Надежные руки

      Когда я зашла, она уже была здесь, сидя в одиночестве за столом спиной ко мне. Казалось, будто она была у себя дома. Невольно я задалась вопросом: как часто она приходила сюда? Заведение было почти полностью забито, и голоса других превращались в гул, сливаясь с теплым деревом и мягким светом. К моменту моего прихода она уже выпила бутылку сакэ. Я поклонилась и проговорила:       — Цунаде-сама, — моё обращение прозвучало, как вопрос. И это было неудивительно. Для Хокаге было довольно странным занятием приглашать кого-то на барбекю. Особенно свою ученицу. Я не имела ни малейшего представления, что от неё можно было ожидать.       Она подняла указательный палец с фарфоровой чашки, которую держала, и указала на пустое сиденье. Я послушно скользнула на сиденье за ​​столом напротив моего сенсэя и ждала, чтобы она объяснила, почему вызвала меня. Цунаде ничего не говорила, и что-то в ее крайне внимательном взгляде меня беспокоило. Я была любимицей, я знала это, но иногда все еще чувствовала себя очень молодой и неопытной в её присутствии.       Мы просидели молча вплоть до того момента, как нам принесли еду. Затем Цунаде-сама кивнула в сторону говядины, овощей и риса. Я не была голодна, но положила несколько ломтиков мяса на гриль, чтобы занять руки. Она продолжала смотреть на меня, а потом, как будто получив ответ на немой вопрос, перевела внимание на продукты питания и начала разговор.       Мы говорили, в основном, о деревенских делах во время еды. Цунаде-сама говорила о медленном, но постепенном восстановлении Конохи, новых перспективных учениках в Академии, прогрессе в тренировках и текущих заданиях моих друзей. На её лице появилась улыбка, когда она сказала, что Шикамару начал проводить больше времени в криптографической лаборатории, и я улыбнулась, когда она добавила, что его решение было добровольным и не зависело от её принуждения. А потом блондинка начала говорить о фестивале Танабата, который должен был пройти завтра вечером, размышляя, как хорошо отпраздновать обновление жизни вместе.       Это было всё очень хорошо, но все эти темы были уже обговорены. И не раз. Я продолжала слушать, полагая, что Хокаге не начала бы этот разговор, если бы он не вёл к чему-то важному. Этого не происходило, пока она не добралась до второй бутылки саке. Но после этого она сразу ошарашила меня своим вопросом.       — Сакура, — начала она, нахмурив брови. Фиолетовая печать казалась особенно темной на фоне её бледной кожи. — Что ты собираешься делать с Наруто?       Мои щёки вспыхнули, и я была уверена, что все другие разговоры вокруг нас затихли. Я была поражена. Просто потому, что Наруто был в моей голове все время, и я задавала себе тот же вопрос бесчисленное количество раз каждый день. Это было совпадение. Я надеялась на это. Должно быть, было какое-то поручение в отношении Наруто, которое я забыла сделать, вот и все. Не было никаких причин для паники.       — Н-наруто? — я пыталась сказать это как можно спокойнее. — А что с ним?       Госпожа Пятая нахмурилась и произнесла:       — Он любит тебя.       Эти слова прозвучали, как общеизвестный факт. Такой же, как тот, что Солнце светит на небе. А вот сейчас причина для паники появилась, что доказывали моё учащённое сердцебиение и сухость во рту. Неужели Сай снова раскрыл свой рот? Неужели он сказал что-то ей? Саю была необходима ещё одна печать на языке, и я бы с радостью её поставила.       — Цунаде-сама, я не понимаю... что... почему вы так думаете?       — Ваши сенсэи, — грубо ответила она. — Они сообщают мне гораздо больше, чем обычные результаты миссий или тренировок. Они сообщают мне всё, что может влиять на работу команды. И на будущее Конохи.       — Будущее Конохи, — тихо повторив её слова, я заметила, как Сенджу внимательно наблюдала за моей реакцией. Мой разум онемел от шока. Сейчас я желала, чтобы это сказал ей Сай. —Какаши-сенсэй, капитан Ямато... они сказали, что Наруто...       — Нет, — волосы, которые обрамляли ее лицо, качнулись из-за того, что она помотала головой. — Чувства Наруто касательно многих вещей не являются секретом. И касательно тебя тоже, — сделав ешё один глоток сакэ, она поставила чашку на стол. — Нет. Какаши и Ямато считают, что ты также любишь Наруто.       Смущение и замешательство, которые я чувствовала до этого, начали превращаться в страх. Неужели каждый в деревне знал? Неужели все говорили о нас? О Наруто и мне? Была ли Цунаде-сама втянута во всё это как Хокаге или как мой учитель? Я думаю, это не имело значения. Она должна была иметь причины, для того, чтобы задавать такие личные вопросы, и если она спрашивала, то всегда ждала ответа.       И, по правде говоря, я желала с кем-то поговорить о нём, обо всём, что произошло. С кем-то, кому я доверяла. С кем-то, кто мог бы дать мне стоящий совет. В моей команде больше не было девушек. Это было судьбой куноичи: ты должна проводить свою жизнь с парнями. С двумя парнями...       Я смотрела на остатки пищи, которые оставались на тарелке, тыкая в них палочками для еды, в то время, как я пыталась успокоиться. Цунаде-сама думала бы обо мне меньше, если бы я проявила больше эмоций или закатила истерику, особенно если то, что она сказала, было правдой. Я чувствовала себя маленькой и неопытной. Снова.       — Я не знаю, с чего начать.       — Ты любишь его, верно? — мягко спросила она.       Я кивнула с несчастным выражением лица.       — Так было не всегда. Длительное время я любила другого. Или просто так думала. Я больше не уверена в том, что я чувствую. Я только знаю, что всё изменилось и что Наруто... он один, — при этих словах я почувствовала, как на глаза начали наворачиваться слёзы. Но я не хотела, чтобы Цунаде-сама их увидела. — Но я делаю всё неправильно. Совершила столько ошибок. Не сделала ничего полезного.       — Сакура, — сказала блондинка, ненадолго задумавшись. Затем она выпила и наполнила заново свою чашку для сакэ и продолжила:       — Это непросто.       — Непросто что? — спросила я, боясь пересечься с Цунаде взглядом.       — Представить, что человек, с которым ты вместе выросла, с которым вместе тренировалась, с которым вместе сражалась, однажды станет тем, без кого ты не захочешь жить. Это непросто.       Далёкий звук ее голоса заставил меня посмотреть на её лицо. Внешне Цунаде выглядела спокойно, но что-то явно читалось в глубине карих глаз. В них читался опыт. Болезненный опыт. Сейчас всё приобрело смысл.       — Но это должно было быть легко, — ответила я, всё больше разочаровываясь в себе, — он всегда был рядом со мной, заботился обо мне, а я игнорировала его чувства.       — Такая же история была и с Джирайей.       — Джирайя-сама? — надеюсь, что сказала его имя уважительно, а не удивлённо.       — Когда мы были молоды, от него было столько шума. Это раздражало.       Я не смогла сдержать улыбки. Звучало очень знакомо.       — За все годы, проведённые с Джирайей, я думала, что поняла его мотивы. Я думала, что знала, кто он такой. Поэтому не принимала его никогда всерьёз, — голос Хокаге заметно затих, — и причиняла ему боль. Даже если я и не любила его тогда, я всё равно обязана ему больше, чем кому-либо.       Не любила его тогда? Означает ли это, что в какой-то момент её чувства изменились? Любит ли она его теперь? По тому, как она снова опустошила чашу с сакэ, я сделала вывод, что да. И сейчас он мёртв. Я не захотела думать о параллелях, возникших в голове.       — Это продолжалось до того момента, пока Джирайя снова не нашёл меня, и я смогла отпустить прошлое и перестать гоняться за призраками.       — Я не живу, гоняясь за призраками, — я сказала это быстро, зная, что эти слова были подобраны специально для меня, — больше нет, во всяком случае. Я пыталась сказать это Наруто, объяснить, но...       — Просто сказать ему недостаточно, Сакура, — строго произнесла Цунаде, заставив меня съёжиться, — ты должна это доказать. Слова не заставят человека поверить в то, что ты в нём нуждаешься. Слова — бесполезное средство, если ты хочешь связать ваши жизни. Слова никогда не удержат вас вместе, если наступит тьма.       Я задрожала, поняв, что она говорит о своей потере так, как будто это произойдёт, если я не воспользуюсь её советом. Это заставило меня почувствовать ещё одну волну паники.       — Боюсь, что я уже потеряла свой шанс быть с ним.       — Почему? Он это тебе сказал?       — Нет, — я снова взглянула на тарелку, — но вы не понимаете. Я сказала слова. Заготовленные слова. Но он не поверил мне. Наруто знал, что я не была до конца искренней с ним. Так с какой стати ему верить мне сейчас? — услышала, как тяжело вздохнула Цунаде-сама, но не знала, что это значит. — Кроме того, — добавила я уже отчаянным голосом, — Наруто необязательно соглашаться на меня. Он знает, что есть и другие варианты.       Хокаге усмехнулась, будто я сказала самую величайшую глупость, которую она только слышала.       — И делал ли он что-то с этими вариантами? — Цунаде наклонилась вперед, и её лицо теперь было напротив моего. Она снова ухмыльнулась. — А, Сакура?       — Ну, не то, чтобы я... я не... откуда я могу знать?       — Видела ли ты его с кем-то ещё? Хоть с одной?       — Нет, но...       — Неужели Наруто когда-нибудь отворачивался от кого-то или чего-то вне зависимости от того, насколько это тяжело, однажды решившись на это?       — Нет, — ответ был настолько очевиден, что я даже не думала над этим.       — Он такой же, как и Джирайя.       — Цунаде-сама, я понимаю, о чём вы говорите, но всё не так просто. Время давно прошло. Я...       — Ты отличная ученица, Сакура, — вдруг сказала она, и, несмотря на обстоятельства, я покраснела от гордости за столь редкую похвалу. — Ты та, которая всегда слушала и училась хорошо. И если я и научу тебя чему-нибудь полезному, так только этому: не заставляй его ждать.