I remember

— Здравствуй, Саюри… — он опять бредил, он опять видел её лицо, вновь разговаривал с ней. Так было два года после её смерти, но потом он смог вылечиться. Путём долгих мучительных процедур, и вот теперь снова он видел её. Но она не отвечала, лишь глядела на него и тепло улыбалась. — Я хочу посмотреть наши вещички, — Сейджуро медленно отошёл к креслу и, опустившись в него, принялся рассматривать содержимое шкатулки, что когда-то она сама сделала своими руками, всю до последнего механизма. Локон её прекрасных волос, он всегда будет хранить его. Её волосы были чем-то неземным и прекрасным, что заставляло открывать рот от изумления. Их парные кулоны. Он помнит, как она подарила кулон ему. В тот день они впервые поцеловались, и именно в тот день Сейджуро понял, что хочет прожить с этой девушкой всю свою жизнь. И обручальные кольца, символ и доказательство того, что их любовь была правдой, что все те года были не вымысел, что когда он был молодым, прекрасным и красивым, с ним была самая удивительная женщина на свете, она принадлежала лишь ему. — Отец, Сатору и дядя Дайки приехали, — высокий, видный мужчина стоял в дверях кабинета отца и ждал, когда он обратит на него внимание. Сакато вырос прекрасной заменой отца, но старый и сварливый дед всё продолжал работать, говоря сыну, что пока он жив, он будет держать компанию в ежовых рукавицах. Ну Сакато был и не против, у него было больше свободного времени, чтобы проводить с семьёй, а главное, с детьми. — Отец! — шумный Сатору протолкнул брата вглубь кабинета, а после кинулся обнимать отца. — О! Это же мамина кукла! У тебе ещё они остались?! — Сатору присел возле Сейджуро и принялся рассматривать изящную работу своей мамы. Сколько бы ни было лет этому сорванцу, у него вечно будет шило в одном месте, пусть он уже и давно был отцом. Если Сакато был сдержанным, и, в общем, мужчиной строгих правил, то Сатору остался таким же заводным парнем с широкой улыбкой.       Сейджуро сложил все дорогие ему вещи в шкатулку и отставил её на столик. — Здравствуй, сын, — старик поднялся на ноги и обнял Сатору. Они не виделись довольно давно. А всё потому что старший сын управлял филиалами за границей, и у него не было возможности приехать, да и его жена та ещё ведьма. — А ты всё тот же мелкий дрищ, совсем не меняешься, — съязвил Дайки и вальяжной походкой прошёл в кабинет. Высокий, подтянутый, и не скажешь, что этому мужчине уже за шестьдесят лет, но лицо выдавало полностью. Морщины покрыли когда-то совершенное лицо Дайки, а былые тёмно-синие волосы стали пепельными. — Не меняюсь, как и не меняется твой юмор, — фыркнул Сейджуро и пожал руку старому другу. Он и забыл, когда они успели стать друзьями, а ведь всё как и она просила, они помирились. Поддерживая друг друга, смогли выкарабкаться из этой ямы отчаянья и алкоголя.       Отцов и сыновей позвали к столу, и, обсуждая инновации в компании, они направились в обеденную.       Прошло уже тридцать лет с того момента, как умерла та, что подарила любовь и всю себя этим мужчинам. И каждый для себя всегда будет помнить её по разному, но объединять их будет одно — безграничная благодарность за прекрасные воспоминания…

***

— Милый… Проснись…       «Этот голос… Саюри…» Не хотелось ничего, лишь просто наслаждаться этим родным теплом, которое он не чувствовал столько лет… — Не хочу… — не открывая глаз, Сейджуро лишь сильнее прижал любимую к себе. Он чувствовал её нежную кожу, её ласковые прикосновения, её размеренное дыхание, слышал стук её сердца… — Ты уверен? — Да… — Мы его теряем! Разряд! — врачи уже битый час боролись за жизнь Акаши Сейджуро, но он упорно не хотел выходить из комы. Он играл с Дайки на заднем дворе в баскетбол и внезапно упал и больше не поднялся. Пусть медики и подоспели вовремя, но сейчас его сердце отказало и прекратило биться. Всё решится в эти минуты… А ведь он мог бы прожить больше, если бы согласился на пересадку сердца, но он упорно продолжал упрямиться и говорил, что это сердце принадлежит ей и ни за что на свете он с ним не расстанется. Сыновья не стали перечить, зная, как отец любил и до сих пор любит свою жену. За эти тридцать с небольшим он даже не думал вновь жениться. Да, он утолял свои физические потребности, но и то довольно редко и под большим количеством выпитого алкоголя. Он не воспринимал никого кроме своей любимой супруги. Те два года после её смерти Сейджуро был сам не свой. Он перестал интересоваться компанией, своей жизнью, семьёй. Он лишь проводил всё время в её мастерской и бродил там целыми днями, при этом будто разговаривая с ней. Месяц пьянки, а после это состояние. На него даже не действовали просьбы сыновей, он продолжал упорно разговаривать с ней, Сейджуро просто сходил с ума. И если бы в тот момент Дайки вновь не появился на пороге их дома, если бы этот бескомпромиссный чурбан не избил Сейджуро до полусмерти, то вероятнее всего, он бы и не прожил до этого дня. Дайки кричал, бил Сейджуро и при этом слёзы скатывались по его щекам. «Ублюдок! Ты жил с ней больше десяти лет! Ты был счастлив! Я же был счастливым всего месяц, и ты сейчас смеешь опустить руки?! Она подарила тебе детей!» Эти слова вернули Сейджуро в реальный мир. Он снова смог нормально мыслить, и вместе с Дайки они избавились от всех её вещей, но всё же некоторые детали он не смог сжечь. Шкатулку, что она сделала для него, их кулоны, обручальные кольца и несуразную деревянную вешалку. Он вспомнил, как упорно не хотел вести её домой, ссылаясь на то, что она покарябает салон, но всё же Саюри тогда настояла на своём, и не зря… — Я устал, Саюри… Очень устал… — чем больше он был рядом с ней, тем всё больше превращался в себя прежнего. В крепкого, сильного и статного мужчину, что всегда был рядом с ней, когда она была жива. Он устал жить. Просто устал… — А как же наши дети? — Саюри нежно водила пальцем по груди мужа и просто наслаждалась его присутствием, она так соскучилась… — Они уже взрослые, — уже молодой парень, как при их первой ночи вместе, навис над любимой и не спеша открыл глаза. Как он скучал по ней… По её глазам, по её лазурным глазам, что всегда светились радостью и позитивом, и даже сейчас, там присутствовала эта нотка наивности, как и раньше. Он не хотел возвращаться, он хотел остаться тут с ней навсегда… — Теперь мы сдержим наше обещание… — долгожданный поцелуй. Сейджуро лишь сильнее прижал любимую к себе, запустив пальцы в её шелковистые волосы. Теперь он точно никуда не уйдёт, он сдержит своё обещание, данное ей… — Всё… Хватит. Время смерти семнадцать-сорок два, — сделав запись, врач устало сел на стул и провёл рукой по вспотевшему лбу. Они не смогли спасти его, или же он просто не хотел возвращаться в этот мир? Многочисленный медперсонал сняли свои шапочки и склонили голову в знак признательности столь потрясающему человеку. Он помог многим детям обрести семьи, мечту, жизнь… Акаши Сейджуро — человек достойный уважения. И умер он с улыбкой на лице. — Простите… Мы сделали всё возможное, — пожилой мужчина вышел из операционной и скрепя сердцем, сказал сыновьям и другу погибшего столь ужасную новость. Сатору, Сакато и Дайки стояли, словно без лица. Да, они знали, что Сейджуро болен, что неизвестно, когда его сердце не выдержит то ли физических нагрузок, то ли душевных терзаний. Ведь он снова стал вспоминать её… Он снова стал разговаривать с ней. Он говорил сыновьям, что мама зовёт его к себе, что ночью приходит к нему и не хочет отпускать, и он был счастлив. — Ему там лучше. С мамой… — Сатору попытался улыбнуться, но из-за невольных слёз, улыбка получилась натянутая. Он был рад за отца, что он наконец-то нашёл покой, что теперь они будут вместе, но как же это было больно терять дорогих тебе людей. Опять эта пустота образовалась внутри. Если когда умерла мама всё было иначе, все не знали, как дальше жить, как они будут без любимой мамочки? То сейчас им было проще. Нет, не потому что они не любили Сейджуро, они любили родителей в равной степени, просто они уже взрослые, самостоятельные и сильные, и они смогут жить, ведь смерть это неизбежно…

***

      Жёлтые листья кружили в небе, а поднимал их лёгкий ветерок, что гулял меж надгробий. Тут было тихо, даже слишком, можно было услышать стук собственного сердца. Безлюдно. В округе не было никого, лишь один седовласый мужчина стоял напротив двух надгробий. У одного из них лежал красивый букет из белых калл, а у другого же мужчина выливал на землю бутылку с любимым виски Сейджуро. И когда та опустела, он засунул её в карман. Тяжело. Дайки подкурил две сигареты. Присев, он воткнул одну вблизи надгробия Сейджуро, а вторую же стал медленно раскуривать. — Ты опять меня победил, капитан? — лёгкая улыбка тронула губы бывшего баскетболиста. Дайки снова проиграл… Снова Сейджуро опередил его, снова он был с ней. С той, что сделала его счастливым, с той, что подарила ему сына, с той, что любила его… — Когда я умру… Мы будем вместе, Саюри? — сигарета в земле медленно тлела, а Дайки всё продолжал сидеть на корточках и ронял непрошеные слёзы, которые так упорно пытался скрыть. Он терпел. В больнице, всю церемонию, он не проронил ни слезы, но сейчас же вокруг никого не было и можно было дать волю эмоциям. Теперь не стало и его друга, того, кто разделял его боль утраты любимой. Теперь не с кем будет выпить, поговорить по душам, вспомнить прошлое, он вновь остался один… Все те приятные и в то же время мучительные воспоминания, которые он упорно прятал, всплыли в его голове. Каждый день, каждый час, каждую минуту он помнил. Помнил всё вплоть до всех прикосновений и слов, сказанных ею… И сколько бы ни прошло времени, он будет помнить…