Ангел-хранитель.

«И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня приводят сумрак ночи, Дают страстям заснуть в немой тиши. И в чьей груди еще живет стремленье, К тому свой взор склоняет Ангел Сна, Чтоб он узнал блаженство пробужденья, Чтоб за зимой к нему пришла весна. Но кто постиг, что вечный мрак — отрада, С тем вступит Смерть в союз любви живой, И от ее внимательного взгляда К страдальцу сон нисходит гробовой»

© К. Д. Бальмонт

The Hit House – Radium

      POV Билл       Открыв глаза, я понимаю, что вот он - день которого я ждал целый год. Именно сегодня должно все закончиться. Именно сегодня отрадный день для моей души. И вроде я рад, но что-то останавливает.       Том мерно сопит, обнимая меня одной рукой. После наших шалостей мы перебрались в спальню и продолжали уже там. Я вымотан, он тоже.       За окном раннее утро, часов шесть. Погода, которая сейчас была, как обычно, мрачной, подходила идеально к сегодняшнему дню. Кажется, идет мелкий дождь.       Я вздыхаю. Мне не хочется оставлять Тома, не хочется уходить из этой постели и выходить в такую дрянную погоду на крышу. Но я должен. Этот принцип Том не способен разрушить. Я решил. Я все давно уже решил. И я готов… Правда, готов.       Аккуратно приподнимаю руку Тома, чтобы освободиться от его объятий и встать с кровати. Трюмпер морщится, и я невольно улыбаюсь. Он как ребенок. Быстро встаю с кровати и одеваюсь на ходу. Выхожу из комнаты, прикрыв дверь, и только тогда облегченно выдыхаю, прислонившись спиной к стене. Закрываю глаза, думая о том, что сейчас я видел Тома последний раз. Его милое сонное лицо останется в моей памяти навсегда. Я унесу это воспоминание с собой в могилу. Надеюсь, он не придет на похороны. Накидываю на себя куртку и обматываюсь шарфом, тут же понимая, что мне это все не нужно, ведь я иду умирать. Но я не стал переодеваться, времени нет. Том может проснуться с минуты на минуту. Выхожу за дверь и решаю подняться на крышу по лестнице, ведь это в последний раз. Я закуриваю. Иду медленно, выпуская густые клубы дыма. Иду и думаю. Иду и вспоминаю. Я чувствую, что должен отдать должное своему ожиданию, ведь я столько раз готов был умереть, но останавливал себя тем, что скоро наступит ТОТ САМЫЙ день. Я не могу сейчас все бросить, назад пути нет. Я должен. Я скучаю по маме и папе. В глубине души у меня есть маленький огонек надежды, что я их встречу там, на небесах. Они улыбнутся мне и простят все мои ошибки и грехи. Я не могу забыть их. Я пытался, и, черт возьми, я не смог. Я облажался. И эта смерть и есть наказание за мою оплошность.       17 этаж. Как ни странно, у меня даже одышки нет от того, что я иду пешком и курю. Забавно, я удивляюсь отсутствию одышки за десять минут до смерти.       18 этаж. Я спокоен. Мне ни страшно, ни грустно. Я просто хочу, чтобы все закончилось.       19 этаж. Думаю о Жизнерадостном. О последней улыбке, которую он мне подарил, когда поцеловал в лоб перед сном.       20 этаж. Еще один этаж, и смерть будет дышать мне в затылок. У меня легкий мандраж, но скоро все пройдет.       Я поднимаюсь на крышу, и она встречает меня холодным ветром. Вернее, не она, а погода. Да какая, черт возьми, разница?! Это все так неважно, но мне холодно, и я кутаюсь в куртку сильнее.       Иду к перилам медленно, потому что ноги вдруг стали ватными, и я с трудом делаю шаги. Перед глазами мутно, меня шатает. Я, вообще-то, всегда боялся высоты.       Чувствую ком чего-то тяжелого у себя в животе. Неприятно. Мне страшно, но, как я уже сказал, назад дороги нет. Я решил. Я смогу, ведь папа говорил, что я сильный мальчик.       Смаргиваю слезы, сжимаю кулаки, подхожу к самому краю, вдыхаю воздух, который обжигает. Смотрю вниз. Через мгновение там будет лежать мое тело, а люди будут суетиться вокруг и фоткать. Впечатлительные женщины будут плакать, а женщины постарше ругаться, какой пример молодежь подает подрастающему поколению. Мужчины будут сочувственно кивать головой, делая вид что понимают меня. Скорее всего, на опознание вызовут Клауса, и он будет смотреть на меня так же, как я смотрел на своих родителей. Почему-то я уверен, что он будет отрицать, что это я, пока не увидит тело. Точь-в-точь, как я.       Перелезаю через перила, дрожащими руками все еще держусь за них. Ветер развивает мои волосы, и они лезут в глаза, я совсем ничего не вижу, но чувствую, какая высота подо мной. Мне страшно.       Остается сделать полшага. Полшага навстречу к свободе. Полшага к родителям. Полшага к…       - Что, так просто?! – я с ужасом оборачиваюсь назад, продолжая держаться за перила. Это Том. – Ты меня так просто оставляешь?! Черт возьми, Билл…       Я вижу, как его глаза наполняют слезы и слышу, как он буквально выдавливает из себя слова, стараясь не заплакать.       Внутри все сжимается. Я чувствую себя виноватым. Том подходит ближе.       - Уйди… Прошу тебя, просто уйди, - я прошу его, чувствуя, как срываюсь на шепот. Мне страшно. Его не должно здесь быть.       - Нет. Думаешь, все так просто? Думаешь, от меня можно вот так вот свалить? Нихрена ты меня не любишь… - он подходит к самым перилам, там, где стою я, только по другую сторону.       Проводит кончиками пальцев по моей щеке. Я плачу. Господи, как я боюсь. Я больше не хочу умирать… Уже не хочу…       - Би-илл… - тихо шепчет он. – Останься со мной… Я прошу тебя… Мы будем счастливы… Только ты и я…       Он говорил с паузами, потому что пытался сдержать слезы. А я стоял и слушал, и, казалось, внутри у меня все чугунное. Мне было больно при каждом вздохе.       Я поворачиваюсь к нему полностью, держась за перила.       - Господи, ну скажи хоть что-нибудь… Я знаю, ты многое потерял в жизни, но вот он Я. У тебя есть Я, ты МЕНЯ не потеряешь, потому что Я люблю ТЕБЯ… Ну не молчи же ты!!!       Мне казалось, что мой сон повторяется. Я не могу сказать ему что-то. Все мышцы лица словно окаменели, и я могу только плакать.       Дело в том, что дело не в нем. Уж извините за тавтологию. В нем нет проблем. Проблема в том, что я не могу забыть. Не могу стать беззаботно счастливым с ним, как бы я этого не хотел.       Он стал моим ангелом в жизни. Он изменил много моих принципов. Он действительно спас меня. И все, что я хочу – это стать теперь ЕГО ангелом.       Внезапно, он отходит от перил назад, ближе к середине крыши. Он плачет и смотрит сквозь слезы на меня.       - У тебя есть выбор… Я приму любой.       И я отпускаю перила, закрывая глаза. Слышу громкий рев Тома и то, как он падает на колени крича и плача. Трюмпер закрывает лицо руками, скуля в них с такой болью, что мое сердце сжимается.       - Я люблю тебя… - шепчу я, делая шаг навстречу свободе, отдавая должное своим ожиданиям.