишом по дому и варила кофе. Дайки нравилось наблюдать за ней, особенно со спины. Он бросил ещё один взгляд на девушку, а вскоре откинулся на подушки и, закрыв глаза, стал судорожно думать, как организовать встречу с Саюри и передать завод ей. Лёгкий морской ветерок колыхал длинные шторы, которые прикрывали выход во двор. В этом доме он мог чувствовать себя спокойно и умиротворённо. Рядом с этой девушкой он хоть мог расслабиться и спокойно жить.       Дайки жил в тумане отупляющей тоски, и, чтобы окончательно не сойти с ума, работал как проклятый. Помимо всего этого, он владел довольно успешной компанией спортивной одежды, которая стремительно развивалась. Красивый, богатый, холостой, и к тому же ещё бывшая звезда NBA. О таком мужчине можно только мечтать.       Из раздумий его вывело нежно прикосновение девушки. Она провела рукой по его груди, и как только Дайки открыл глаза, она протянула ему кружку с кофе. — Сходим в ресторан? — проговорила девушка и прилегла рядом с Дайки, а он же в свою очередь принял сидячее положение и потихоньку попивал ароматный напиток. — Работы много, — как обычно сухо проговорил Дайки, даже не взглянув на собеседницу. — Можем сходить на пляж, если хочешь… — Не хочу. — А можем просто прокатиться на яхте. — Нет. — Ладно, я просто предложила… — девушка села и стала глядеть ему в глаза. Она всю себя отдавала, лишь бы он был с ней. Она действительно любила его. — Чего ты хочешь, Дайки? — В смысле? — он одним залпом выпил остатки напитка и поставил пустую кружку на прикроватную тумбочку. — От меня. Ты смотришь на меня, но будто не видишь. Женщины чувствуют, если мужчины, глядя в её глаза, видят другую, — ей было обидно за то, что он не замечал её трепетных чувств. Она с ним вовсе не из-за денег, не из-за того, что он красивый или ещё что-то. Она просто полюбила его. Всего и без остатка. — Я бы хотел дать тебе всё, чего ты ждёшь. Правда, но не могу. Просто потому что ничего нет. Всё сломано. Понимаешь, Саша? У меня ничего нет, у меня пусто внутри, — он нашёл своё утешение в объятьях восходящей звезды кинематографа. Она была поразительно похожа на Саюри. Тем самым она и зацепила его, но всё же это было не то. — Мне надо уехать в Японию, — каждый день он мучил себя вопросами о том, достаточно ли он хорош, чтобы вновь встретиться с ней, чтобы вернуть себе. Он больше не мог терпеть, он и так добивался всего этого слишком долго.       Саша молчала. Она прекрасно понимала, что никогда не сравнится с той девушкой в его фотоальбоме, что она никогда не будет для Дайки той, которую он зовёт во сне, Саша никогда не сможет заменить ему эту Саюри. Она была лишь плохая копия её, с которой можно притупить боль одиночества, но ей и этого хватало, она старалась не жаловаться и всегда улыбалась ему. Но что будет, если он вернёт эту девушку? Она окажется на улице? Да, именно так. Её сейчас терпят лишь потому, что Дайки за неё заступается и никто не смеет ему перечить, а так бы с ней давно бы распрощались, она понимала это. Девушка наблюдала за тем, как пока ещё её мужчина в спешке одевается и пакует чемодан. Она не сможет его остановить, у неё нет на это права…

***

      Три месяца назад: — Да говорю тебе, что я без понятия, что это за фирма, кто хозяин и какого дьявола он хочет передать завод лично мне! — Саюри была вне себя от злости, ибо её муж обвинял её в необоснованной измене, в том, что она купила завод и скрывала от мужа и много чего ещё. — Ты издеваешься на до мной?! Ты совсем с ума сошла?! Что за жизнь на стороне ты крутишь?! — Сейджуро, кажется, вообще не слышал, что говорила ему жена. Он продолжал настаивать на своём. Он жестикулировал одной рукой и иногда бросал взгляды на Саюри, но в целом он следил за дорогой. — Ты что, глухой?! Я тебе ещё раз говорю, что никаких заводов я не брала и не с кем я шашни не кручу! — А вот это что?! — Сейджуро достал из папки бумагу, подтверждающие покупку.       Однако в следующий момент всё перед глазами поплыло, и последнее, что увидел Сейджуро, — это окровавленное лицо жены.

***

— Давай! Шевели ногами! Если мы не спасем её, Ямагути-сама с нас шкуру спустит, как с того водителя! — крики, беготня и суматоха в коридоре отдавалась эхом в голове Сейджуро. Он еле разлепил веки, которые будто весили тонну и осмотрелся. Несомненно он был в больнице. Эти белые стены, жёсткие кровати и противный запах медикаментов. Справа в районе виска будто кто-то бил кувалдой и хотелось кричать от этой боли, но Сейджуро лишь поморщился и закрыл глаза, чтобы хоть как-то унять боль в виске. Он судорожно пытался вспомнить, что произошло и что он делает в больнице. — Саюри! — тут он вспомнил всё, что произошло, и резко сел на кровати. Голову тут же пронзила ужасная боль, с которой Сейджуро никак не мог совладать. Он схватился руками за голову и крикнул что есть мочи. В палату тут же забежали врачи и стали укладывать Сейджуро обратно на кровать. — Вам нельзя вставать, у вас сотрясение. Берегите себя, Акаши-сама! — Саюри… Где моя жена?.. — скрипя зубами от боли, Сейджуро всё же смог выговорить эти слова. Помимо телесной боли, он испытывал и душевную. Он боялся, боялся за свою любимую. И если с ней что-то случится, он не переживёт этого, и никогда не простит себя. — Ваша жена в операционной, врачи борются за её жизнь, — тихо проговорил врач и уже вновь укладывал Сейджуро обратно на кровать, ведь он начал опять вскакивать с неё и кричать что-то смутно похожее на имя любимой. Ничего не оставалось, как вколоть ему успокоительное. — Саюри… — смог прошептать Сейджуро, прежде чем вновь погрузиться в сон. Лишь после того, как он прекратил вырываться, врачи облегчённо вздохнули и покинули палату.       Сейджуро отделался сотрясением, ссадинами и небольшими порезами, а вот Саюри пострадала намного сильнее. Когда медики прибыли на место аварии, то они думали, что та уже мертва. Ей полностью разорвало левый бок. Именно в дверь, где сидела Саюри, влетел пьяный водитель на немалой скорости. Сейджуро не нарушал правил и спокойно ехал по главной дороге, а этот же шумахер вылетел с прилегающей и просто смял левую сторону автомобиля. Сейчас же медики заново собирали брюшную полость Саюри. Она оказалась стойкой, но её жизнь висела на волоске. Врачи давали совсем не утешающие прогнозы. Райто как загнанный в угол зверь готов был разнести всех и каждого, если ещё раз услышит, что его дочь может погибнуть. Смерть дочери он не переживёт. Все боялись этого человека. Он ходил взад-вперёд у двери операционной и ждал. Его привычный белый костюм окрасился местами в алый цвет, что несомненно настораживало, так как Райто не присутствовал при изъятии Сейджуро и Саюри из-под обломков машины, и оставалось лишь одно, что он прикончил того ублюдка, что посмел сотворить такое с его семьей. Да, недавно подтвердили, что этого горе-гонщика отпустили из участка, и теперь одному богу известно, что с ним сделали и где теперь валяется его тело. Мисато же сидел на кресле и старался унять страх. Он не мог поверить, что всё это происходит с его семьей.       Но тут лампа погасла, и из дверей вышел пожилой мужчина. — Мацуба! Не молчи! — Райто тут же подбежал к старому другу и с надеждой смотрел на него, но взгляд и тяжёлый вздох ему крайне не понравился. — Её жизни ничего не угрожает, — после последовали крепкие объятья. Ноги Райто даже подкосились от облегчения. Как же он был рад услышать эти слова. — Но ребёнок погиб и нужен будет как минимум месяц реабилитации. — Как… Погиб? — эта новость буквально выбила воздух из лёгких. Он так ждал ещё одной радости в его семье, и тут трагедия на трагедии. — Ну а как ещё? Её чуть на пополам не разрезало. Хорошо что хоть она осталась в живых…       Райто сел рядом с Мисато и запустил пальцы в волосы. Саюри с ума сойдёт, когда узнает про смерть её ребёнка. Мужчина не знал, что теперь делать и как быть. Но надо было сначала поднять их на ноги, обоих. Мисаоми решили не тревожить. Он сейчас в другой стране улаживает конфликты, и эта новость собьёт его с толку. Всё равно их жизням ничего не угрожает, что не могло не радовать.

***

      На утро Сейджуро не отходил от операционной и просил его туда впустить. Даже несмотря на указ врачей, он всё равно вылез из кровати. У него была депрессия, он во всём винил себя. Он твердил, если бы не его пререкания, если бы он не начал ту ссору, он был бы внимательнее и успел бы заметить машину, и всего этого сейчас не было. Его также накрывала паранойя, а что, если он её больше не увидит? Что, если она умрёт из-за него? Сейджуро успокаивали как могли. С Саюри же всё было хорошо. Её состояние нормализовалось, и врачи сказали, что через три дня её переведут в обычную палату.       Сейджуро не отходит от кровати жены. Когда он впервые её увидел, он чуть с ума не сошел. Худющая, вся в синяках и порезах с гипсом на левой руке, ноге и шее, слипшиеся волосы, а над правым виском они и вовсе были выбриты, и там виднелась повязка.       Саюри так и не пришла в себя, Сейджуро поселили в одну палату с женой, и он днями напролёт был с ней. Держа её руку, говорил и говорил о том, что сожалеет, что это всё из-за него и этой дурацкой работы и его глупой ревности. Что он не сможет жить без неё, но она так и не открывала глаз. Детей же не пускали к маме, и лишь Сейджуро выходил к ним и говорил, что она скоро проснётся. Хотя у самого был просто ураган в душе и он сам надеялся и верил, что скоро она очнётся, но этого не происходило.       Сейджуро отошёл от дел, и пока всем вновь управлял его отец. Сейджуро сказал, что не выйдет из больницы, пока Саюри не очнётся. Он уже оклемался и напоминало об аварии лишь пару царапин на теле и иногда лёгкое головокружение.       Он спал по нескольку часов на день, и то, возле её кровати, сидя на стуле. И вот очередной ночью Сейджуро всё так же сидел у её кровати и гладил по руке. — Милая… наши мальчики очень переживают и скучают по тебе. Прошу, не оставляй нас одних и приходи в себя, я знаю, ты слышишь меня… — он привстал со стула и легко коснулся её лба, а по щекам вновь начали скатываться слёзы и разбивались о её лицо.       Тут Сейджуро почувствовал, как пальцы Саюри начали сжимать его руку, а вскоре она чуть приоткрыла глаза.       Всё было не важно и весь мир был лишним. Она жива, она пришла в себя. Сердце Сейджуро готово было выпрыгнуть из груди, он был счастлив…

***

      Наши дни: — Как же тут жарко, — недовольно произнёс Дайки и, взвалив на плечо небольшую сумку, направился прочь из аэропорта. Как только он переступил порог, то его тут же окружили фотографы и всевозможные репортеры. Охрана актёра сдерживала поток любознательных людей и бешеных фанатов как могла, и в центре импровизированного круга шёл предмет воздыхания миллионов женщин. Наконец-то дойдя на автомобиля, он залез внутрь, и машина тут же тронулась, но настырные фанаты так и долбили в окна, что порой вызывало панику у Дайки. Он, конечно, привык к толпам фанатов, но они вели себя адекватно, нежели эти.       Подумать только… Он не был на родине целых десять лет. — Куда ехать, господин? — К родителям, — незамедлительно ответил Дайки. Да, первым делом нужно будет повидаться с родителями. Они уже с утра ждут приезда единственного и любимого сына.

***

— С приездом! — как только Дайки переступил порог дома, раздался громкий крик его мамы. Он был очень рад их видеть. — Я так соскучилась, Котёнок! — мама повисла на шее любимого малыша, как она упорно продолжала его называть, и плакала от счастья. Дайки же приобнял мать и гладил её по волосам. Ему было стыдно за то, что приехал он к ним лишь спустя такое долгое время, он был рад, что с ними всё хорошо. Пока Сузу плакала в плечо сына, он успел поздороваться с отцом. А какого же было его удивление, когда он увидел Тетцу. Бывшая тень спокойно себе стоял в стороне, а за ним маленькая девочка, которая то и дело пряталась за папой. — Ну хватит тебе. Он, наверное, устал и проголодался, — как обычно грубо бросил отец, и Сузу тотчас отлипла от сына, вытирая слёзы. Гордость просто переполняла её! Она знала каждый фильм своего чада наизусть, всегда звонила ему и узнавала, как он там поживает. Она безумно скучала по нему. Пусть они пару раз летали в Америку к сыну, но они видели его даже там крайне мало. Он мог пропадать на работе сутками, а то и больше. Сейчас же он вернулся домой, и ничего не помешает им провести время вместе.       Сын приобнял Сузу за плечи и повёл в сторону кухни, куда уже направились все остальные. Дайки скинул сумку с плеча и оставил её в прихожей на полке. Прямо как раньше. Тут ничего не поменялось.       Все расселись вокруг стола, и Дайки сразу же обратил внимание на свои любимые блюда. Как же он соскучился по маминой еде, по этому запаху родного дома. — Как у тебя дела? Почему ты так долго не приезжал? — засыпала вопросами Момои, как только увидела друга в дверях. — Я был занят, много работы. А так нормально, живу в своё удовольствие, — пробубнил Дайки и принялся поедать креветку в кляре. — Жена и дети есть? А то эти СМИ работают спустя рукава! Хочу знать всё! — Нет у меня жены и детей тоже нет, — Дайки моментально изменился в лице, да и все присутствующие так же напряглись. Момои и забыла, что эта тема табу, да и кто мог предположить, что он ещё помнит Саюри. — Вот, давай ешь! А то поди одним фастфудом питаешься! — Сузу решила сменить тему и положила перед Дайки суши. Он натянул на себя одну из многочисленных масок и мило улыбнулся матери.       Да, он умел играть и вне площадки. Он каждый свой образ мог воплотить в жизнь, когда оно потребуется. И вот сейчас он улыбался и вспоминал с Тецу былые времена, а в душе у него была буря. Ведь он уже давно мог иметь и жену и детей, всё же прошлое его не отпускало и не давало свободно вздохнуть. Он был уверен, что Саюри врала тогда всё, но он не понимал, почему она это сделала и зачем. Но именно с её подачи, с её пинка он имеет всё, о чём только можно мечтать. И теперь имея всё это, он хотел узнать, что было причиной того поступка. Если же деньги, то их у него было хоть отбавляй. Положение в обществе? Да его знал каждый второй в мире. Он хотел узнать, почему всё так? И вернуть её обратно к себе.       Даже несмотря на его теперешнюю жизнь, он чувствовал себя неудачником, одиночкой, трусом, который хотел казаться сильным, идиотом, наполненным лишь болью изнутри, придурком, отбросом… Мир был чертовски несправедлив к нему. Он лишил его самого важного, это души. По сценарию жизни он в роли грустного Пьеро. Дайки не помнил, с какого момента начал смотреть под ноги, а не на небо как раньше, и, протягивая руку, никто не брал её уже вот столько лет.       Семейный ужин закончился, и Дайки решил проигнорировать отель, а лишь взял ключи от его квартиры и отправился пешком до неё. Пока он шёл, былые счастливые воспоминания всплыли в его голове, и от них было и радостно, и грустно. Всё же хорошо, что он не приехал сюда раньше, опять бы страдал и вновь бы делал необдуманные поступки. Сейчас же у него был идеальный план. Он сказал, что передаст права на владение заводом лишь Акаши Саюри и лишь при личной встрече, но зная Сейджуро, он скорее придёт с ней или же устроит приём. Тем было хуже для него. Он на её глазах докажет, что он лучше Сейджуро, что он во всём превзошёл того, кто когда-то разрушил его жизнь.       Не мешкая, он вставил ключ в скважину и повернул его на два оборота, потом последовал ещё один. Он до сих пор помнит, как отпирать этот хрупкий мир, который хранит столько воспоминаний. Он вернулся туда, где раньше было его место…       Дайки оставил сумку на полу, запер дверь и разувшись прошёл в зал. Ностальгия. Хотелось крикнуть. «Детка. Я дома» и чтобы вновь было как прежде. Чтобы она выбежала из их спальни в его большой футболке и поцеловала. Так хотелось, чтобы всё эти года были лишь дурным сном, но Саюри не было…       Квартира пахла одиночеством и затхлостью. Тут давно никто не жил и даже не заходил. Дайки включил свет и слегка зажмурился от резкого свечения в глаза, которые уже привыкли к темноте.       Медленно, будто пробуя воспоминания на вкус, он прошёл на кухню, и вновь волна тяжёлых воспоминаний накрыла его с головой. Две пустые кружки из-под кофе стояли на столешнице. Дайки перед отъездом в последний раз сварил кофе для них и оставил эти кружки тут. И в этом месте, где уже нет её, он снова боролся с одиночеством. — Я верну тебя…