Звездная смальта

Райнхард медленно, словно одолевая сопротивление воздуха, поднимает руку и прикладывает к голове. Лоб горячий, волосы тоже. Скользит вниз, ощущая кожей колючую сухость губ. Это похоже на лихорадочный жар, но на самом деле просто жара. На корабле вышла из строя система регулировки температуры. Здесь, кажется, все вышло из строя: двигатели, орудия, генераторы кислорода – поэтому и воздух так трудно, почти противно вдыхать. И горлу больно, отчего-то снаружи. Темно – освещение тоже не работает. За тонкими переборками – грохот сражения. Или кровь шумит в ушах, наверное, скоро этот гул смолкнет – навсегда. Облизнув губы, он тихо зовет: - Кирхайс? Тишина. Наверное, Кирхайс успел спастись. Это было бы хорошо... да, наверное, хотя ему будет одиноко умирать, но пусть лучше друг живет. Он утешит Аннерозе – они ведь будут горевать вдвоем, правда? Разделят горе на двоих, и оно станет немного легче. Шаря пальцами в пустоте, он натыкается на что-то твердое, прохладное, напряженное. Значит, Кирхайс здесь. Он остался. - Не надо было, - шепчет он. – Уходи, пока можно. Прощай. И пожимает руку друга. Но ответного пожатия нет, она все так же тверда и холодна. - Уходи, пожалуйста, - шепчет Райнхард, но уже понимает. Неизвестно, что тому виной, - упавший кусок обшивки, или выстрел, или еще что-то. Неизвестно, и неважно. Кирхайс рядом, и он мертв. - Я этого не хотел... – шепчет он, совсем глухо и слабо. – Кирхайс, Кирхайс, не надо... Райнхард бы заплакал, но слезы иссушены удушливой жарой. Он дорожил верностью друга, но такой не просил. Ладонь выскальзывает из его руки. Значит, жив? Значит, уходит? Немного страшно остаться одному, но... так правильно. *** - Я знаю одного ювелира, он сумеет быстро починить замок. Утром все будет как новое. - Разумно ли это? Его величество чуть не задушился цепочкой... - Вы уверены, госпожа кайзерин, что готовы отнять у него медальон? Вы не догадываетесь, что с ним тогда будет? - Догадываюсь, графиня, и понимаю вас. - Спасибо. Только не зовите меня графиней.