Драконья песнь

Наступало утро. Небо, ещё пару часов назад бывшее иссиня-черным c кокетливыми серыми шлейфами звезд, порозовело, словно смущенная игривым флиртом барышня, а потом постепенно приобрело насыщенно-голубой оттенок. Сегодняшний день был по-летнему теплым и почти безоблачным, а солнце ярко светило, радуя все живое погожим днем. Птицы виртуозно выпевали свои трели, словно гигантский слаженный оркестр из скрипок и флейт. Ветви зеленеющих деревьев тихо покачивались на ветру, громко шелестя матовыми, словно воском облитыми, темно-зелеными листьями. Река Гаур, что протекала у города быстрым и шумным водопадом, здесь, у дороги, заметно замедлялась, петляя и сверкая на солнце, словно самое чистое стекло, важно несла свои воды куда-то вдаль, к неизведанным глубинам океана. У поверхности воды то и дело мелькали яркие рыбьи спинки, что изредка подхватывалась мелкими хищными птицами, которые упорно выжидали свою добычу. По самому краешку реки степенно проплывала утиная семейка, с громким кряканьем собирающая себе зеленую ряску. На обочине дороги, возле нескольких больших камней, которые обозначали конец деревни, стояла деревянная телега, поодаль которой паслось два ярко-рыжих ноцола, что мирно жевали траву. Иногда животные поднимали свои головы, стригли ушами, будто почуяли какую-то опасность, но после лишь недовольно фыркали и продолжали трапезу. В телеге сидели две женщины. Фигура одной из них была почти полностью скрыта в странноватый наряд с пустынных земель, что, насколько мог помнить Гоззо, назывался «ахмутог» и белая его разновидность, которая и была надета на девушку, был нарядом для невесты. Открытыми были лишь длинные русые волосы, которые разбирала руками, причесывала деревянным гребнем и заплетала в затейливую косу старая женщина, одетая, словно монахиня богини Мирари – на ногах пара высоких сандалий, закутана в длинную белую церковную робу, а на голове – странноватая лёгкая повязка, декоративно лежащая на двух «рожках» из волос. Её серые глаза выражали усталость и глубокую, почти непримиримую скорбь, словно по умершему дорогому человеку. И – ни лучика света и надежды в глазах. Женщина повернула голову, видя силуэт приближающегося путника. Она уже закончила свою работу - множество косичек причудливо извивались, словно сотни маленьких змеек. Она внимательно, как-то недобро глядела на идущего по дороге, но видела лишь цветное пятно. Старушка была близорука, а из-за своих низких доходов, очки приобрести могла лишь тяжелые и мутные - такие бы ничем не помогли зрению, а эффект от них был бы такой же, как если бы очков не было вовсе. Старушка коротко попрощалась со своей подопечной, нежно провела ладонью по её плечу, будто попытавшись успокоить. И аккуратно, держась за край телеги, придерживая за краешек длинное одеяние, слезла с немногочисленных мешков с вещами и вылезла из телеги на пыльную дорогу. Она замерла у телеги, как-то неуверенно потопталась и бросила ещё один взгляд на девушку. Когда путник подошел поближе, она как-то грустно сказала ему, задумчиво глядя вдаль, на деревья: - Ну что же, мальчик мой. Ты наконец пришел. Хоть ждали мы тебя не так уж долго - от силы час иль два, но всё же... - она подняла глаза на парня, - прошу лишь об одном: позаботься о моей девочке, не обижай её в пути. И если можно, то, прошу тебя - домой, сюда когда-нибудь её ты приведи, - заговорила старушка какими-то странными ломаными стихами. Любой, кто бы был близко знаком с поэзией, пострадал бы из-за заворачивания ушей в трубочку. Но таков был долг отдельных служителей Церкви – они должны были разговаривать стихами или цитировать «Книгу Четырех». Такие странные речи пожилой женщины не так сильно удивили Гоззо, который не был знаком со многими «церковными штучками». Он посчитал, что имеющая проблемы со здоровьем старушка просто перегрелась на солнышке. Старая женщина повернулась и вложила в руки девушки деревянный резной гребень. После этого она чуть поклонилась парню и медленными шажками начала удаляться туда, откуда пришёл наемник - в деревню, а может и ещё дальше, к самому Тарнагу. Уважительно кивнув, Гозелло проводил женщину взглядом и почесал в затылке. Ну что ж, сейчас он отправится в долгое путешествие. На душе было странно. Даже как-то немного не верилось, что свои родные края Гоззо увидит нескоро. В телеге было по-неприятному тихо. Девушка молчала и лишь задумчиво теребила гребень в руках. И её руки чуть подрагивали. Заметив в телеге девушку, он произнес, отвесив небольшой поклон: - Здравствуйтэ, милая дама. Мое имя Гозелло, и я буду вас сопровождать в этом путэшествии, - пару секунд девушка сидела смирно, так и продолжая теребить в руках гребень. Ровно до тех пор, пока этот мужчина, представившийся весьма странным именем Гозелло, не заговорил. Она сидела в молчании, лишь чуть опустив голову и буравя спину мужчине тяжелым, злым взглядом. У Гоззо по спине прошелся неприятный холодок. Кашлянув, наемник прошел к ноцолам, что стояли около телеги и, огладив одному шею, взял его под уздцы, отводя к упряжи. Девушка лишь запрятала дорогой сердцу гребешок куда-то в складки своего одеяния. - Надэюс, вы готовы. Мнэ осталос лишь запрячь ноцолов,- спокойно говорил юный степняк, надевая на довольно-таки ящеров уздечку, и впрягая их в телегу. С девушками он всегда привык общаться в уважительной форме. Хотя, учитывая его отношение к матери, это было и неудивительно. «Гостья» же лишь молча опустила голову, сквозь небольшой белый кусок ткани, что скрывал её лицо, продолжая прожигать спину Гоззо злым взглядом. Она даже не собиралась представляться - наверняка "папочка", немало заплативший этому наемнику, сказал её имя. Как же иначе? Солнце сегодня мерзко резало глаза своей яркостью, грело - до уже неприятной жары, несмотря даже на то, что ночью было относительно прохладно. Именно поэтому Гоззо часто сглатывал загустевшую слюну, отпивая из своей железной фляги всё больше и больше воды, радуясь хоть такой прохладе и приятному, мягкому блаженству в горле. Когда с ноцолами и телегой было покончено, Гоззо, понимая, что с ним даже поздороваться не жаждут, не то, чтобы представиться, без лишней болтовни запрыгнул на козлы. Взяв поводья, прищелкнул ими по спинам ноцолов, отчего они, недовольно то ли замычав, то ли зарычав, начали свое неспешное и ленивое передвижение. Телега протяжно скрипнула и неспешно покатилась вслед за неохотно поплетшимися ноцолами. При желании, их можно было подхлестнуть, чтобы бежали быстрее - эти ноцолы хоть и не принадлежали к "гоночно-скаковым" породам, но могли развивать неплохую скорость. Амэя неуверенно поерзала на неплотно набитых одеждой мешках и, видимо, решив, что конкретно сейчас убивать её не собираются, аккуратно легла на импровизированную постель из мешков и. Поворочавшись на неудобной постели, тихо вздохнула, и, положив руки под голову, вскоре уснула, лишь изредка тихо посапывая. Бортик телеги отбрасывал тень на её умиротворенное лицо. Фыркающие ноцолы, которым явно надоело так медленно плестись, чуть ускорились, перейдя на легкий бег. Телега нередко подпрыгивала на камнях - дорога была не самой ровной, да и не особо следили за ней, пусть это был важный торговый тракт, который вел прямо в столицу. Впрочем, дела страны шли не настолько хорошо, чтобы часто обновлять дороги. Ведь раза в пять-десять лет вполне достаточно, угу. Казалось, что катиться по этой дороге с бесконечно-нудными лесными ландшафтами с изредка разбивающими их полями, можно хоть весь день, не чувствуя, что куда-то сдвинулся. Тут всё было каким-то до безообразия одинаковым. День выдался жарким. Однако, нельзя было сказать, что солнце палило нещадно - слабый ветерок приятно охлаждал кожу. Но свою кожаную жилетку Гоззо предпочел все-таки снять. В их пути был лишь один минус - солнце светило прямо в глаза, что очень мешало юноше управлять телегой. За всё время поездки путникам не встретился ни один попутчик, что было немного необычно для такого обычно оживленного тракта. Лишь какой-то важный посланец в богатых пурпурных одеждах и с крайне напыщенным выражением лица промчал на своем ухоженном гнедом коне, поднимая клубы пыли. На миг замедлившись и скривившись, лишь ощутимо прищелкнул своим хлыстом у самых ног ноцолов, которые явно не ожидали такого подвоха. Взбрыкнув от испуга, они занесли куда-то на обочину дороги. Гоззо громко цыкнул, с силой натягивая поводья. Пришлось останавливаться для того, чтобы успокоить животных. - Ишь, шуганные какие, - задумчиво протянул Гозелло, поглаживая мягкие широкие шеи, перебирая мелкие перышки, наблюдая за трепещущими ноздрями, поблескивающими глазами и подергивающимися ушами ящерков. И направил взгляд на свой спящий "груз" -"Впрочем, она в этом тоже чем-то похожа на них", - повернув голову, наемник сделал девушке просто "невероятный комплимент". Невольно. Но всё же, - "Агрессия и закрытость - тоже форма страха", - с этим вопросом он был ознакомлен... Довольно глубоко. В конце-концов, беседы с другом полудроу, у которого от его предков с запятнанной репутацией остался лёгкий отголосок любви к садизму и прочим странным вещам, которые были немного непонятны Гоззо, не проходили зря. Постояв так пару минут, он вернулся на своё место в телеге и легко прищелкнул поводьями. Телега опять тронулась вперед. На небо постепенно выплывала круглая луна, а небо заливалось красивыми оттенками фиолетового и розового. К этому времени Амэя уже давно не спала, лишь ровно сидела на своем месте, с опаской рассматривая незнакомую местность и подняв голову к небу. Краешек головного убора на лице трепетал от ветра. Всё же, она никогда раньше не была за пределами Тарнага, лишь сегодня она покинула пределы города. К вечеру, когда ноцолы уморились долгой поездкой, Гоззо наконец заехал в один из городков, стоящих на склоне небольшого холма. К закрытым воротам города они подъехали быстро и, на удивление, без какой-либо очереди. У самых ворот сидела лишь дремлющая на своём посту стража, которая лениво играла в карты, попивая какую-то мутную бодягу из кружек. У их ног спала дворняга несколько ободранного вида. Лишь услышав скрип колес, она вскочила с места и принялась виться у ног ноцолов, рыча и тявкая, изображая, будто вот-вот укусит. Ящеры взбрыкнули, испуганно визжа, уже готовые сбежать, куда только глаза глядят. Один из стражников вскочил с места, с недовольным лицом оттягивая злобную, так и норовящую куснуть за латную перчатку, псину за шкирку, чуть ли не отшвыривая её. Гоззо слез со своего места, опять начав успокаивать ящеров. - Маори, я сколько раз говорил тебе не приходить на пост со своей ободранной псиной?.. – как-то опасно начал он, но, услышав неловкое покашливание Гоззо, вернулся обратно к телеге, явно собравшись перенести «лекцию» на потом. Стушевавшийся мальчишка в кольчужном доспехе поманил пса куда-то за собой и скрылся за поворотом стены. - Простите за это неловкое недоразумение, - стражник кашлянул, поправляя перчатку, - Я – командир стражи, Са’ари. Будем проверять вашу телегу на предмет незаконных вещей. - Но, мистер, у нас нэт ничего подобного, - почти без акцента отметил Гоззо, очаровательно сверкая белозубой улыбкой и возвращаясь на «козлы» - все необходимые документы с кое-какой мелочью уже лежали именно там. - Вы все так говорите, - командир стражи вернул степняку такую же очаровательную улыбку и вытащил из небольшого тканевого мешочка, который висел на бедре, порядком измятую бумажку и небольшой уголёк. Замер, напряженно вчитываясь в размазанные буквы. - Итак. Есть ли у вас в телеге… Рабы? – его подозрительный взгляд устремился к закутанной в ахмутог девушке. - Ну щто вы, она просто моя милая спутница, - быстро ответил он, не дав девушке даже пары секунд на ответ. Она недовольно фыркнула, а стражник лишь странно хмыкнул. - Ну-ну… Незаконный алкоголь, оружие, дым в бутылках* и прочая подобная гадость? Гозелло скептически приподнял бровь, странно извернувшись со своего места возницы. - И куда же я, по ващему мнению, его мог впихнуть? - Контрабандисты нередко прячут подобные вещички во втором, потайном дне, - Са’ари сел на корточки, простукивая дно телеги, - Но у вас подобного не наблюдается, - стражник встал и замер, странно посматривая на явно не пустые ножны у Гозелло. - Нэ-нэ-нэ, тут всё законно, лицензия есть, - наемник рукой прикрыл ножны, тут же вытягивая из кармана бумажку, которая подтверждала правдивость его слов. Стражник опять хмыкнул, насмешливо приподняв бровь: - Наемник?.. – протянул многозначительно, мигом догадавшись о роде деятельности нашего героя. - Вэсьма проницательно, - Гоззо вытащил вторую бумажку, которая частично легализировала его занятие. - «Черная метка»? – хрипло протянув название ордена, которое было указано на этом документе, Сар как-то странно взглянул на путников и, в очередной раз неловко кашлянув себе в кулак, решил быстро свернуть это дело. - В общем, с вас 30 марр за въезд на телеге вдвоем, - быстро сказал он, подходя к вознице. Гоззо, почти тут же ткнул стражнику монеты, обворожительно улыбаясь. Капитан стражи как-то странно стрельнул в них взглядом и кинул монеты себе в карман. - Проезжайте, - и махнул рукой в сторону ворот. - Спасибо за разрэшение, - Гоззо в очередной раз улыбнулся и крикнул «Вйо!», чуть дернув поводьями. Несчастные ноцолы покатили телегу за собой. Са’ари вздохнул, снял с руки перчатку, утирая со лба пот, и сел обратно на свой пост - ворота должны быть открытыми ещё долго. В город они въехали в полном молчании - лишь утомленные долгой дорогой ноцолы тихо хекали и шумели колеса телеги, чуть подпрыгивая на брусчатке. Амэя провела рукой по бортику телеги и тихо, неуверенно спросила: - А почему стража так быстро закончила тебя осматривать, только увидев в документе название "Черная метка"? - Подкуплены гильдией, - Гоззо хмыкнул, тихо направляя животных, - Скорее всего. Таких немало во всех городах. Поэтому часто "нашим" попускаются преступления - их просто специально не ловят, давая время сбежать. Или просто запуган. Гильдия имеет большой вес на всем материке. Переступать ей дорогу - себе дороже. После этого оба замолчали, думая о чем-то своем. На этой улице было на удивление темно и тихо - будто вымерли все в одночасье. Над их головами тихо хлопало сушашееся белье, так и норовящее слететь от порывов ветра. Зато стоило выехать к главной площади города, так сразу стало понятно, куда же подевались все местные. Здесь проводилась самая настоящая ярмарка - повсюду стояло великое множество больших, ярких палаток, горели поставленные тут и там факелы, фонари, магические светильники... Да что уж тут говорить! Даже висели бумажные фонарики со светляками внутри. И сколько же народу вокруг! Дети, взрослые, дряхлые старики, представители почти всех рас вольно ходили на этом празднике, веселясь по возможности. Кто-то танцевал и пел, кто-то наслаждался изысками местных кулинаров и покупал интересные вещи, а кто-то просто разговаривал с друзьями, или даже флиртовал. Тут и там мелькали существа в разнообразных карнавальных костюмах, мелькали в толпе громко зазывающие отведать пирожков или сладостей торговцы с лотками. Девушка с интересом смотрела издали, пытаясь понять, по какому же поводу устроен этот праздник жизни. - Неужели уже неделя Сиггоста началась? - задумчиво пробормотала она себе под нос, пытаясь приблизительно подсчитать, какое сегодня число. Гоззо на это бурчание внимания не обратил, присматривая место, в котором можно было бы остановить телегу. Сегодняшний вечер был довольно прохладен. Несмотря на то, что ветер усилился, люди всё ещё продолжали веселиться - отовсюду слышался смех, запах дыма от костров, стук пивных кружек и шум танцев. Ночь была светла. Ни одна туча не заслоняла красивое звездное небо. Сейчас оно было насыщенно-пурпурного, а местами розоватого оттенка. Уже зажглась самая большая звезда - путеводный Виверний Хвост, указывающий на север. Амэя не знала, почему у созвездия было такое странное название. Ее мать никогда ей не рассказывала об этом, хоть та почти каждый вечер читала маленькой дочери сказку, чтобы та уснула. Впрочем... Гоззо остановил телегу посреди площади, пытаясь понять, где они находятся и куда можно поехать - или же попросту спросить у местных дорогу. Девушка кашлянула, прерывая нежелательные для себя же мысли, и неловко спросила: - Слушай... Может, уже остановимся и переночуем в таверне? Там наверняка есть комнаты... А я пока что быстренько сбегаю вон туда, - девушка указала на ярмарку рукой, тщательно "скрытой" в перчатке, - И я не убегу. Честно, - Амэя отвела взгляд в сторону, с горечью думая, что сбежать всё равно не выйдет. Желание девушки сходить на ярмарку, которая как-то слишком поздно шла, сильно удивило Гозелло. Однако, немного подумав, он пришел к выводу, что бежать-то девушке действительно некуда, а сходить на ярмарку и прикупить себе что-нибудь захочет любая молоденькая девушка. - Харащо, я буду ждать Вас тут. Надэюсь, надолго Вы ухадить не будэтэ.- ответил он, спрыгивая с козлов и оглаживая уставших ящеров по шеям. Те лишь фыркали, довольно подставляясь такой ласке. Получив разрешение, девушка "сползла" с бортика телеги и, быстро поправив чуть задравшуюся штанину, быстрым шагом направилась к ярмарке. В тайном кошельке, что находился в кармане, приятно позвякивали тридцать террестров*, с трудом накопленные за последние десять лет. Амэя шла, опустив голову, и крепко держала свою вторую руку на своем "тайном кладе" в рукаве. В конце концов, не хотелось, чтобы её клад достался какому-нибудь воришке, который лазит по карманам. А девушка и не сомневалась, что таких, желающих жить за чужой счет, на ярмарке будет множество. Ведь в толпе легче спрятаться и что-то стащить. Некоторые люди, на миг прерывая свои дела, странно оглядывались на женский силуэт, закутаный в ахмутог, который странно было увидеть в этих краях. Она прошлась по многим палаткам – то к кожевеннику, чтобы купить сумку и пару сапог, то к портному, чтобы подобрать себе кое-какую одежду для дороги. Но от примерки она отказалась, сказав, что ей подобное запрещает религия, при этом бессовестно соврав. Поэтому она лишь приблизительно примеряла одежду. Прошлась ещё по нескольким продавцам, взяв бурдюк для воды, зеркальце, маленький мешочек с пряностями, камни, которыми можно было выбивать искру для огня…. И остановилась возле кузнеца, осматривая богатый ассортимент оружия. Внушительный бородатый дядька, в одиночестве сидящий без каких-либо клиентов, живо отреагировал на заинтересованную его товарами личность, спросил своим зычным, низким голосом: - Девушка, вас что-то заинтересовало? - А? – Амэя дернулась от неожиданности, немного замечтавшись, - Да-да, конечно, - и уверенным шагом подошла к мужчине, остановившись лишь у самого прилавка. Замерла, ближе рассматривая красоту и изящность холодной стали. - И могу ли я чем-то помочь в вашем выборе? – продавец облокотился о прилавок, явно раздумывая над тем, что подошло бы его покупательнице. - Ну… - девушка поправила головной убор и неуверенно провела взглядом по всему разнообразию, попытавшись примерно представить, что именно ей нужно, - Мне бы какой-то короткий клинок, который удобно бы ложился в руку, и его было просто спрятать. Чтобы плоть хорошо разрезал. Продавец коротко хмыкнул, отлип от прилавка, одной рукой задумчиво проведя рукой по бороде: - Думаю, я смогу подобрать нужный вам товар. Подождите, не отходите далеко - я сейчас буду, - и скрылся за пределами палатки. Амэя растерянно замерла на месте, уже и не зная, что ей делать. Однако бородач появился всего спустя несколько минут с каким-то небольшим предметом, завернутым в черную ткань. - Думаю, это именно то, что вам нужно, - он лучезарно улыбнулся, кладя предмет на прилавок и, сдернув ткань, с благоговением провел по оружию пальцами, - Длинный кинжал. Тончайшая работа сумеречных эльфов. Лучшая сталь – не ржавеет, сложно погнуть или расплавить, а сломать – тем более. Удобная костяная рукоятка, сделанная из черной кости виверны, прямо идеально будет ложиться в вашу маленькую ладошку. Из-за чуть гнутого лезвия кровь не будет литься вам прямо на руку. А плоть вообще режет как масло! – и нахваливал он товар не зря. Даже на неопытный взгляд Амэи клинок был выше всяких похвал. Но, в любом случае, если продавец так нахваливал товар, то это значило, что цена будет до ужаса неприличной. Или неприлично поднятой по сравнению с тем, сколько должен бы стоить товар. Амэя, любуясь, также провела по острому лезвию пальцем. Вздохнув, чуть отстранилась и спросила: - И во сколько мне это обойдется? – на что кузнец лишь довольно хмыкнул - За такую работу – всего-то ничего. Двадцать террестров, - и обворожительно улыбнулся, постукивая пальцами по деревянному креплению палатки. Глаза Амэи готовы были расшириться до размера блюдец от удивления подобной наглости продавца. Но она успокоилась, кашлянув. - Двадцать?! Простите, милейший, но вы немного переборщили. Я предлагаю цену в пять террестров, - на такое предложение мужчина сморщил лицо от недовольства. - Простите, но это вы обнаглели. Пятнадцать, и не на марр меньше! Амэя сложила руки на груди, фыркнув: - Пятнадцать. Но с ножнами! И тогда я его заберу и расплачусь прямо сейчас, на месте, - мужчина поджал губы, немного недовольный тем, что его трюк с повышением цены раскусили. - Ладно. По рукам. Забирайте это прямо сейчас, - и протянул руку, дабы получить деньги за товар. Амэя порылась в рукаве и положила ему на ладонь чешуйки, быстрым движением схватив с прилавка кинжал в ножнах и черной тряпочке. Задумчиво покрутила, пытаясь распознать, куда одеваются эти ножны. - Ножны наспинные, - подсказал ей продавец, с легкой усмешкой глядя на эти попытки разобраться, что к чему. Амэя лишь махнула рукой, бережно засунув эти вещь себе в сумку - благо, та была достаточно широкой - И позвольте поинтересоваться. К чему молодой девушке оружие? Сомневаюсь, что такое оружие вам нужно для того, чтобы повесить на стенку. На охоту... - он окинул её фигуру недоверчивым взглядом, - Тоже вряд ли. А... - Чего же вы все тут любопытные такие, - буркнула она, отворачиваясь, поправляя сумку на плече - Просто нужно. Прощайте, - прошла вперед, но вскоре замерла, дернув лямку. Решив, что она слишком длинная для того, чтобы носить на плече, перевесила её через шею, ещё раз неловко оправив лямку под любопытными взглядами прохожих. С громким вздохом она продолжила идти к телеге. Пока Гоззо дожидался свою "подопечную", он накинул сброшенный еще днем жилет, и решил проверить состояние телеги, которая успела за этот день проехать немалое расстояние по горным дорогам. Когда девушка вернулось, Гоззо уже возился с телегой, осматривая состояние колес и жердей. Хоть Гоззо и пытался свести "веселые скачки" к минимуму, объезжая овраги и неровности, а все равно слишком часто телега "подпрыгивала" даже из-за небольшого камушка, попавшего под колесо. Всё же, полугодовая служба в караване научила его хорошо обращаться с телегами и разными ездовыми животными. Но сейчас не об этом. Вскоре Амэя, ловко лавируя в толпе, дошла до своего спутника и замерла около телеги. Она неуверенно мялась на месте и смогла выдавить из себя лишь один вопрос: - Идём? Заслышав слова девушки, Гозелло повернул голову и встал, отряхивая руки от дорожной пыли с колес. Удовлетворенный сделанной работой, сложил руки за спиной и потянулся - после такого долгого сидения при постоянном "подпрыгивании" спина болела просто ужасно. После этого он развернулся к девушке и учтиво добавил: - Да, канэщно, сэйчас пайдем и поищем харощую тавэрну или постоялый двор. Кстати, мнэ никто так и не сказал Ваше имя, - на миг он отвернулся, попытавшись всё же понять, куда приблизительно можно направится. Девушка же замерла, будто раздумывая, что бы ей такого сказать в ответ. Или просто задумалась о чем-то своем. Задумавшуюся Амэю чуть не сшибла какая-то незнакомка в весьма пышном платье, громко шуршащем на каждом шагу. Девушку спасло лишь то, что рядом с ней стоял отвлекшийся Гозелло, за жилетку которого она и схватилась, падая. Однако, Амэе повезло - Гоззо успел заметить падение девушки, поэтому подхватил её, когда та уже почти упала и помог встать. Правда, "подхватывание" было уже тогда, когда подопечная Гоззо уже успела усесться пятой точкой на каменную дорогу - твердую, холодную, грязную и... мокрую. И последнее серьезно настораживало. -"Вот же... Черт. Надеюсь, в этом месте не выливают помои и это была просто лужа... Просто. Лужа. Лучше вообще не думать об этом." - Амэя брезгливо отряхнула руку от, предположительно, воды и вздрогнула от холодного ветра, который особо сильно чувствовался с мокрой одеждой. После - благодарно качнула головой Гоззо и направила гневный взгляд на незнакомку, хоть под паранджой это совсем не было заметно. Несколько странных моментов в ней Амэя успела заметить сразу - довольно красивое платье было явно не по плечу. Да и несколько вороватый взгляд, направленный на сумку был весьма красноречив. Девушка среагировала быстро на попытку незнакомки стащить сумку и сильно уцепилась за её ладонь и плечо. - Ах, ты ж... Тварь! - Неудачливая воровка, ругаясь и сыпя грубыми проклятьями, попыталась вырваться, но Амэя крепко держала её. При малейшей попытке вырваться "пленница" испытывала сильную боль, будто в её плоть вогнали рыболовный крючок и пытались тянуть, ещё больше раздирая мясо. Девушка хмыкнула и, отведя взгляд в сторону, заметила фигуру глядящего в противоположную сторону стражника у стены. - Гоззо. Отведи-ка ты её к вон тому внимательному "хранителю порядка", а? - она ткнула одной рукой на стражника, отпустив всё продолжающую ругаться воровку - Гоззо уже успел крепко взять ту за руку. Проследив за тем, как парень отвел к стражнику немного притихшую нарушительницу порядка, Амэя недовольно нахмурилась. Она явно была недовольна и сильно раздражена событиями сегодняшнего дня - это будто чувствовалось в воздухе вокруг неё. Из-за последнего неприятного инцидента у неё даже возникло желание кому-нибудь дать хорошенького такого пинка. Посмотрела на вернувшегося от стражника Гоззо, уже чуть успокоившись после этого проишествия, и со вздохом потирая виски, сказала: - Думаю, нам лучше поскорее найти постоялый двор. Мало ли, что ещё может случиться, - Амэя скосила глаз на ярмарку и по сторонам, проверяя, не решил ли ещё кто-то "выйти на охоту" этой ночью, - На этот городок их будет три, от силы пять. И найти их будет, думаю, не настолько сложно. Пошли, - раздраженная девушка решила пойти вперед, не ожидая своего спутника, утомленная ожиданием отдыха и общим колоритом дня. Гоззо хмыкнул в ответ на подобную самодеятельность и, цыкнув, повёл одного из послушных ящерков за уздечку - вскакивать на "козлы" было элементарно лень. И вскоре постоялый двор нашелся - у конюшни стояло несколько телег и множество "благородных скакунов" - ноцолы, кони и даже один грустно и шумно вздыхающий як, бывший диковинкой в таких довольно теплых местах. Амэя остановилась и, переговорив с конюшим, отдала тому пять медянок, чтобы позаботился о телеге и уставших ящерках. Гоззо же ничего не оставалось, как попросту похлопать животных по шее и отойти от телеги, продолжая удивляться жажде самодеятельности у девушки. Вернувшись к телеге, она забрала с неё свои мешки, которых было не настолько много - всего три или четыре,- но, несмотря на то, что были они набиты неплотно, оказались не настолько легкими, как хотелось бы. Однако, пыхтя, она начала тащить эти мешки сама, не собираясь просить о помощи. Сейчас Амэя считала это чем-то несколько позорным. Она считала это чем-то таким, что показало бы, что она окончательно смирилась и поддалась своей судьбе. Но... Гоззо просто, ничего не спрашивая, с веселым смешком выхватил у неё из рук мешки, тут же молодцевато закидывая их на одно плечо. Амэя громко возмутилась: - Хей! - но забрать мешки ей уже не удалось. Нахмурившись, недовольно сопя и даже несколько покраснев, будто от стыда, она гордо выпрямила спину и, обогнав Гоззо, решила возглавлять невероятную "колонну путешественников". Остановилась она лишь у порога в здание постоялого двора, повернувшись, обращаясь к Гоззо: - В тот момент, когда ты спрашивал мое имя, к нам подлезла та мерзкая тетка и я не смогла ответить. Так вот, меня зовут Амэя. Думаю, говорить "приятно познакомится", уже ни к чему. Удивлена даже, что мой отец не назвал тебе моё имя, - Амэя прищурила глаза, с особой неприязнью и даже долей иронии выговаривая слово "отец". Долго она не стояла. Вскоре она пошла вперед, дернув на себя приоткрытую дверь - внутри было душновато от количества людей и горящих факелов, свечей и камина. Вздохнув, девушка зашла внутрь. Владелец заведения был на виду - у стола, преграждающего свободный проход на кухню. Девушка подошла к нему. Седой пожилой мужчина приветливо улыбнулся новым посетителям и тут же решил начать беседу. - О, здравствуйте-здравствуйте! Чего угодно юной леди и её кавалеру? - старик смешливо прищурил глаза. Амэя недовольно оскалилась на подобный тон и отчеканила ледяным тоном: - Не смей говорить в таком тоне. Нам просто нужны свободные комнаты. - О, простите меня, мисс! - человек сложил руки на груди, чуть поклонившись, после чего склонился через стол к Гоззо, всё продолжая улыбаться - Дамочка с характером, а? Амэя была крайне раздражена таким наглым поведением. Она была уже готова хорошенько навалять нахалу, но лишь сжимала зубы и кулаки. - Вы пьяны, или что? - порозовевшие щеки и странный блеск в глазах говорили лишь об одном, - Так что с комнатами? - девушка пыталась говорить спокойно, но уж еле сдерживалась. - Ну... Лишь чуточку, - Мужчина широко улыбнулся, - А комнаты... Лишь одна, - Владелец заведения икнул и чуть пошатнулся, - Все остальные заняты. Сегодня же началась неделя Сиггоста, ярмарка идет по поздней ночи, всё поют-танцуют, веселятся, - старик мечтательно прикрыл глаза,- поэтому много купцов приехало. А постоялых дворов не настолько много. Ярмарка будет идти ещё всю неделю. Многие поспешили занять места сегодня, а то и заранее. Но вам же и нужна одна комната, м? - весьма наглый субъект открыто намекал на вещи, которые в приличном обществе никогда не обсуждались. Амэя уже еле сдерживалась перед соблазном дать хорошенькую оплеуху мужчине, чтобы тот хоть чуть-чуть протрезвел. - Вы что себе позволяете, милейший? – Гоззо опасно ухмыльнулся, подойдя ближе к трактирщику, намекающим жестом медленно вытаскивая кукри* из ножен, пусть самому ему это всё казалось каким-то ребячеством. Трактирщик, испуганно расширив глаза, замахал руками, что-то неразборчиво говоря о том, чтобы посетитель прекратил баловаться с оружием, - Теперь вы успокоились? - и запуганный мужчина энергично закивал головой в ответ, как-то не особо спеша подходить обратно. Фыркнув, Гоззо спрятал свой кинжал в ножны и немного отошёл от трактирщика, чтобы тот не так нервничал. А Амэя была даже приятно удивлена тем, что Гоззо приструнил пьянчугу. Даже слегка зауважала его. - Раз свободна лишь одна комната, то делать нечего. Сколько с нас? - Ну... - Старик задумчиво протянул, хитро прищурив глаза, но тут же направил опасливый взгляд на спутника девушки, - Свободным остался лишь один номер. За ночь - два террестра, - Девушка расширила глаза в удивлении. - Террестра?.. Вы издеваетесь. Явно и неприкрыто. У вас там что, королевский замок и гвардия, охраняющая ворота, в придачу?.. - торговаться у Амэи сил не было, поэтому она уже отдала эти распроклятые чешуйки наглецу, при этом проигнорировав желание Гоззо подсунуть свою монету. Многолетние запасы весьма стремительно исчезали, напоминая этим снег, тающий весной на солнце. Девушка была удручена сложившейся ситуацией. Пьяный хозяин заведения ещё раз широко улыбнулся и вручил два ключа на каких-то шнурках, пряча монету куда-то под стол. Амэя опять вздохнула и пошла наверх по ступенькам, перед этим схватив мешок с одеждой. А то Гоззо явно бы полез помогать. Вскоре она вернулась, присев за столом и попросила у девушки-подавальщицы кружку сидра и печеное бедрышко гуся, но с подносом. Подавальщица кивнула и, томно прикрывая глаза, вскоре принесла требуемое. Это обошлось в тридцать марр. Получив еду, Амэя попросила через полчаса принести лохань с горячей водой в свою комнату, после чего - вместе с подносом отправилась в свою комнату, решив отужинать в одиночестве. Комнаты были не настолько ужасны, как могла ожидать девушка - в одной, самой большой комнате стоял стол на двух человек, шкаф, еле тлеющий камин и единственная "двойная" кровать, возле которой лежал ковер. Было похоже, что матрас даже не набит соломой. Ещё в той комнате уже горели свечи - видимо, владелец заведения сообщил о новых посетителях и приказал зажечь свечи. Кроме того, в комнате было довольно большое окно, в котором стекло не было ужасающе мутным. У этой комнаты был маленький чуланчик, видимо, предназначенный для купания, переодевания или ещё чего-либо в этом духе. Амэя удивленно рассматривала комнату некоторое время, после чего всё же решила поесть, пока ей ещё не принесли её горячую воду. Она откинула ткань, закрывающую её лицо, и сняла порвавшиеся на кончиках пальцев перчатки, положив их себе на колени. Амэя сцарапала часть горелой корочки с мяса, после чего жадно вгрызлась в него, периодически запивая еду явно разбавленным сидром. И неудивительно, что она так жадно, хищно вгрызалась в мясо - остановка для неё была первой, а ела девушка лишь утром, да и то – жидковатую холодную овсянку, которая насыщала не лучшим образом. Скоро, громко постучавшись в закрытую дверь, принесли воду и полотенца. Амэя еле-еле успела накинуть ткань обратно на лицо и спрятать порванные перчатки. После же, отблагодарив слугу за эту услугу и спровадив её же, закрылась в темноватом чуланчике, в котором и ставили воду с полотенцами. Быстро скинув одежду на пол, она аккуратно, боясь поскользнуться, залезла в лохань и начала откровенно блаженствовать в горячей воде, уже немного порадовавшись сегодняшнему дню. Но купалась она недолго. Лохань была не настолько большой, да ещё и стоило в этой же воде постирать вещи, пока грязь окончательно не присохла. После купания и стирки девушка оделась уже в новый ахмутог нежно-зеленого цвета, а старый повесила сохнуть на стул. После чего - села на второй, свободный стул и замерла, будто чего-то ожидая, тем временем выстукивая какую-то песенку на столе. Спать ей не хотелось совершенно. Такое странное, независимое поведение девушки несколько... Озадачивало Гоззо. Если многие дамы либо просто вежливо отказывались, либо с удовольствием пользовались помощью юноши, иногда даже злоупотребляя его характером джентльмена, то Амэя...Амэя с какой-то странной гордостью отказывалась от его помощи. Но...Долго ломать голову над тем, почему она такая "бука-злюка" юному степняку не пришлось. Разобравшись с трактирщиком, он просто уселся в главном зале таверны за одним из столов, который, на удивление, не был пуст. Заказав себе поесть и выпить кружку эля, он устало вздохнул. Эка фифа в парандже попалась для "транспортировки". Да еще и путь такой неблизкий... Впрочем, неудивительно, почему девушка была такая несговорчивая и агрессивная. Стоит только посмотреть на её папашу - противного, толстого и лысого барона, на то, с каким презрением она назвала этого толстяка "отец", и то, что её вообще сослали на другой край Ариана в какой-то там непонятный храм. Конечно, тут даже самый добрый и отзывчивый гуманоид или даже дракон взвоет, обозлившись на весь свет. Но мусолить слишком долго эту тему Гоззо не собирался. Какая разница - кто кого не любит. Парень просто выполнял свою работу. И на данный момент его работа - извозчик, курьер, охранник. Но никак не частный следователь или уж тем более психолог, которого хлебом не корми - дай покопаться в людях. Когда Амэя уходила к себе в комнату, тот лишь напоследок ей пробормотал что-то вроде: "Если что - я буду внизу", и вновь уткнулся в свою кружку. Он устал за сегодня. Жара, долгая поездка, напряженная обстановка во время поездки отнюдь не делали их долгий путь прогулкой по весеннему скверу. Именно поэтому юноша хотел поесть и набраться сил. Нет мест в таверне? Без разницы. Эту проблему он решит, когда покончит с ужином и элем. Поэтому, пока он голоден – на все проблемы ему наплевать. Трактирщик пьян в дрова? И пусть. Может, он так подешевле ему ужин отпустит. Амэя оказалась очень своенравной особой? И черт с ней! Авось, потом "оттает". Ехать еще четыре месяца? Прогуляемся, нет проблем. Только не отвлекайте Гоззо, он рульку доедает! В трактире жизнь кипела. Все ели, пили, говорили, а одна компашка, устроившаяся за столиком у выхода спьяну начала горланить какую-то пошлую песенку про прелести юных дев, описывая все эти "прелести" во всех красках и особенно четко, несмотря на то, что они упились до скотского состояния. Меж рядов ходили служанки, разнося обед, и кто-то нет-нет, да шлепал какую-нибудь особенно милую девушку по пятой точке. Но у такого же пьяного трактирщика это вызывало лишь уважительное пьяное хихиканье. В общем, праздник шел своим чередом, подходя к развязке, ибо с каждым мгновением становилось все веселее. Хмель и спирт пропитали воздух таверны. Казалось, лишь пару минут подышав тут можно опьянеть. Что уже говорить о тех, кто бочками поглощает спиртное. Менестрели тянули то заунывные баллады, мучая инструменты ужасной от содержащегося в них алкоголя; то весело подпевали и аккомпанировали той же горластой компании у двери. На улице обстановка была такая же. Разве что воздух был посвежее, масштабы побольше, трезвенников, как Гоззо, было в разы больше, и к пьяным песням уже успели добавиться еще и пьяные танцы, больше похожие на конвульсии умирающих. Однако поесть в одиночестве Гоззо не удалось. К нему, не особо спрашивая разрешения, подсел внушительного вида горец с кожаной одежде и меховой накидке и несколько отстраненно выглядящий эльф в зеленом плаще. И не сказать, чтобы последний выглядел, словно обычный эльф, которых Гоззо успел навидаться в удивительном разнообразии, нет. По его шее будто проходила тонкая полоска черной чешуи… Этот эльф, заметив особенное внимание к своей особе и лишь хмыкнул, сбрасывая капюшон. Любопытному взору Гоззо предстала покрытая сероватой чешуей шея, длинные черные уши и вместо волос – будто шерсть цвета рыжевато выгоревшей травы, да ещё и в мелкое черное пятнышко. - Удовлетворил своё любопытство? – накидывая капюшон обратно, с лёгкой улыбкой уточнил эльф неожиданно хрипловатым, но приятно-бархатистым голосом. Горец на такое бахвальство лишь вздохнул и слабенько так, в поучительных целях, шлепнул своего спутника по затылку, на что тот недовольно ойкнул и, изобразив вселенскую обиженность, ткнул варвара в плечо. Гоззо лишь фыркнул, откровенно веселясь с этой парочки. Горец, отвернувшись, при этом отпивая из кружки что-то спиртное, и изображая, будто он тут вовсе ни при чем, скупо улыбнулся, а эльф весело хихикнул себе в кулак - Анималист? Или полукровка? – Гоззо уточнил исключительно из интереса, поскольку подобных гуманоидов он никогда ранее не видел. - Анималист, - подтвердил эльф, деловито жуя какое-то мясо, - Ты тут проездом? - Да, - удивленно ответил Гоззо, гадая, к чему мог быть этот вопрос, - Но живу неподалеку – всего полдня или день пути. А к чему вам это? - Да так, - эльф невинно провел пальцем по столу, - Нам к Лурме нужно, - а горец недовольно цыкнул на разговорившегося эльфа, призывая того к молчанию. - К Лурме, говорите… - наемник задумчиво покрутил вилку об стол, - Знаю я такую. Живет в Тарнаге с матерью, кормится за счет своих умений мешать травки и исцелять. К слову, неплохая целительница. И к чему вам она? Неужели свататься к старой деве приехали, м? – протянул он с лёгкой издевкой, вовсю веселясь. И, что удивительно, разговаривал он без малейшего акцента. Может, это так бокальчик эля на него так благотворно повлиял? - Ну что ты, - эльф фыркнул, также веселясь, - Просто она – тетка этого увальня, - и неприлично ткнул в нахмурившегося и начавшего краснеть молчаливого горца, - И пригласила его на сва-а-адьу к себе. А он-то, - некультурный! - и не знает, где та живет, вот и спрашиваем, - и лишь руками развел. - Прямо напротив кузницы и недалеко от пекарни вы сможете увидеть вывеску с лисом – туда вам и нужно будет зайти, - Гоззо чуть улыбнулся, - Но позволь узнать, а к чему ты будешь на том празднике жизни? – и похоже, что каверзный вопрос был к месту. Горец ещё больше покраснел и отвернулся, показывая своё нежелание продолжать эту беседу. - Я? Да я так. Тоже проездом, - и эльф весело фыркнул, ткнув недовольного варвара в плечо. Гоззо лишь цокнул, закатывая глаза, и махнул рукой на эту парочку. - Да ясно всё с вами, - Гоззо опять весело фыркнул, отпивая из своей кружки с элем. На такое наглое заявление с открытым намеком, горец хотел встать и с возмущенным воплем «Да на что ты тут намекаешь?!» разобраться с новым знакомым привычным для себя способом, но вот только эльф потянул его за руку и недовольно нахмурился, призывая к спокойствию. Горец лишь недовольно буркнул, плюхнувшись на скрипнувшую от неожиданности лавочку, и продолжил распивать спиртное, но уже с более печальным видом. - Стесняется он этого, - пояснил это поведение эльф, ни капельки не смущаясь и лишь разводя руками, мол «Ну что тут поделаешь?». Гоззо прочистил горло, сменив тему разговора на так называемое «почти ни о чем». Началось всё с погоды, а закончилось заинтересованным обсуждением особых ядов, в чем были заинтересованы и эльф, и степняк. Горец же отмалчивался, по большей части фыркая и попивая из кружки, но нет-да-нет, а хоть немного дополнит разговор, хоть парой слов. Беседа завершилась больше, чем через полчаса, когда анималист авторитетно заявил, что давно пора спать, поскольку путь всем предстоит неблизкий. И возразить ему никто не решился. Распрощавшись с уже хорошими знакомыми, Гоззо вздохнул, отставляя кружку на край стола и, потирая виски, пошёл наверх, не желая задумываться уже ни о чем. Зайдя, он обвел убранство тёмной комнаты сонным взглядом и, зевнув, лёг на правый край кровати, не особо заботясь о вопросе того, куда же, всё-таки, делась его подопечная - на это просто уже не осталось сил. И очень зря. За окном стояла прелестная ночь. Амэя стояла, затаившись в тени возле массивного шкафа, выжидая того часа, когда её «надзиратель» наконец-то уснет достаточно крепко. Нервно оглаживала купленный сегодня на рынке кинжал и закусывала губу, будто была не до конца уверена в том, что хочет сделать. Но стоило лишь Гоззо тихо засопеть, как она ступила шаг из своей тени. Глаза её хищно блеснули лунном свете. Она приблизилась и замерла лишь у самой кровати. Тихо вздохнула, отбрасывая последние сомнения, занесла кинжал, который держала в двух ладонях, над Гоззо. - «Конечно, он не виноват в сложившейся ситуации. Но с ним я просто не смогу уйти», - оправдывала она себя перед своей же неприятно окалывающей совестью. Набрала в лёгкие побольше воздуха и резким движением опустила его, собравшись прервать жизнь наемника, одним резким ударом по горлу, ломая кости, связки, разрывая важные артерии. Но не тут-то было. Наемник всегда отличался чутким сном. Страшно расширив глаза, Гоззо схватился за руку девушки и дернул, резко закинул на кровать, нависнув над ней со злым оскалом, закрепив её руки где-то над головой. Оброненный девушкой кинжал как-то немного печально звякнул об пол, оказавшись где-то под кроватью. - И что же ты тут такое удумала, позволь узнать? – лицо его отнюдь не выражало одобрения или радости от её поступка. Но Амэя молчала. Глаза её наполнились слезами и она печально зашмыгала носом, готовая расплакаться от досады и горечи. Гоззо удивленно замер и, неуверенный, что делать в такой ситуации - в конце концов, его убить хотели, а грустно от этого лишь неудавшемуся убийце. Хмыкнув, он уверенным движением протянул руку, чтобы сдернуть эту проклятую тряпку с её головы, что мешала рассмотреть её лицо. Но Амэя лишь ещё печальнее зашмыгала носом и отвернула голову в сторону не даваясь в руки. Гоззо на миг замер, а после - опустил руку, отворачиваясь. И сполз с Амэи, сел, замерев, на самом краешке кровати, как-то сильно ссутулившись. В комнате повисла гнетущая тишина. Лишь Амэя не то что шмыгала носом – почти рыдала, глотая солёные слёзы. И Гоззо в конце концов не выдержал. Замотал девушку в одеяло – чтобы, если что, руки не распускала,- и положил себе на колени, пытаясь успокоить. - И к чему это было, скажи? – но она молчала, лишь заплакав сильнее и понимая, что прежней свободы ей больше не видать. Никогда.