From frenemies to lovers.

Прошло три дня, как я стал нянькой для своего соседа. Моего заклятого врага, прошу заметить. В перерывах я бегал на тренировки, где нас настолько мучили, что двое из команды чуть не заработали от постоянной перенагрузки нервное, да и физическое истощение. Хилячки! Я за эти 72 часа почти не спал. Да и что значит "в перерывах"? Тренировка - дом - тренировка - дом - тренировка.. Думаю, нехитрую последовательную цепь моего безудержного рождественского веселья вы уловили. Ну а что, собственно? Кто-то вот мечтает о постоянной движухе... Но проблема была не только и не столько в том, что Стайлсу постоянно требовалось что-то подать / принести / унести / включить / помочь дойти, а в том, что некоторые действия сопровождались порой чем-то пока не совсем понятным и объяснимым для Луи. Физическая слабость - ничто по сравнению с моральным опустошением, недопониманием. Стольким эмоциям предстояло быть испытанными, стольким чувствам - выстраданными, мыслям - наконец серьезно обдуманными хотя бы наедине с самим собой, а словам - высказанными тому, кто их и не ждал... *** -Давай, ложечку за Лидию, ложечку за Эмму, за Кристалл, Лиф, Дже... -Перестань, Томлинсон! Это уже не смешно,- злился Стайлс,- ты уже минут пять перечисляешь все женские имена подряд, а я почти никого из них не знаю! -Ну, Стайлс, я же не виноват, что ты не в курсе толком, с кем спал. Перечислять всех твоих шлюшек намного интереснее, чем банальное мама - папа - сестра - все - родственники - до - седьмого - колена. И вообще, ты сам конючил, чтобы я кормил тебя с ложечки. -Должен же ты как-то искупить свою вину,- нагло ухмыльнулся Гарри. -У тебя сломана нога, а не рука. Какого черта я вообще вожусь тут с тобой? -Знаешь, что еще сломано?- вдруг спросил мой сосед. -Мой любименький будильник, который ты нещадно раздавил, упав на него, и которому купишь замену в качестве извинения мне за причиненный ущерб?- прикидываясь идиотом (у меня это неплохо выходит, да?), с издевкой ответил я вопросом на вопрос. -Нет, придурок. Разбиты в пух и прах мои планы на каникулы. Так что ты должен мне,- четко и с расстановкой ответил кудрявый. Вы когда-нибудь наблюдали за тем, как начинает закипать чайник? Вода нагревается, становится все горячее и горячее, пока мне доходит до критической температуры в 100 градусов Цельсия и не начинает превращаться в пар. Вот и Луи вскипел. Какие бы у него не были отношения с его соседом, он все же признал вину, помогал ему. -"Придурок"? Я блять готовлю ему яичницу с беконом, кормлю с ложки, как маленького ничего не умеющего младенца, буквально вытираю ему слюни, просто, в конце концов, трачу на него хуеву кучу своего времени, чуть ли не унижаюсь, а в итоге я "придурок"?? Пошел на хуй!- закричал, бросил тарелку с едой, резко повернулся и вышел из комнаты. Уже открывая дверь, слышу, как блюдце разбивается, падая на пол. Но давайте только вспомним о том, что Луи и сам не ангел и нарвался первым, дразня Гарри перечислением первых пришедших в голову имен. *** Куда идти? Да хер его знает! Кампус почти пуст, таких лохов, что остаются здесь на каникулы, совсем немного. Ноги сами привели меня спортзал. Точнее, в коридор, ведущий к нему. У стен здесь стояли стеллажи, уставленные кубками и бокалами, а сами стены были увешаны медалями, дипломами, и, главное, фотографиями. Все это принадлежало членам футбольного клуба. Я любил порой заходить сюда. Как ни странно, наша команда бывает здесь довольно редко. Удивлены? Сейчас объясню. Мы тренируемся на поле, зал только для экстренных случаев вроде ливня или града, и заходим мы в него с черного входа. Так что в коридоре подле зала можно очутиться ну очень редко. Как сейчас, например. Медленно прохожу вдоль правой стороны и останавливаюсь у всех стендов. На каждого игрока было по такому стенду, где, так сказать, можно было проследить его спортивный путь. Вот маленький Джо, ему здесь от силы семь лет. Вот он стоит на воротах старого, даже заброшенного, заросшего поля. Вот он уже тинейджер. Снимок запечатлил момент, когда Джоуи на предпоследней секунде матча ловит мяч, даря своей команде победу. Для капитана команды, конечно, был стенд побольше. Более пятидесяти фотографий, и чем дальше - тем старше, увереннее в себе и.. грустнее. Поворачиваю голову направо и вижу снимок с последней игры прошлого сезона. Счастливый, потный, усталый и грязный, я поднимаю вверх кубок. Перемещаю взгляд на семьдесят градусов налево вижу снимок со своего самого первого матча. Тогда я еще даже не ходил в спортивную секцию: это была просто игра между двумя дворовыми командами, в которой моя команда, конечно, победила. Вот он я, стою в обнимку с пареньком, который вызвался быть судьей. В правой руке любимый первый мяч, а левая- на его голове, я пытался поправить его слишком отросшие и закрывающие пол лица кудряшки. Вздох. Минут пять стою в раздумьях, а потом разворачиваюсь и покидаю коридор. *** -Ты уверен, что она не слишком горячая?- неуверенно спрашивает Гарри. -У тебя нет выбора, принцесса,- хмыкаю я,- тебе придется мне довериться. Три шага, приподнимаю его, помогая перешагнуть обеими ногами в ванну. Разумеется, Стайлс раскошелился на пластиковый сапожок, так что даже со сломанной ногой он может мыться. Если, конечно, ему кое-кто в этом поможет. -И ты потрёшь мне спинку? Так, на это я не подписывался. -Ну же, давай!- Стайлс все конючит, и я делаю, что он говорит, лишь бы он уже заткнулся. Гель, мочалка, вперед. Он уже сидит в ванне, поджимая ноги под себя. Ей-богу, я без понятия, как он умудрился сделать это со сломанной ногой. Наклоняется вперед, давая мне больше пространства, и его спина передо мной. Такая большая, накаченная. - И долго мне так сидеть? Этот вопрос словно выводит меня из оцепенения, и я неуверенно провожу по его спине мочалкой. Вывожу идеально прямую линию от шеи до копчика. Ну, как, не совсем до него.. Ладно, если быть честным, я струсил и прервался на середине спины. - Эй, ты чего?- недовольный Гарри вновь подал голос. - Что, кудрявая принцесса, ждал комфортабельное принятие ванны вкупе с расслабляющим массажем? Поспешу вернуть тебя в суровую действительность: в твоем распоряжении только сосед по комнате, который не имеет квалификации ни косметолога, ни врача, ни-ка-кой! - Но десять минут назад я уговорил тебя помочь мне помыться. И пять минут назад ты, вроде как, был готов. - Что ж, я переоценил себя. Ибо в своих уговорах ты упустил маленькую деталь. Не то чтобы я сам этого не знал, но, пока не столкнешься с этим и хотя бы не озвучишь, это не дойдет до тебя действительно. Та самая деталь: ты будешь голым. Я конечно, не полиглот, но, кажется, это называется стеснением и неловкостью. - Полиглот- это человек, владеющий пятью и более языками, и сейчас вообще не об этом,- машинально подправляет Стайлс,- и как, по-твоему, я должен мыться? В скафандре? Оставшееся время мы молчим. Я сконфужен, и Гарри, похоже, тоже. Он больше не выгибает спину, не ухмыляется, не старается.. за.. заигрывать??. Его взгляд грустен. Такое чувство, что он ожидал лучшего. Но как можно было ожидать чего-то другого? Просто не понимаю. Кажется, он обижен. Блять. *** -Прости. Дурак я,- я неуверенно начинаю разговор. Гарри лежит на кровати и упрямо и непреклонно смотрит в потолок. Боковым зрением замечаю, что опрокинутая мной тарелка так и валяется на полу. Точнее, то, что от нее осталось,- ты знаешь, я тоже не горел желанием оставаться здесь, и эти постоянные тренировки, весь на нервах... А еще я просто немного (ну, не немного, но давайте не будем наезжать на меня, ладно, мне и так нелегко извиняться сейчас) эгоистичный, глуповатый, туповатый и.. хватит самобичевания на сегодня. Мои мысли были прерваны голосом Стайлса: -Где был?- что ж, будем считать эту резкую смену темы за прощение. Или перемирие,- ты отсутствовал около двух часов. Не самое лучшее время для прогулок, за окном вроде как метель. -Гулял по пустынному кампусу. Знаешь, это довольно забавно, ведь обычно там всегда полно народу, в коридорах не протолкнешься порой, а в столовой трудно (не мне, конечно, я же капитан футбольной команды) найти свободное место. А теперь тишина полная, да и темновато. Интересно, а есть легенды о призраках нашего университета? После сегодняшней прогулки можно было бы в это поверить,- я тараторил всю эту бессмыслицу, желая несколько оттянуть время. Но все же я решил, решил сказать то, важное,- Был в коридоре славы. У тебя, однако, была до жути нелепая стрижка в пять лет. Точнее, она отсутствовала вовсе, кудри были такие длиннющие, лучше, чем у Рапунцель. Замолкаю. Он тоже молчит. Но, рассматривая его профиль, замечаю легкую улыбку на его губах, а на левой щеке- еле заметную ямочку. Он, конечно, помнит фото. - Что-то не припомню, чтобы в сказке упоминалось, что волосы этой ставшей позже диснеевской принцессой девушки вились. Кажется, она была блондинкой, и это все. Ты опять все напутал, дурачок,- он наконец отвечает, и я благодарен, что он не говорит вслух то, что я понял по его мягкому и какому-то родному тону: "И ты меня прости. Оба дураки. Я все помню."