На часах был ровно октябрь...

Холодный сквозняк обдаёт обнажённую спину своим прохладным равнодушием. Пыльный подоконник и полная пепельница. Давно уже засохший фикус и вечно горящая настольная лампа. Серое небо за окнами и решётки на древних деревянных окнах. Ещё не до конца выветрившейся сизый дым тяжёлых сигарет и заляпанный масляными красками пол. Всё это составляло мой мир. Теперь же к этой довольно унылой зарисовке добавилась одна очень симпатичная и лохматая макушка, уткнувшаяся мне в бок и сладко покусывающая губы во сне. Рядом лежит самый солнечный и живой мальчик. Мальчик, которого я полюбил только за то, что он так сладко и желанно выгибается под моими ласками, за то, как с его губ слетают нечеловеческие стоны, потому что так стонать могут только живые породители человеческого греха. Воспоминания захватили меня так внезапно, но так желанно. Иногда я перестаю ощущать время и теряю ощущение реальности. Особенно это проявляется здесь. Психиатрическая лечебница - место где быть самим собой не считается преступлением и не высмеивается, а вызывает жалость. Мне казалось я провёл здесь максимум три дня, но, когда мне сообщили, что моё лечение, которое должно было длиться пол года, закончено, я был в шоке и ужасе. Шесть месяцев пролетели как три дня. Я ничего не помню. Боже, я ничего не помню. И самый страшный и волнующий меня вопрос всё же был иным. Что дальше? Мои документы на выписку колышутся на слабом ветру. Я и забыл,что ветер может создавать не только тот отвратный кондиционер в кабинете мисс Милс. Мне до сих пор кажется, что в воздухе летает запах транквилизатора, седативных и успокоительных средств. Но как же приятно ощущать этот прилив свободы и неизвестности. - Джи… -…- О БОЖЕ, МОЙ заберите меня кто-нибудь обратно похоже у меня опять галлюцинации. Такой родной, такой знакомый, но к сожалению не настоящий. Тут я почувствовал прикосновение, до боли в сердце и желудке, знакомой руки. Я совершенно растерялся. Я сплю. Точно. Я просто сплю. Сейчас меня снова разбудят санитары и поведут на приём в этот ужасный слишком чистый, слишком настоящий кабинет. Но хватка увеличивалась, также как и росли дорожки солёных капель у меня на щеках. - Джи, я напугал тебя? Душа моя, не плачь, я здесь всё кончилось,Джи всё кончилось, но только не моя любовь к тебе. Я больше не мог слушать и просто решил для себя. Плевать. Пусть это сон, если уж губить себя , так по полной. Нужно взять как можно больше. Я повернулся и мне всё больше хотелось, чтобы этот сон не заканчивался. - Фрэнки…- очень тихо и почти на автомате - Я уж думал тебя отучили там разговаривать.