Велением Неба

Если до прибытия принца в замок я считал, что просто устал, то после все больше склонялся к версии своего раннего сумасшествия. Правда, Его Высочество был здесь решительно не при чем. Проблемы начались с того дня, когда во мне пробудилась магия. Мне постоянно чудилось чье-то присутствие, почти слышался чужой голос в голове, а иногда тело пробивало дрожью от несуществующего прикосновения. Было ощущение, что до меня настойчиво пытаются достучаться и что-то сказать, и только по этой причине я не поднял панику. Вот если бы убить пытались – дело другое. Маячащий то и дело перед глазами Арсанат тоже не прибавлял душевного равновесия. Порой мы с ним сталкивались в совершенно неожиданных местах, но он эти встречи объяснял так естественно, что я ему почти верил. Почти, если бы не замечал, что за спиной у него крадутся ищейки, пытаясь избежать моего случайного взгляда. Я притворялся слепым идиотом, позволяя думать, что у них получалось, и тихо посмеивался в сторонке. Искренне надеюсь, что они не делали то же самое, показывая, будто принимают мою игру за чистую монету. Как мы и предполагали, они засунули свои носы везде, где только можно было. Хотя из семи приготовленных нами заранее «подарков», которые должны были пригодиться им в расследовании, а заодно увести подальше от правды, они обнаружили только три. Я даже как-то разочаровался. Могли, в конце концов, воображение проявить, не так все сложно было. Вот теперь ходи и гадай, поймут ли они что-то по этим трем зацепкам или не поймут. Будем надеяться на лучшее: наследный принц дураком не выглядит. Дорогие гости протоптались у нас неделю. Мне кажется, что они и на подольше бы остались, вот только отмазка была неудачная. Все-таки проверка пограничных крепостей – дело, не терпящее отлагательств. Нам даже не пришлось вежливо намекать, что пора бы и честь знать. Сами вечером шестого дня потребовали приготовить отряд Его Высочества к отъезду ранним утром. От радости, предвкушения и противного чувства «зова», как я обозвал свои начавшиеся глюки, я не мог уснуть всю ночь. Поэтому утром, провожая Арсаната у ворот замка вместе со всеми остальными, щеголял шикарными кругами под глазами, которые делали меня еще более серым, чем обычно. И вообще, мне кажется, что я как-то зациклился на своей внешности. Никогда за собой не замечал подобных, на мой взгляд, чисто женских повадок. А тут каждый раз, оказываясь у отражающей поверхности, начинаю непроизвольно себя разглядывать, получая стресс от неудовольствия. Переводя же взгляд на широкоплечего Бальво, стройного Грэя и вообще во всех отношениях шикарного Меаго, зарабатываю еще и комплекс неполноценности. Спровадив принца, мы сами почти тут же залезли в седло – прямо следующим утром. До Храма решили добираться с уже знакомым отрядом сопровождения. Все бы ничего, не прилагайся к воинам обоз поклажи из трех крытых телег. Мотивируя тем, что не годится молодому изнеженному лорду уезжать из дома налегке, граф отказался выпускать нас в дорогу без них. Я предпочел бы оставить все вещи позади и подождать их прибытия уже в Храме, но не хватало человек для охраны. Втроем же нам ехать нельзя было из-за возможной слежки. Пришлось смириться с тем, что будем тащиться в два, а то и все три раза дольше. Пока седлали лошадей, я тепло попрощался с отцом, Ромулем и, как ни странно, Береном. Мы с ним не то чтобы не ладили, просто в основном не обращали друг на друга внимания, исключая те моменты, когда юноша активно острил на мой счет, пользуясь своей безнаказанностью. А тут, как уезжать, он стоит и сверкает грустными глазами. Теперь даже не знаю, что думать. Хотя мальчик всегда был странным. Остальные слуги стояли поодаль и особо на внимание не претендовали, выражая свое полное безразличие по поводу моего отъезда. Для них я как был зверем, так им и остался, отличаясь лишь сломанными клыками: и за старое не прибьешь – не помню, и за новое не получится, ибо уже не кусаюсь. Ко мне потеряли интерес, даже во время визита принца почти не сплетничали. Оказавшись за воротами, в последний раз оглянулся на замок, пока его не успел скрыть барьер. Теперь я не увижу его почти пять лет, поэтому хотелось хоть немного запомнить. Наверное, он все же успел стать мне домом. Смысла подробно описывать последующие полмесяца моего путешествия нет никакого. Хотя бы потому, что добрые две трети этого описания займет сплошная нецензурщина. В пути меня раздражало буквально ВСЕ! Начиная с едва ползущего обоза и заканчивая вечно кислой миной Грэя. Вместо недели мы тащились почти две с половиной. За это время мое тело испытало непередаваемые ощущения, впечатлилось ими и стало решительно протестовать против таких издевательств, щедро реагируя на окружающую среду мозолями, порезами, синяками, болью во всех членах и отсутствием нормального сна. Я переносил все эти выкрутасы стойко и мужественно, но когда спину начал постоянно сверлить чей-то недружелюбный взгляд, а голова постепенно пухла от усиливающегося «зова», выдержать уже не смог. Все последующие дни сопровождающие шарахались от меня, тихо бубнящего проклятия всему миру в общем и им в частности, даже не пытаясь как-то поднять мне настроение. Первая и последняя попытка сделать это окончилась котелком кипящей похлебки на голове у разговорчивого Бальво. Остальные решили внять этому красноречивому предупреждению и просто продолжать слушать мое беспрерывное бормотание. Взгляд в спину, принадлежащий, несомненно, лазутчикам Его Высочества, исчез только тогда, когда до Храма оставалось буквально несколько часов пути. На мое наивное предположение, что нас решили не провожать до ворот, Грэй только громко рассмеялся. Посмотрев на меня как на глупое неразумное дитя, он заверил, что соглядатаи никуда не делись, а резво ушли вперед, первыми обустраиваться на новом месте. Перешагнув барьер, я жадно впился взглядом вперед, собираясь оценить место, в котором мне предстояло жить следующие пять лет, и замер, до глубины души пораженный. Если честно, я сначала подумал, что мы заблудились и приехали куда-то не туда. Передо мной была… самая натуральная деревня. Маленькие домики из старого темного дерева, слегка покосившиеся заборчики вокруг них, сарайчики, из которых доносились чудные голоса животных, сопровождаемые не менее чудными запахами, и одинокий колодец, торчащий прямо перед единственным двухэтажным теремом, маячившим в дальнем конце единственной улочки. - Это… Храм? – неуверенно спросил я у Никора – командира отряда, - который остановился слева от меня. - Да, милорд, - просто кивнул тот, не обращая внимания или просто не замечая моей растерянности. Пока мы медленно двигались к терему, я пытался решить для себя очень важную задачу: стоит ли мне убить моих спутников, а заодно и Меаго, подложивших мне такую свинью, или они и правда забыли мне сказать, в каких условиях придется жить. Не то чтобы я был таким чистоплюем или слишком вросся в образ аристократа, просто деревню я не любил с самого детства. Даже моя маленькая душная квартирка на задворках города устраивала меня больше, чем любой, пусть самый большой и ухоженный, домик в деревне. А теперь я сам засунул себя в эту дыру… Вывод? Слушайте, дети, родителей, когда они не пускают вас куда-то – берегите свое моральное здоровье! Еще один сюрприз обнаружился минутой позже: жителей в поселении замечено не было. Проезжая мимо пустых дворов, которые совершенно не выглядели покинутыми, я успел напридумывать себе разных ужасов, от которых по спине противно бегали мурашки. Но, как оказалось, волновались мы зря. Как только отряд спешился, дверь терема тихо скрипнула и наружу проструился худенький паренек лет тринадцати, встречающий нас абсолютно спокойной, вполне доброжелательной улыбкой. - Здравствуйте, господа! – юноша отвесил глубокий, но немного расхлябанный поклон, пиетета в котором чувствовалось столько же, сколько в словах. - Вы по делу или проездом? - Мы по делу к настоятелю, мальчик, - поспешил объясниться я, заметив, что Никор собирается одернуть наглеца. – Где мы можем его найти? И где… ммм … все остальные? - В это время у нас никого не найдешь, - усмехнулся парень. – Все, включая настоятеля, до заката пробудут на работах. Я перевел озадаченный взгляд на командира. - Храм самостоятельно обеспечивает свое содержание. Как у любой деревни, у них есть свои поля и охотничьи угодья. Проживающие тут работают на общих участках попеременно в течение всего года, но в конце лета, когда начинается пора подготовки к зиме, выходят на работы всем поселением. Вот только, насколько я знаю, обычно это случается на несколько недель позже, - Никор посмотрел на юношу в поисках подтверждения своих слов. - Холода в этом году придут раньше, - просто пожал плечами мальчишка, удивленный тем, что нужно объяснять такую элементарную вещь. Я лишь вздохнул, понимая, что стоило узнать у Меаго больше подробностей о жизни в провинции. Отряд стал размещаться на отдых чуть в стороне от терема, а я подошел к молчавшим Бальво и Грэю. Их спокойные, слишком отрешенные лица меня слегка нервировали. - Что-то случилось? - Ничего. Просто это, - Бальво сделал неопределенный жест рукой, пытаясь охватить всю деревню, - несколько неожиданно. Ого. А я-то думал, что был единственным, кто удивился. - Ты еще не передумал? – поймав раздраженный взгляд Главы Безликих, я вздрогнул. Мне кажется, теперь я знаю, как чувствует себя кролик перед удавом. Боясь не совладать с голосом, я просто отрицательно покачал головой. Грэй тяжело вздохнул и направился в терем, явно намереваясь дожидаться заката там. Слегка помявшись, мы с Бальво проследовали за ним.