Кто дёргает за ниточки?

Сквозь металлические прутья ограды постепенно просачивалась темнота. Из окна второго этажа можно было увидеть, как она, пугливо озираясь, устраивается на ночлег там, где до неё не доставал режущий свет городских фонарей. Марионетка задумчиво барабанил пальцами по столу, попутно прислушиваясь к звукам внизу. Аниматроников не было слышно. Они не спешили выяснять с ним отношения. А он не был готов рассказать им правду. Парень не выдержал и раздражённо ударил по светлому дереву столешницы. Пальцы заныли, припоминая ему долгие ночи непрерывной игры на пианино. Нет, ему не доставляло это никаких неудобств. Это были мелочи по сравнению с тем, как ему приходилось выкладываться ментально, тратя все свои силы, чтобы не сорваться и не прервать мелодию. Сила, что пульсирующим комком пристроилась в его груди, выматывала его похлеще физических тренировок. Человеческий организм не был приспособлен к таким манипуляциям. А сейчас к этой проблеме добавился ещё более тяжкий груз. И, как Марионетка не сопротивлялся, воспоминания нахлынули, затмевая собой реальность, к которой он так привык за последние дни. - Вы должны это увидеть! - Марионетка, какого чёрта… Золотой с трудом повернул безглазую голову на голос. Перед ним маячила взбудораженная клоунская маска. Тонкие чёрные руки оплели медвежью лапу аниматроника и настойчиво куда-то потянули. - Я нашёл способ, это вернёт нас к жизни! Извилистые коридоры проплывали мимо, а на потолке что-то промелькнуло. Марионетка остановился, когда Мангл свесила свою белую морду, преграждая ему путь. Конечности тощего чёрного тела подрагивали, каким-то невероятным усилием выдерживая собственный вес. - Марионетка, я больше не могу! – Лиса страдальчески взвыла. – Можно я убью Новых? - Что опять случилось? – терпеливо поинтересовался Марионетка. - Это нечестно. Они вовсю развлекаются с охранником, а я с трудом волочу свой эндоскелет, не говоря уже о том, чтобы кого-то испугать. Я вижу, как они на меня смотрят, и мне хочется разорвать их за это. А ведь я пришла сюда вместе с ними. Поэтому я даже не Старая, я Калека! Почему они должны занимать наше место? Они никто. - Помнится, ты обещала терпеть этих недоразумений, - скрипуче протянул Золотой. – У нас союз, помнишь? - Всё меняется, - прорычала Мангл, и как раз в этот момент она сорвалась с потолка, обрушившись на пол грудой металла. Застонала, распутывая конечности, и обратила дико горящие глаза к кинувшемуся ей на помощь Марионетке. – Я не хочу такого конца, слышишь?! Золотой устало наблюдал, хотя раньше точно бы не преминул посмеяться над никудышной игрушкой. Грязные лапы безжизненно свисали, а огрызок цилиндра грозил вот-вот развалиться. - Пойдём. Я знаю, что делать. И вот теперь, черноволосый худощавый парень ясно видел перед собой свою застывшую грустную улыбку, чернеющую в проёме маски, когда в обмен на помощь и соглашение Мангл и Золотой выдвинули свои условия. С Лисой было проще - ей всего лишь требовалось отомстить, поэтому они просто не стали брать с собой Новых. Марионетка понятия не имел, что с ними случится, но у него не было выбора. А Золотой…. Золотой неожиданно оживился и взял с Марионетки обещание, что в случае успеха тот освободит для него город. В смысле натравит аниматроников на абсолютно всех его жителей. Мало того, что ему пришлось бы принуждать своих друзей, полностью затмевая их волю, так ещё и привлекать внимание к своему новому обиталищу… весьма недальновидно. Люди не могут не заметить потерю целого города, следовательно, убить придётся куда больше. Золотого не волновали такие мелочи. Это было его желание, и, что бы он не собирался провернуть, отказ от обещанного не входил в его планы. Впрочем, Марионетка мог бы с ним поговорить. Может, удастся на почве того, как изменилась ситуация, переубедить этого психопата? Парень вспомнил, что Золотой сделал с Фредди и невольно заскрежетал зубами. И с этим чудовищем ему придётся вести переговоры? Пора было что-то предпринимать. И без обсуждения решать проблемы ему не следовало. Слишком опасно выпускать сегодня аниматроников. Он спустился по лестнице и его чуть не сбила подбежавшая Чика. - Ты Ридз не видел? Мы её найти не можем. - Наверху её нет, - озадаченно пробормотал Марионетка. – Я бы заметил, если бы она проходила мимо. - Может, посмотришь получше? – подошёл взлохмаченный Бонни. – Мы уже всё обыскали. Марионетка похолодел и кинулся наверх. «Только не это. Пожалуйста, нет!» …Они снова сидели в комнате Фредди. Бонни притащил пару стульев, чтобы не загружать кровать больного. Марионетка невидящим взглядом смотрел перед собой. Мысли метались от одного к другому, иногда порождая планы, один безумнее другого. Впервые на его памяти он понятия не имел, что делать. - Вы уверены, что она просто не сбежала? – Фокси. - Я уверен. – А это Фредди. Марионетка всё же глянул в его сторону, чтобы проверить его состояние. Состояние заметно улучшилось: порозовевший парень уже не походил на недобитую мумию. – Она уже доказала, что может с нами жить. - Что ж, давайте её искать, - сказала Чика. – Марионетка, ты… - Я с вами, - откликнулся он. - Ты с ума сошёл? – рычит Фокси. – Ты не сможешь. - Не решай за меня! - вспылил Марионетка. – Я не буду сидеть здесь. Воцарилось молчание. Бонни тихо спросил: - А как же мы? Без музыки наших сил будет недостаточно. - Наших сил всё равно будет недостаточно, - мрачно произнёс Марионетка. Неумолимо надвигалась ночь. Время шло против них. Аниматроники с остервенением прочёсывали город, наконец найдя достаточно поводов отомстить Золотому. Чику, не взирая на её протесты, решили оставить с Фредди. Что бы не случилось, им нельзя было пренебрегать охраной. Марионетка чёрной тенью метался от дома к дому, призывая своё чутьё и упрямо отодвигая всё остальное на второй план. И, когда стрелки больших городских часов сошлись на трёх, они все собрались перед тяжёлой железной дверью, на которой оборвался след. - Неплохо забаррикадировался, - уважительно проговорил Бонни. Дверь, словно среагировав на голос, с натугой стала подниматься вверх. Марионетка немедля направился туда, скрываясь в темноте помещения. Послышался оглушительный грохот, и парень удивлённо обернулся. - №?#@ ублюдок! – Дверь стойко выдержала внушительный удар Фокси с той стороны. – Придётся искать другой ход. - Ты не думаешь, что он уже просчитал такой вариант? – с сомнением спросил Бонни. - Заткнись и тащи свой зад на крышу. Мы найдём способ. - Осторожнее там! – крикнул Марионетка. Ответом была тишина. Прищурившись, чтобы лучше видеть, парень пошёл вперёд. Его окружал хлам, разбросанный то тут, то там. Пару раз парень наткнулся на изувеченные трупы. У обоих значительно не доставало некоторых частей тела. Завернув в очередной коридор, Марионетка раздражённо отбросил упавшую на него сгнившую руку и вдруг заинтересованно посмотрел в угол у потолка, откуда свалился неожиданный груз. Камера насмешливо обратила к нему свой стеклянный глаз. Значит, у двери висит такая же. Им следовало быть внимательнее. Наконец, в конце коридора замаячили какие-то проблески. Это был большой зал, вдоль стен которого были наставлены канделябры со свечками. Золотой стоял в центре, выпрямившись и держа руки за спиной. С улыбкой наблюдал за медленно приближающимся парнем и не выказывал никаких признаков беспокойства. У его ног сидела связанная и совершенно невредимая Ридз и с ужасом смотрела на Марионетку. - Ну же, девочка, поприветствуй спасителя! Зря я что ли кляп вытаскивал. - Что ты задумал? – не сводя глаз со странно ведущей себя девушки. Злость и жажда мести куда-то улетучились. Он ожидал всего, кроме того, что видел сейчас. Ридз, кажется, заметила это, с видимым усилием успокоилась и презрительно уставилась на Золотого: - Мне всё равно, что ты сделаешь. - Ну разумеется, - ничуть не смутился похититель. – Я ведь тебя и пальцем не тронул, с чего тебе бояться? Веселье только начинается. – Он посмотрел на Марионетку. – Слушай, я тут всего лишь кое-что ей покажу, хорошо? Подумай, ведь эта девочка даже не знает толком, кто мы такие. Пора показать. И тебе, кстати, тоже неплохо получить урок, ведь ты до сих пор думаешь, что изменился. Золотой расхохотался, и почуявший неладное Марионетка запоздало дёрнулся, но глаза уже неумолимо заволокли до боли знакомые чернила. «Прости, Ридз»