Hell Bent/ Безрассудная

Лейси пристально смотрела на телефон, валявшийся на кровати прямо перед ней, словно ожидая, что он вот-вот оживет и укусит ее. Она знала в глубине души (и без каких-либо сомнений), что номер не поменялся. Нет, неважно, как далеко разошлись их пути, неважно, что они не общались, существовало множество вещей касательно сестры, о которых Лейси просто не могла не знать. Например, Изабелль — то есть, Белль — никогда не сменила бы свой номер, предварительно не прислав ей смску с предупреждением. Потому что милая малышка Белль испугалась бы того, что Лейси потеряла связь и не смогла с ней связаться. Так что, даже спустя семь лет не было никаких сомнений в том, что Лейси, решив набрать номер Белль, дозвонилась бы до нее. Всё, что требовалось от нее — взять трубку. И она не сомневалась в том, что сумеет дозвониться, точно так же, как и не сомневалась в том, что Белль побежит ей на выручку, точно так же, как она всегда делала. Папенькина идеальная доченька, всегда готовая прийти на помощь своей злюке-близняшке и выручить из беды. Лейси никогда не была «хорошей девочкой». Она отпила немного вина из бокала, оставленного на ночном столике. Затем взяла телефон, чтобы сделать судьбоносной звонок, который мог бы изменить ее жизнь, но тихий стук в дверь прервал ее намерение. — Мама? Папа попросил, чтобы ты спустилась. Боже, как же она ненавидит это. Мальчик постоянно называет ее мамой. Он заставил его называть ее мамой. Она никому не мама, и она не намеревалась становиться ею. — Передай ему, что не сейчас. Я занята. Она уставилась на телефон. Нет смысла сейчас звонить. Она отлично знала, что вскоре произойдет. Мальчик спустится к отцу и скажет ему, что она отказалась прийти. Затем он, хромая, поплетется по лестнице, постучит в дверь и попросит ее спуститься. Не потому, что они в ней нуждаются. Горничная никогда не пропускала ни пылинки, и ужин всегда был готов вовремя. Но ему нужно было, чтобы она, Лейси, сидела с ними, дабы разыгрывать милую семейную сценку для его сыночка. Она сделала еще один глоток. Да, она уже слышала, как он поднимается по лестнице, постукивая своей тростью по ступенькам. Он хотел, чтобы Лейси слышала, как он идет... Лейси закрыла глаза и стала считать от десяти до нуля. Затем, когда добралась до «одного», он постучал в дверь своей тростью, а затем отворил дверь. Она поприветствовала его с усмешкой и бокалом вина. — Твое здоровье, Рубен. Она осушила бокал до дна. — Лейси, пожалуйста, спускайся. Пора ужинать. Ох, он говорил так вежливо. Он никогда бы не потерял своей уверенности. Не с ней. По крайней мере, пока его драгоценный мальчик поблизости. Она скатилась с постели и побрела к двери, заметив, что он отступил. О да, он так боялся ее, черт возьми. Он был словно пес. Напугай его, посади в угол, доведи до дикости, и он огрызнётся и укусит. Теперь-то она знала все трюки. Лейси схватилась за дверную ручку, глядя прямо в его глаза, и успокоилась. — Я говорила Бэю, что я занята и у меня нет времени. И я скажу то же самое тебе. Не сейчас. Я занята. Она резко выделила каждое слово, а затем решила закрыть дверь прямо перед его носом. Но сегодня он не собирался так быстро сдаваться. Вместо этого он поставил трость в дверной проем, тем самым помешав ей. Выдворить его не удалось. — Чем это ты занята? Пьешь тут вино в одиночестве? Он был так же резок. — Именно. — Ужин всегда начинается в семь. Не могла ты подождать хотя бы полтора часа, прежде чем пить вино? — Тогда бы я начала пить полчетвертого. На его лице появилась гримаса, полная отвращения, и Лейси стало интересно,… а что же она нашла такого в нем? Его взгляд скользнул мимо нее и остановился на полупустой бутылке вина, стоявшей на ее прикроватной тумбочке. — Сколько ты выпила до этого? Две? Это была первая бутылка на самом деле, но она не стала его исправлять. — Возможно, — сказала она и растянула это слово, придавая речи необычное звучание, как у пьяной. Но на самом деле Лейси всё еще была немного трезвой. Даже слишком трезвой для этого противостояния, в общем-то. — Сделай это хотя бы ради мальчика, если ради меня не можешь. Ему нужна семья. Вот он, этот ноющий тон, который она так ненавидела. Ей нужен был мужчина, а не ребенок, и бог. Как же ее тошнило от его просящего выражения лица. Он всегда просил, никогда не брал силой. Жалкое зрелище. — У мальчика есть семья. Ничего не изменится, если мы будем сидеть за ужином вместе и изображать из себя счастливую пару. Он прищурился, услышав это, и вся его мягкость тут же испарилась. — Ты пойдешь со мной и сядешь за стол. Или я урежу твое пособие наполовину. Его голос был настолько холодным, что мог бы разрезать стекло, и на его подбородке набухла мышца. Он знал, что это заставит ее подчиниться его воле, так же как она, как пробудить в нем хладнокровного ублюдка. Она облизнула губы и заметила, как его взгляд устремился к ее языку. Что ж, по крайней мере, он никогда не решится на это без ее согласия, несмотря на то, как она его провоцирует. — Дай мне десять минут. Мне нужно очистить желудок. В этот раз, когда она закрывала дверь, он ей не помешал. Она прильнула к двери и услышала, как он похромал вниз. Как, может прекрасный роман превратиться в такую сильную ненависть за короткий промежуток времени? Они состоят в браке уже три года. Но они уже давно не спали в одной комнате. Вместо того чтобы пойти в ванную, она побрела к кровати и схватила телефон. Всё же пора звонить. Белль взяла трубку не сразу, а затем практически закричала. Лейси пришлось отнять трубку от уха и держать ее подальше, иначе бы она оглохла от радостного приветствия восторженной сестрицы. — Лейси, как ты? Я скучала по тебе! Что-то случилось? Ты попала в беду, так? Я чувствую это, что-то не так! Лейси пришлось ее перебить, поскольку Белль пошла повторять одно и то же по кругу, и сама бы не сумела выбраться из этого круга. — Белль, дорогая, прекрати и дай мне сказать. Не было нужды в неловких объяснениях по поводу того, почему она не позвонила ни разу за эти семь лет. Или почему она не написала или же не отправила СМС, даже на Рождество или на их день рождения. Вот в чем заключается особенность близнецов. Они никогда не были вдали друг от друга на самом деле. — Ты права, я в беде, и мне нужна твоя помощь. Белль не проронила ни звука. Лейси слышала, как она тяжело дышит в трубку, и улыбнулась, поскольку отлично знала, Белль закроет глаза на всё и согласится сделать что угодно, лишь бы помочь ей. — Расскажи мне всё, — наконец, промолвила она, и Лейси вздохнула. Теперь нет пути назад, потому что, если Белль решила помочь сестре, то теперь ничто не удержит ее от этого намерения.