Бей моё сердце

Сердце стучало слишком быстро, и я боялась, что в какой-то момент оно может просто не вынести и внезапно остановиться. Руки потели, сколько я не вытирала их о штаны. Это конец. Эрик сделал всё, чтобы я не задерживалась в Бесстрашии, и у него всё-таки вышло. Это было лишь вопросом времени. Куда смотрят Лидеры Бесстрашия? Неужели у Эрика настолько развязаны руки, что оба моих боя без всяких вопросов были поставлены с первыми неофитами в списке урождённых и списке прибывших? Сейчас на ринге дрались Уилл и Молли, а я не могла не возвращаться взглядом к Питеру. Когда он увидел, кто его окончательный противник, то лишь приподнял брови и недоверчиво склонил голову. Будто бы под другим углом моё имя можно было прочесть как-то иначе. Он даже не удивился. - Чарли, - Тобиас положил руку на моё плечо и отвёл в сторону. Лоб нахмурен, взгляд серьёзнее обычного. – Они не имели права ставить тебя против него. Я буду… - Нет, ты ничего не сделаешь, Тоби, - выдохнула я, заламывая пальцы в разные стороны. – Эрик не успокоится, пока меня не вынесут отсюда ногами вперёд. - Чёрт, это только наши разборки, - почти прорычал Четыре, больше обращаясь к самому себе, чем ко мне. – Почему он втягивает в это моих близких? - Потому что тебе будет больно, а ему только это и нужно. Эрик никогда не добился бы ответной реакции от Тобиаса, если бы я не появилась здесь. До этого он был идеальным и непробиваем бойцом, у него не было настолько сильных привязанностей, на которых можно было поиграть. Но тут очень удобно заявилась сестрёнка, которая даже не умеет как следует постоять за себя. А лидерство во фракции позволяет ему творить почти всё, что в голову взбредёт, и оставаться ни при чём. Я, конечно, не могла залезть Эрику в голову, но не нужно было быть Эрудитом, чтобы считать его мотивы. Уилл нокаутировал Молли, и Дрю оттащил её с ринга. Я нервно сглотнула и почувствовала, как слабеют ноги. - Тобиас, мне страшно, - призналась я, чувствуя, как паника накрывает меня с головой, с каждой секундой всё больше. - Всё будет хорошо, - брат положил обе руки мне на плечи и посмотрел прямо глаза, стараясь подбодрить. Вряд ли он верил в то, что сейчас говорил. - Питер ненавидит меня, - скривилась я. – Эрик поэтому и поставил его в пару со мной. Не только потому, что он первый. А потому, что он ненавидит. И может даже довести дело до логического конца. Что-то на душе скребло: я всё же не чувствовала чистой правды в своих словах. - Он тебя не убьёт, - уверенно сказал Тобиас, сжимая мои плечи чуть сильнее. – Во-первых, я ему не позволю. Во-вторых, он трижды спас тебя на испытании, Чарли. Единичный случай может быть случайностью, но три? Это уже система. Он мне не нравится, но если бы он хотел убить тебя, ты бы это уже поняла. Его слова и его голос успокаивали, и стало чуть лучше. По его глазам было видно, что теперь он не врал мне, чтобы я расслабилась. Он говорил то, что думал. - Следующие, - скомандовал Эрик, появившийся неизвестно откуда как раз к нашему поединку. Даже идиоту понятно, что он пришёл сюда только для того, чтобы полюбоваться на то, как получает сестра Четыре. Питер уверенным шагом вышел на ринг. На его лице не было никаких сомнений или растерянности: он был уверен в себе и ухмылялся, как и обычно. - Надери ему задницу, Чарли, - Кристина ободряюще улыбнулась, Трис подняла вверх кулак, а Четыре мягко подтолкнул меня в сторону ринга. Но все без исключения понимали, что это мои последние минуты в Бесстрашии. Я глубоко вздохнула и шагнула навстречу своему концу. POV Питер Она выглядела бледной, но не испуганной. Лицо было решительным, а походка гордой. Она считала, что совсем скоро её здесь уже не будет, и собиралась проиграть мне с достоинством. Убогая даже не понимала, насколько легко можно было её раскусить. Я сощурился и слегка склонил голову набок, смотря, как она поднимается ко мне. Я всегда очень хорошо скрывал свои эмоции, и едва ли кто-то сейчас мог сказать, что в моей голове сейчас происходит жесточайшая борьба. - Начали, - подтолкнул нас к действию Эрик. Вот уж кому происходящее доставляло истинное удовольствие. Хотел бы я его разделить. Но уже некоторое время издевательство над этой убогой не доставляет мне прежнего удовольствия. Шутки стали вылетать больше по привычке, чем от большого желания превратить её жизнь здесь в ад. Я встал в оборонительную стойку, Чарли сделала то же самое. «Убогая, Хэйес. Она убогая». Уже некоторое время я начинаю называть её по имени в своих мыслях, а это жутко бесит. Она – жалкий Стиф, которого я должен презирать. Она слабачка, в ней нет ничего такого. Об неё даже руки стыдно марать. Я слишком много думаю, но удар не пропускаю. Нейтрализовать её проще простого: она вряд ли даже понимает, как много глупых ошибок делает. Но я намеренно притворяюсь, что не ожидаю её пинков или ударов локтями. Почему? Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь объяснил мне. Но всё же чему-то она научилась. Некоторые мои удары она даже может предвидеть и блокировать. Ах, ну да, мы же вчера дрались. Да и не первый день знакомы, она видела мою тактику в бою. Довольно болезненно убогая бьёт меня коленом в живот, но я хватаю его и тяну на себя. Она не теряется, бьёт меня в лоб своим лбом и отталкивает от себя руками. А вот это было очень даже неприятно. Я знаю свои силы, и я знаю, что ей никогда не победить меня. Сейчас я дерусь расслабленно, не утруждаясь тяжёлыми ударами. Я защищаюсь, а не нападаю. Более того: мне не хочется нападать. Злость на самого себя съедает меня: чёрт бы тебя побрал, Хэйес, как ты умудрился проникнуться какой-то привязанностью к убогой? Это мешает мне быть самим собой. Тем, кем я был уже долгое время. Решение складывается в голове настолько быстро, будто в глубине души я знал его с того момента, как увидел её имя напротив моего. Я первый в списке, и если я сейчас проиграю, то всё ещё останусь в игре. А убогая в красной зоне, и если сейчас победит она, то мигом поднимется вверх и пройдёт в следующий этап. Идеально. Удар за ударом. Я всегда был неплохим актёром, поэтому моё сопротивление её нападению выглядело довольно натурально. Но убогая явно чувствовала, что я смягчаю все удары. У неё будут вопросы, на которые у меня нет ответа. Удар кулаком по лицу – и я валюсь на пол. Картинка становится туманной, и я закрываю глаза, переставая двигаться. Она не настолько сильная, чтобы вырубить меня. «У меня для тебя две плохие новости, Питер, - в голове зазвучал строгий голос отца. Моё подсознание только им и пользовалось в подобные моменты. – Первая: ты только что проиграл убогой, и ты сам позволил ей это сделать. Вторая: тебя не заботит это так, как это было раньше. Всё плохо, сынок». Я знаю, отец. POV Чарли Удивлённые вздохи и даже победный вскрик Кристины не смогли вывести меня из транса. Я только что победила Питера. Я остаюсь. Эрик был поражён не меньше моего. На миг с него слетела эта шелуха безразличия, и у него даже приоткрылся рот. - Победитель: Чарли, - произнёс Тобиас вместо него, и я подняла взгляд на брата. Он тоже был удивлён, но на его лице играла довольная улыбка. Убогая победила первого в списке. Да об этом легенды слагать будут. Через минуту Хэйес пришёл в себя, но поединок был уже окончен. Он как будто совсем не расстроился по этому поводу и спокойно прошагал в сторону лазарета. Все неофиты без исключения смотрели ему вслед, совершенно забыв, что после нас ещё есть поединки. Кое-что не давало мне покоя, и я последовала за ним. Тобиас окликнул меня, но я махнула рукой и пробормотала что-то вроде «Я в порядке». Парень опирался бедром о стол с медикаментами и прижимал лёд к скуле, куда я его ударила перед нокаутом. На его щеке уже наливался синяк, а костяшки моих пальцев тут же заболели, как будто почувствовали этот удар заново. Кроме нас в комнате никого не было. - Это что сейчас было? – я захлопнула дверь и сложила руки на груди. - Ты хочешь, чтобы я тебя поздравил? – огрызнулся Хэйес. Его настроение слишком быстро меняется. Как будто он не может решить, как ко мне относиться, и то мило позволяет мне победить его, то снова чем-то недоволен. Что происходит в его голове? - Ты придурок, но не идиот, Питер. Или это в порядке вещей, когда первый в списке неофит проигрывает последнему? - А тебе что-то не нравится? – парень отбрасывает лёд на пол и через секунду уже вырастает передо мной. Пришлось поднимать голову кверху, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Он злится на меня, но я не могу понять, чем я ему так досадила. Он над всеми насмехается, но именно ко мне у него какое-то особое отношение. - Ты сводишь меня с ума, - я даже за волосы хватаюсь от переизбытка эмоций. Мне надоело думать о том, что стоит за каждым его поступком. И надоело каждый раз не понимать, чего он от меня хочет. Может, у него какой-то свой хитроумный план? Хочет промотать мне все нервы, чтобы я в конце концов сама ушла к афракционерам, лишь бы не видеть его рожу? - Отчего же? – усмехается Питер. - Никак не могу понять, как нужно себя вести. - Объяснить? – внезапно предлагает Хэйес, приподнимая брови. - Валяй, - фыркаю я. Хуже всё равно уже не будет. Я не успела даже подумать, как он схватил меня за локоть, притянул к себе и впился своими губами в мои. Я широко распахнула глаза, но Питер будто бы был адекватен и понимал, что делает. Он убрал руку с моего локтя и положил ладонь на спину, придвигая меня ближе к себе и заставляя приподнять голову ещё выше: он всё-таки был тем ещё лосём по сравнению со мной. Глаза сами собой прикрылись. Поцелуй был неординарным, Питер пытался подобрать разные стратегии: сначала целовал напористо и даже грубо, а потом вдруг замирал и начинал нежно и мягко водить языком по моей нижней губе. Вопреки всем ожиданиям, мне не было противно. Конечно, это было неведомое комбо. Раньше я считала поцелуй просто бессмысленным обменом слюны и микробов. То была детская травма: в десять лет ко мне полез мальчик по имени Стив, который в то время мне очень нравился. Я ждала этого момента с предвкушением, припоминая все сказки с поцелуем того самого принца, думала, что это нечто волшебное. Но в тот момент меня чуть было не стошнило. В сочетании с Питером такая вещь, как поцелуй, должна была заставить меня найти в лазарете тазик и долгое время корячиться возле него. Но была небольшая проблема: мне хотелось ему отвечать. Всё закончилось так же стремительно, как и началось: Питер вдруг отстранился от меня, и я открыла глаза. Даже не успела ничего сказать, как он вышел из лазарета, хлопнув дверью и оставив меня растерянно проводить пальцами по губам. Тогда, в детстве, я прибежала к Тобиасу и сказала, что никогда в жизни больше не буду целоваться. Он засмеялся и ответил, что я просто ещё не нашла человека, целоваться с которым мне будет приятно. Думаю, он будет не слишком рад узнать, что мне было приятно целоваться с Питером Хэйесом.