Поверь им

Реджина бесцельно ковыряла вилкой яблочный пирог, сидя за барной стойкой в кафе «У бабушки». Было ощущение опустошённости. Всё закончилось… Она спасла Мериан и, вопреки всем своим ожиданиям, не жалела об этом. Она вновь и вновь возвращалась мыслями в момент, когда разбойница, получив назад своё сердце и, наконец, придя в себя бросилась на шею обрадованному Робину. Они семья… Она не должна им мешать. Сердце заныло, будто протестуя мыслям своей хозяйки. Но Реджина знала – ему нельзя сейчас уступать. Она всегда жила чувствами, часто противоречивыми, разрывавшими её на части своей бесконечной войной, затмевавшей разум, сводившей её с ума, стиравшей границы между Светом и Тьмой. И в любовь и в ненависть она окуналась с головой, и сейчас, вновь с таким трудом нащупав заветную черту, вновь найдя путь к добру, найдя в себе силы следовать по нему, она, ощутив волну новой боли, боялась вновь упасть в эту непроглядную пропасть. Нет. Она больше никому не причинит вреда… Почувствовав, что кто-то опустился рядом с ней на стул и, решив, что это кто-то из надоедливых Чармингов с очередной воодушевляющей речью, Реджина устало прошипела: - Пожалуйста… Я хочу побыть одна… - И вдруг осеклась, увидев Мериан. - Я думаю, что нам нужно поговорить… - Медленно проговорила женщина, внимательно разглядывая явно опешившую от её появления королеву. Мериан не узнавала в ней ту, которая буквально месяц назад, с безумным блеском в глазах, отдавала приказ о её казни. Но с того момента прошёл не месяц, а несколько десятков лет, и сейчас разбойница так ясно различала это в просветлевших глазах Миллс, уже дважды спасшей ей жизнь и ничего не потребовавшей взамен. – Спасибо, что спасла меня… Дважды, кстати. – Смущённо улыбнулась Мериан. - Забудь… - Реджина вздохнула, с удивлением осознав, что ни ревности, ни злости не испытывает к жене того, кого так сильно любит. - Не могу… Потому что не может Робин… - Мериан прервалась на секунду, собираясь с мыслями. – Он любит тебя, Реджина… И сейчас я ясно вижу, что ты любишь его. - Это не имеет значения. – Миллс глубоко вдохнула, казалось ставший вязким воздух, тщетно пытаясь угомонить участившее удары сердце. – Он человек чести и сдержит клятвы, которые тебе давал… А я… - Миллс сделала глоток апельсинового сока. – Я не буду вам мешать. - Реджина… - Мериан грустно усмехнулась, чувствуя как вместо такой логичной в данной ситуации неприязни, всё больше проникается уважением к этой гордой брюнетке. – Лишняя тут я. Робин сделал свой выбор, последовав за своим сердцем к тебе. Да и я не смогла бы быть с ним, зная о его любви к другой женщине. - Но у вас сын… - Миллс явно растерялась от такого поворота событий. – Ведь в первую очередь важен именно он. Мериан с интересом посмотрела на Реджину: - Всё изменил ребёнок, да? – Женщина сама не заметила, как произнесла это вслух и осеклась, заметив, как замерла от этих слов её собеседница. - Да… - Выдохнула брюнетка, глядя куда-то в пустоту прямо перед собой. - Прости… - Медленно проговорила Мериан, вдруг осознав, сколько, должно быть усилий стоили королеве, её моральные изменения. – Роланд не лишится отца из-за нашего разрыва, а если он будет видеть, что его родители живут вместе и не любят друг друга, то как он сам научится любить, как он сможет обрести счастье? Реджина ничего не ответила. Она понимала, что Мериан права. Но это касалось лишь их с Робином разрыва. Сама же Миллс боялась вновь поверить в счастливый конец, боялась, что его снова вырвут с корнем из её рук, разбив вдребезги, кое-как, наскоро и не полностью склеенное сердце. - Реджина! – Позвала Мериан. Миллс повернула голову и столкнулась взглядом с разбойницей: - Не отталкивай его… - Будто прочитав её мысли, сказала Мериан. – Он любит тебя. Он никогда не смотрел на меня такими глазами, какими смотрит на тебя. А я хочу, чтобы он был счастлив. А это возможно только рядом с тобой. Неуверенно улыбнувшись на прощание, Мериан покинула кафе, оставив Реджину в замешательстве смотреть ей вслед. Перестав, наконец, гипнотизировать дверь, и заплатив за бесчеловечно раскрошенный, но так и не отведанный пирог, Реджина вышла вслед за разбойницей. Никого не хотелось видеть. Сейчас, опостылевшее некогда одиночество, было ей необходимо как воздух. Реджина бесцельно брела по городу, пока прохладный ветер не дотронулся до её лица, убрав с него пару выбившихся прядей чёрных, как сама ночь, волос. Миллс огляделась. Пристань. Любимое место в Сторибруке. Поёжившись от холода, женщина всматривалась в размеренную рябь моря, будто ожидая перенять это успокоительное движение волн чёрной от опустившейся на неё ночной тени воды. Сколько помнила себя Реджина – она всегда вела борьбу. С матерью, с Белоснежкой, Эммой, Пеном, Зеленой… сама с собой. Последняя война шла постоянно и кроваво, не оставляя победителей и проигравших. Она дралась сердцем. Неверное оружие … Часто разбивалось, сложно восстанавливалось… И сейчас, стоя на пирсе, вдыхая свежий вечерний бриз, Миллс поняла, что у неё больше нет сил бороться. Она устала, а сердце… Больше она не может собирать его по частям, а доверить кому-то другому сделать это… страшно. Робин… Она любила его… Всеми осколками своего чёрного сердца она любила его, но он не оправдал доверия (и она не винила его за это) – он, пусть и не нарочно, швырнул эту упрямо и отчаянно живущую, самую ценную её часть об стену и с размаху, заставляя разлететься почти в пыль – не восстановить. Боль вдруг ушла. Борьба иссякла. На поле брани стало тихо, войны разбрелись в пустоту, так и не решив исхода битвы. Реджина ощутила безмолвное спокойствие, которое не принесло облегчения, но всё же было лучше, чем война и неиссякаемый, ведущий в атаку гнев. Ночь незаметно опустилась на город, мэр которого начала замерзать. «И как я умудрилась забыть перчатки в кафе?» - Проворчала про себя Миллс, пробуя растереть закоченевшие от холода пальцы, и через секунду ощутив, как их нежно сжали чьи-то большие тёплые ладони. Реджина подняла глаза – перед ней стоял Робин. Пожалуй, разбойник был единственным человеком во всех мирах, который мог вот так незаметно подкрасться к королеве. - Замёрзла? – Прошептал Робин, поднося её начинающие теплеть руки, к своим губам, обдавая их почти горячим дыханием. Реджина ничего не ответила. Она внимательно посмотрела в глаза разбойника, пытаясь найти в них что-то, что позволило бы ей продолжить борьбу за своё счастье. Но не могла… Как слепой, чувствующий тепло солнца, но не видящий его света, а потому не верящий в то, что тепло исходит именно от его лучей, Реджина не верила, что найдёт силу в Робине, а может и не должна. Локсли нервно сглотнул. Казалось, он впервые не понимал её взгляда. С первой их встречи, ещё в Зачарованном Лесу, глядя ей в глаза он всегда безошибочно понимал её чувства, а сейчас… Сейчас он мог лишь заворожено смотреть в эти бездонные карие, почти чёрные глаза брюнетки, не смея отвести взгляд, будто с исчезновением этого зрительного контакта исчезла бы и она сама. Реджина же возводила стену. Очередную прочную, непробиваемую стену, но не от всего мира, как это было прежде, а только для одного человека – больше она никого не боялась. Был только Робин. И стена предназначалась только ему. И Робин увидел эту стену. Тут же начало в полной мере приходить осознание того, что же он всё-таки натворил. Реджина впервые за многие-многие годы доверила кому-то своё, долго и мучительно склеенное ей самой сердце. Она доверила этот хрупкий механизм ему… А он, не оценив подарка, посмел уронить его, вмиг снова всё разрушив. Разбойник сам не заметил, как слёзы покатились по его щекам. Робин уткнулся лбом в плечо Реджины и медленно опустился перед ней на колени, не выпуская её рук из своих. - Прости меня. – Выдохнул разбойник, буквально вжимаясь лицом в её живот. – Умоляю, дай мне шанс всё исправить. Робин отчаянно прижимал её руки к своей голове, не смея подняться и снова увидеть неверие в глазах любимой женщины. - Я не могу. – Отозвалась Реджина. – Встань… Робин, встань пожалуйста. Несколько отрезвлённый звуком её голоса, произносящим его имя, Локсли послушно встал, несмело вновь заглядывая в её влажные от слёз глаза. - Я люблю тебя, Робин. – Прошептала брюнетка, обхватывая его лицо холодными, но такими нежными руками. Локсли почти задохнулся от этого, впервые сорвавшегося с её уст признания, но видел в её глазах всё то же, убивающее его неверие, видел всю ту же, выстроенную для него стену и ждал приговора. - Но я не могу. – Голос Реджины сел на последнем слове. – Я больше не могу… Реджина убрала руки, забирая у него вместе с ними, будто в наказание, всю свою нежность. - Доброй ночи, Робин. – Выпрямившись проговорила Миллс, и развернувшись, пошла прочь от разбойника. - Доброй ночи, Реджина. – Прошептал ей вслед Робин.