Подарок или наказание

      Наши отношения... Хм, я уже давно задумывался над тем, как их определить: друзья, враги или больше, чем друзья?       Разбираться в самом себе довольно сложно. В своей голове я уже давно решил, что мы коллеги и друзья, но глядя в твои глаза, уверенность в моём решении исчезала. Твои голубые глаза вызывали у меня злобу, нежность, тепло, раздражение, доверие... Эти чувства так противоречивы, но ты заставлял меня хоть что-то чувствовать. Играть или врать рядом с тобой было просто невозможным. Ты смотрел в мои глаза и видел всё, что творится внутри...       С первого дня на проекте мы начали общаться. Находиться рядом с нами было невыносимо: мы ссорились и мирились по пять раз на дню.

***

      В тот день... Я впервые сильно вспылил.       Мы готовили номер на песню «Я не умру без твоей любви». Ты, как обычно, ленился, Черкас же, наоборот, выкладывался по полной. А я... Пел как обычно, когда вдруг услышал шум сзади. Свят упал и прекратил петь. Что он творит?! Так же нельзя! Вот упырь!       Режиссёр начал кричать и выгнал нас со сцены. Вот дебил! Неужели так сложно просто СПЕТЬ?! Свят сел на стул, а Костя начал промывать ему мозги. Степанов что-то бубнил и оправдывался. Да как он может?! — Черт, Святослав, ты что больной?! — Отстань, Ник. И без тебя тошно. — Да ты всех подставляешь!!! Соберись, ты же артист! — Никита, заебал! — Что ты сказал?!       Тут я сорвался и, сам того не замечая, врезал ему по лицу. Вмиг вся ярость исчезла из моего сознания, а я увидел его красную щеку, обиженные, злые глаза и почувствовал свою вину.       Святослав вскочил со стула и побежал в комнату. Я пытался поймать его за запястье, но он лишь отмахнулся. Что же я наделал?       Костя смотрел на меня очень удивленно. Он впервые видел, как я злюсь. — Никит, ты чего? Не надо так-то, — попросил Черкас. — Сам знаю, — протянул я.       Говорить больше что-то было бессмысленно, поэтому Костя ушёл в гримерку. Ко мне подошёл Лазарев и начал искать кого-то взглядом, но, поняв, что ребят здесь нет, спросил: — А где Святослав и Костя? — Степанов убежал, а Черкас в гримерке, — максимально спокойно попытался ответить я. — Поссорились? — понимающе уточнил Сергей, садясь рядом. — Да, — тяжело вздохнув, пришлось признаться мне. — Ребят, я понимаю, что вам всем сложно и тяжело морально. Вы самые юные участники, а опыт публичных выступлений есть лишь у тебя. Пойми Святослава, ведь он впервые на такой сцене и очень боится опозориться, — рассказывал спокойным голосом Лазарев, одновременно пытаясь им же меня успокоить. — Я понимаю, — заверил я певца. — Помирись с ним, ладно? А пока перерыв. На прогон выйдем последними, — сказал Сергей, поднимаясь со стула. — Хорошо, — машинально сказал я, но как только наставник скрылся с моих глаз, побежал по лестнице в нашу комнату. Хоть бы не запер... Фух, дверь оказалась открытой. Свят сидел на кровати, облокотившись на спинку, и курил. — Свят, ты чё творишь? — Отвали, — равнодушно произнес Степанов. — Ты же бросил курить! — снова попытался поговорить я со Святом. — Отвали, — снова повторил блондин. Я подошёл к нему чуть поближе. Да, извиниться мне будет сложно. Я сел на краешек его кровати и опустил взгляд. — Свят, прости... Я был не прав, — с трудом выдавил из себя я.       Блондин даже не шелохнулся. Казалось, что это был не живой человек, а замершая на веки скульптура, разве что левая щека парня до сих пор буквально горела от удара. А на фоне бледной кожи она была ярким пятном, на которое я и уставился. Блондин ощутил на себе мой взгляд и повернулся ко мне лицом. — Чё смотришь? Нравится бить людей? Он затушил сигарету в пепельницу и снова взглянул на меня. Его взгляд был очень холодным. — Свят, я не хотел... Очень больно? Я потянулся, чтобы дотронуться до его щеки. Свят сидел, безразлично смотря куда-то на потолоке. Когда я задел твою щеку пальцами, ты зажмурился и зашипел. — Чёрт, отстань от меня, Киоссе! Как же меня бесит, когда зовут по фамилии, поэтому я в очередной раз вспылил. — Послушай, я устал перед тобой извиняться! Ты накосячил, я накосячил, всё! Мы на равных! Свят резко повернулся, его лицо было вытянутым, а в глазах читалось удивление.       Я начал дышать быстрее и глубже. Ярость взялась, кажется, ниоткуда, но появилось и ещё что-то. Глядя на его растрепанные волосы, чуть съехавшую футболку, едва демонстрирующую ключицу, чёткие скулы и сухие губы, во мне появилось желание. Я как пантера подскочил к нему и впился в губы. Взаимности я не получил, но и его руки не стремились меня оттолкнуть. Неужели он в шоке?       Я медленно открыл глаза и отстранился. В тот же миг он схватил меня за шею и притянул к себе. Неужели? Он тоже этого хочет?       Сухие губы быстро стали влажными, и я начал покусывать их. Вкус крови очутился на моём языке. Такой металлический, но такой приятный. Нет, это явно больше, чем просто желание. Я запустил свои пальцы в мягкие золотистые волосы, и, оттянув голову назад, начал покусывать твою шею, оставляя багровые засосы.       С твоих губ сорвался хриплый и тихий стон. Возбуждению не было придела. Я сел к нему на колени и почувствовал что-то твёрдое под твоими джинсами. Слегка подвинув бедрами, я взглянул на тебя. Твои глаза были закрыты, ротик приоткрыт, а грудь поднималась и опускалась в учащённом темпе. В этот момент, где-то внутри меня проснулся хищник, и я начал мучить свою податливую жертву. Приблизившись к твоему уху, я начал тихонечко шептать. — Ты хочешь меня? Он сглотнул, и так же тихо отвечал: — Да... Хочу... Я вновь начал двигать бедрами. Стоны Свята стали еще громче и исходили уже не с губ, а откуда-то изнутри. — Сильно хочешь? — поинтересовался я, продолжая шептать ему. — Да... Ну не мучай меня, Ник, — тихо просит он. — Прости, но не сегодня, — отвечаю я и чувствую, как начинаю улыбаться.       Затем я запустил свой язык ему в рот, и мы снова слились во влажном, но очень страстном поцелуе. Свят уже стонал мне в рот, а я был возбужденным, но так же был не готов к сексу, как и блондинчик. Я отпустил его губы и лёг на кровать. Свят тут же упал рядом и начал, буквально, хватать воздух ртом. — Зачем... Ты так со мной? — произнес он хрипло. Я ухмыльнулся. Не говорить же этому чувствительному, что я боюсь? Нет, просто не смогу. Мы оба ещё не готовы. Слишком быстро, слишком сложно, и даже стыдно... Выходит, мы геи?... — Ты чего, Ники? — поинтересовался Степанов, когда пауза затянулась. — Так. Задумался, — немного смущенно ответил я. — Иди ко мне, — говорит Свят, вытянув руку. Я сразу же лег на неё и схватился за его талию. Блондин развернулся ко мне и приобнял меня второй рукой. Он выглядел озабоченным и очень опечаленным, поэтому я не мог не спросить: — Что случилось, Свят? — Никит, я… — начал формулировать свою мысль он. — Что же? — нетерпеливо сказал я. — Мне не хочется тебя терять, с тобой так хорошо, — с трудом выдавил из себя Степанов такое признание. Какой же он милый… — Эй, Святик, я тебя не оставлю, — заверил я его. — Правда? — наивно переспросил он, посмотрев на меня щенячьими глазками и скорчив несчастную гримасу. — Конечно, солнце, — подтвердил я.       Трудно было врать ему в глаза. Я же знал, что наша любовь невозможна. Мои чувства, его чувства... Наши чувства... Всё будет против нас. Но сейчас... Он мне очень нужен, и я не смогу без него выходить на сцену, улыбаться публике и петь в целом. Отвлек от размышлений мой мобильный телефон, который буквально прыгал на тумбочке. На дисплее отобразилось «Лазарев». — Да? — Ты нашёл Святослава? — последовал сразу же вопрос. Я посмотрел на своего любимого, который смеялся в подушку. Покрутив пальцем у виска, я запустил в него вторую подушку. — Да... Нашёл, — ответил я, улыбаясь Святу. — Надеюсь, вы помирились? У нас скоро прогон, — сообщил Сергей. — Сейчас будем. Экран погас, и я взглянул на Свята. — Ты чего? — «Вы помирились?», — передразнил он Лазарева. — О да, Сергей больше всего этого хочет. — Мда. Глупо вышло, — подтвердил я. — Стоп, а как я с засосами выйду? — забеспокоился Степанов. — Можешь шарфик надеть, — ответил я, ухмыльнувшись. — Придурок, я серьезно! А вдруг Костя увидит? — хм, об этом я не подумал, поэтому предложил: — Ну, надень толстовку и накинь капюшон на голову. — Ладно, киса. Он встал с кровати и подошёл ко мне. Чмокнув меня в лоб, рука Свята потянулась к толстовке. — Одевайся быстрее, златовласка. У нас ведь генпрогон. — Всё-всё, не пыли. Пойдём, — сказал я, взяв его за руку, и мы побежали по лестнице.

***

      Да, трудно забыть наш первый поцелуй и тот день в целом. Ведь именно тогда я понял, как ты важен для меня. С тех пор я обнимал тебя после каждого выступления, целовал, пока нас никто не видел, хватал тебя за попу и держал за руку, когда все были увлечены репетициями. Каждую песню о любви я посвящал тебе, а ты мне. Мы были в гармонии.