etc. 5
20 июля 2015 г., 17:41
Тога забирает меня у станции через четверть часа.
В теплом салоне пахнет ягодным освежителем и туалетной водой с древесным оттенком. Взаимно брошенное: «Привет» – и темно-сливовая, тюнингованная по самым высоким стандартам, Toyota BB трогается с места. Мощная стереосистема заставляет вибрировать корпус, пока она мягко и бесшумно мчится через город. Я не спрашиваю куда. Тога тоже молчит. И лишь когда мы въезжаем на подземную парковку, уже заставленную глянцево-блестящими машинами в основном представительского класса, внутри едва ощутимо поднимается тревожное чувство. Это не один из лав-отелей, где мы обычно снимаем номер, деля оплату пополам. Но расколоть наше взаимное молчание я решаюсь лишь в просторной кабине лифта, в которой оказываемся только мы вдвоем.
– Тебе не кажется, что это мало похоже на лав-отель?
Я прячу ладони в карманы джинсов. Стоящий рядом Тога даже не поворачивает головы. Все также равнодушно смотрит на плотно сомкнутые хромированные створки дверей. Новая стильная стрижка и холодный синевато-седой оттенок волос, с которым он появится на страницах очередного гонконгского модного журнала, безусловно, прибавит пару сотен к армии поклонниц в следующем месяце.
– Я слишком устал сегодня, чтобы еще тащиться в отель. У меня завтра последний выходной. Хочу выспаться.
С мелодичным звоном кабина плавно останавливается на двенадцатом этаже. Тога первым выходит в светлый просторный холл с чистой плиткой, выполненной под серый мрамор, на полу. В дальнем углу ярким пятном выделяется высокое растение в керамическом горшке. Я задерживаю взгляд на огромных листьях. Странным образом тонкие стебли выдерживают эту тяжесть.
Шесть идентичных темно-коричневых металлических дверей. Все они оснащены видеофонами. Жить в таком доме, должно быть, – дорогое удовольствие…
– Идем.
Подошва черных Nike отзывается скрипом, когда Тога уверенно направляется к правой угловой двери. С длиной его ног достаточно трех-четырех шагов, чтобы пересечь холл. Мне требуется столько же. Мы одного роста, схожей комплекции – только в плечах Тога чуть шире. А теперь еще нам обоим по девятнадцать… Впрочем, на этом всяческое сходство заканчивается.
Стоя у стены, наблюдаю, как он отпирает замок.
– Думаешь, это хорошая идея?
– Что?
Тога поднимает голову, наталкивается взглядом на мое лицо. В глубоко посаженных темно-карих глазах нет ничего, что бы я мог прочитать. Отрицательно качаю головой, понимая бессмысленность вопроса. Если Тога принял решение привести меня сюда, а не куда-то еще – так и должно быть. Мы знакомы недолго, всего месяца четыре, но этого хватило, чтобы понять – Тога слишком рационален и не станет тратить время зря.
В прихожей вспыхивает свет, когда он, широко распахнув дверь, пропускает меня вперед. Неуверенно переступаю порог. Через мгновения за спиной со щелчком запирается автоматический замок.
Руки, обхватившие за плечи неожиданно сильно, и горячее дыхание у виска.
– Тога?
Не отзывается. Рывком разворачивает лицом и не дает и секунды.
Теплые ладони, прижавшиеся к щекам, заставляют откинуть голову и подставить приоткрывшиеся губы под жадный нетерпеливый поцелуй. Язык, скользнувший в рот, оставляет привкус сладкой газировки, выпитой по дороге в машине, и окончательно стирает воспоминания о терпкой горечи другого поцелуя…
Легко подталкивая, Тога заставляет меня отступать, пока спиной не натыкаюсь на шероховатую стену. Он ловко стаскивает с меня снуд и отбрасывает в сторону, не глядя.
– Притормози, Тога… Подожди.
Мой сдавленный шепот бесследно тает в воздухе, пока он жадно вылизывает и чуть покусывает кожу обнажившейся шеи. Ладони, нырнувшие под распахнутые полы парки, расстегнутой еще в салоне машины, задирают красный свитер и упираются в живот. Я нервно выдыхаю, сжимая кулаки. Стремительно растущее, поднимающееся внутри желание пробирает до дрожи. Чувствую теплый след от пальцев, перебравшихся на поясницу и выше – к лопаткам. Влажные губы, прихватывающие мои. Ремень на джинсах расстегивается за мгновения. Спешными и дерганными движениями. Я успеваю
поймать Тогу за запястье, когда его рука уже тянется к молнии моей ширинки. На мой непонимающий взгляд его губы отзываются едва различимой улыбкой. И глядя в глаза, он упрямо тянет вниз собачку замка.
– Что? ..
Мой невысказанный вопрос ловко пойман кончиком языка, уверенно толкнувшимся между губ. Глухой сдавленный стон вырывается непроизвольно. Рука, скользнувшая под широкую резинку нижнего белья, бесцеремонно обхватывает член. Тога двигает ладонью, вжимая меня в стену и ожесточенно вылизывая рот, словно времени осталось не больше минуты. Отрицать нет смысла – это заводит, выбивает дыхание и тащит куда-то на самое дно, но…
– Черт! – отпихиваю Тогу ударом плеча в грудь. – Какого хрена?!
Под ладонью, прижатой к шее, влажный след разрастается пульсирующей болью. На его месте без сомнений образуется заметный кровоподтек, а в глазах Тоги, стоящего в шаге напротив, уже проступила знакомая поволока. Рваное тяжелое дыхание заполняет тишину, повисшую между нами.
– В чем дело? – осипший голос и взгляд исподлобья, заставляющий нервно облизнуть губы. – Разве не ты хотел потрахаться?
– Хотел, но это…
– Всего лишь засос. У меня две недели никого не было, так что… Извини.
Звучит не искренне и сухо, но какие есть еще варианты?
– Дай хотя бы разуться…
Я наклоняюсь, чтобы дернуть молнии на ботинках. Краем глаза замечаю, как черные Nike, небрежно сброшенные с узких ступней, отлетают к входной двери. Снимаю собственную обувь, аккуратно отставляю ее в сторону, но выпрямиться не успеваю. Тога, оказавшись позади, бесцеремонно прижимается пахом к моей заднице, ухватив руками за бедра. Через натянутую ткань джинсов – моих черных и его бледно-голубых – чувствую твердый член, с каждым движением-имитацией все реалистичней упирающийся в меня. Ладонь Тоги, сухая и горячая, бегло пройдясь по пояснице, рассеянно гладит живот, а в следующую минуту уже беспрепятственно ныряет под резинку трусов. Молния на узких джинсах так и осталась не застегнута…
Неторопливая плавная ласка спереди и настойчивое давление сзади вызывают приятно-тянущее ощущение в паху, разливая по телу лихорадочный жар возбуждения. Тога знает, что делает. Я чувствую его… Я хочу его… Сейчас я хочу его. А остальное отступает
на второй план, теряется на задворках сознания. Плавится под напором уже знакомой похоти как негатив фотопленки в пламени поднесенной спички.
Мазнув языком по пересохшим губам, бросаю взгляд через плечо. В ответ лишь усмешка – и сильная рука, ухватив за запястье, рывком дергает назад – к себе. Мягкие губы, всегда пахнущие сладостью, ловят мое дыхание и оставляют легкий поцелуй в уголке рта, после которого мы оказываемся на полу. Прямо у входной двери. И это даже близко не вписывается в нашу стандартную приятельскую секс-программу…
***
Мне перестали сниться сны. Необъяснимо и внезапно они исчезли, не оставив ни единого следа. Я больше не вижу никаких ярких образов. Никаких запоминающихся картинок, подброшенных подсознанием. Теперь стоит лишь закрыть глаза, а дыханию стать глубже – и я проваливаюсь в неподвижную тьму. Слепое бесчувствие. Ложное ощущение спокойствия. Лучшее средство от ненужных размышлений и спасение от мучительных поисков решений. Только, к сожалению, продолжительность этого состояния контролировать невозможно… Пробуждение происходит всегда одинаково. Я просто открываю глаза, словно не засыпал вовсе. Вот и сейчас, коротко моргнув, останавливаю взгляд на лежащей под вытянутой рукой подушке в белоснежной наволочке. Вторая, точно такая же, – у меня под головой. Еще пара чуть меньшего размера в темно-синих декоративных чехла затерялись где-то на двуспальной кровати или свалились на пол. Тяжелое мягкое одеяло сползло до поясницы и сбилось в ногах. Прохладный воздух едва ощутимо скользит по обнаженной спине: сквозняк от приоткрытой в спальню двери. Облизываю сухие губы. На тумбочке возле кровати высокий стакан из прозрачного стекла, на две трети наполненный водой. Уткнувшись носом в подушку, пахнущую чистой свежестью и хранящую теперь оттенок запаха шампуня для волос – в эту ночь одного на двоих, – широко зеваю. Интересно, который час? Хотя не имеет значения. Нет никакой необходимости спешно уходить. Это не номер лав-отеля… Или лучше, наоборот, поскорей покинуть чужую квартиру? Приподнявшись на локте, дотягиваюсь до стакана. С края тумбочки на пол падает случайно задетый фольгированный квадратик с презервативом. Последний неиспользованный из трех в упаковке. После пары глотков безвкусной жидкости сажусь на постели. Растрёпанные волосы, навязчиво лезущие в глаза, приходится то и дело зачесывать пальцами назад. Моя испачканная одежда с быстро подсыхающими белесыми следами вчера отправилась в стирку. Выданные Тогой на замену серые спортивные штаны и черная футболка лежат на стуле возле письменного стола. Одевшись, подхожу к окну. Приоткрыв плотные темно-синие шторы, жмурюсь от яркого солнца. Возможно, совсем скоро по-настоящему потеплеет. На узком письменном столе возле тонкого закрытого ноутбука лежит мой разряженный сотовый. Прихватив его, выхожу из спальни. В просторной гостиной, оформленной в европейском стиле, царит невесомая тишина. Она почти идеальна, если не считать едва различимые щелчки кнопок джойстика. Вытянув ноги и оперевшись на темно-бордовый диван, Тога сидит прямо на полу спиной к двери спальни. Мониторные наушники бросаются в глаза черно-оранжевым пятном на фоне светлых волос. Он так сосредоточен на компьютерной игре, что даже не замечает, как я подхожу и перебираюсь через низкую спинку. Сажусь, подгибая под себя одну ногу и опираясь подбородком на колено другой. С интересом наблюдаю за очевидными успехами Тоги в файтинге. До того момента, пока на широкоформатном экране телевизора финальная красочная заставка не сменяется чернильной, которая прекрасно отражает не только всю комнату, но и меня, сидящего у Тоги за спиной. Резко обернувшись, он тут же стаскивает наушники и откладывает джойстик. – Проснулся? – Вроде бы… Который час? У меня сотовый разрядился… Быстрый взгляд на черный циферблат наручных Casio. – Почти половина первого. Хочешь есть? – Пока нет, – отрицательно качаю головой. – Смотри. Там на кухне есть дынный пудинг. Ты вроде любишь пудинги? Тога вопросительно приподнимает бровь, а я лишь усмехаюсь в ответ: – Если проголодаюсь, пудинг не поможет. – Тогда сходим в кафе. На соседней улице. Я частенько там ем… – Ладно. Теплая широкая ладонь опускается на мою подогнутую под себя ногу. Скользящее движение вверх по внутренней стороне бедра. Я перевожу взгляд с длинных пальцев, застывших у паха, на лицо Тоги. Темно-карие глаза смотрят в мои снизу вверх с привычным спокойным выражением. – Ты как? .. – В порядке. Два раза за ночь – в пределах нормы, только с твоей стороны было не очень обходительно вставить мне почти насухую… – Извини, – Тога отвечает мягкой улыбкой, – сначала реально поспешил. Но потом ведь исправился? Исправился. Только сперва собрал нашу разбросанную в прихожей одежду, пока я был в душе. А когда мы наконец-то добрались до кровати, все вошло в привычную колею. При одном воспоминании о собственных полузадушенных стонах по щекам разливается неконтролируемый жар. – Можно так сказать, – отзываюсь задумчиво. – Но есть еще кое-что… – Что? – Почему ты привез меня к себе? Почему не лав-отель? На лице Тоги появляется тонкий залом между бровями идеально симметричной формы. – Я же вроде сказал, что хотел отдохнуть, и срываться на рассвете или среди ночи – меня просто обломало бы. Что не так? – Ничего, – отрицательно качаю головой и удобней устраиваюсь на диване. – Тогда через часик я свалю… – С какой стати? – в голосе Тоги проступает заметная жесткость. – Ты и сам знаешь с какой. Мы уже и так нарушили все правила… – Правила? Ты имеешь в виду: трахаться на кровати после душа, сосаться только в постели, не оставлять засосы, не встречаться без необходимости и не проводить вместе время вне отеля? Поднятый с пола пульт с глухим хлопком приземляется рядом. Тога раздражен. И не пытается это скрыть. – Именно. Ты прекрасно понимаешь, зачем… – В задницу правила, Кей. Задолбало. Если ты так сильно боишься влюбиться – твоя проблема. На моих чувствах секс в коридоре или лизания за пределами кровати никак не отразятся, – поднявшись на ноги, Тога смотрит на меня сверху вниз. – Ты ведь прислушиваешься к Мэй? Знаешь, что она могла бы сейчас сказать? Медленно киваю. Мэй действительно повторяет это слишком часто. «Отдавайся чувствам, подчиняйся желаниям, а остальное пусть катится к черту. Будешь сдерживаться и сомневаться – сдохнешь, не успев родиться». – Значит, забей на правила. Я успеваю сделать вдох до того, как Тога, резко склонившись, прижимается к губам. Если честно, мне нравится с ним целоваться. Особенно вот так, как сейчас. Медленно и неторопливо. Чувствовать движения влажного языка во рту. Плавные, посылающие по телу приятную тянущую волну… Жаркий выдох с карамельным привкусом. От Тоги пахнет сладостью… На губах Рё застывшая горечь. Нас прерывает телефонный звонок. Невольно отдергиваю руку, оказавшуюся на чужой шее. На пальцах остается фигурный след от звеньев короткой толстой цепочки. Отстранившись, Тога берет свой новенький iPhone последней модели с низкого журнального столика – смесь стекла и металла. Я отчетливо вижу, как стремительно мрачнеет его лицо. Прижав трубку к уху, коротко произносит: – Да? .. И что? Сегодня у меня выходной. Завтра утром приеду в офис и решим. Тога замолкает, слушая собеседника, а я беру в руки пульт. Бездумно листая каналы, касаюсь пальцами шеи. Вчера Тога поставил мне засос… Вздрогнув, резко выпрямляюсь, а за спиной раздраженно звучит: – Завтра! Ты вообще слышишь, что тебе говорят? Не звони больше, я сплю. Продолжая ощупывать собственную шею, вскакиваю с дивана и торопливо направляюсь в прихожую. Тщательный осмотр пола и всех углов не приносит ожидаемого результата. – Кей? Что случилось? – Подвеска, – нервно выдыхаю в ответ, не оборачиваясь. – Вчера на мне была подвеска… Штурвал на тонкой цепочке. – Не было. Уверенность, с которой отзывается Тога, заставляет замереть на месте. – Не было? – Нет. Во всяком случае, когда мы зашли в квартиру. Иначе я бы заметил. Опустившись на корточки, сжимаю руками голову и закрываю глаза. – Вот дерьмо… – Кейджи? .. – Это… Мэй подарила. – Мэй? – с удивлением переспрашивает. – С какой стати эта ненормальная делает тебе подарки? Закусив губу, медлю с ответом, но все же признаюсь: – День рождения… У меня был день рождения неделю назад. – Да? Поздравляю, – безэмоционально роняет Тога и неожиданно предполагает: – Может быть, ты потерял ее там, где был вчера? До того, как мы встретились. Сжав кулаки, стараюсь избавиться от нахлынувшего ощущения бессилия. Ночью, стоя у входа на станцию, я поклялся себе, что больше никогда не вернусь в квартиру Коуты и Рё.***
Следующий день я снова встречаю в постели Тоги. К десяти утра он должен был уехать в офис модельного агентства… Вчерашний день прошел слишком быстро, но вместе с тем насыщенно. Я провел его с Тогой. Уже довольно давно мое время целиком и полностью не занимал один человек. Мы резались в приставку, сходили пообедать в кафе, прогулялись по окрестностям и заглянули в видеопрокат. Я уснул на середине фильма, а проснулся, когда он уже раздевал меня. Все правила были нарушены. Тога послал их к черту. Я последовал за ним, но… Мне действительно не хотелось бы превращать это в обыденность или привычку. И дело вовсе не в страхе влюбиться в Тогу. Не может быть страха перед тем, чего не существует и никогда не будет существовать. Привязанность, зависимость, потребность – вот чего я старательно избегаю. Даю себе еще пару минут поваляться на мягкой постели и неторопливо выбираюсь из-под одеяла. В звенящей тишине, равномерно разлитой по комнатам, принимаю душ. Старательно чищу зубы щеткой, выданной хозяином квартиры. Трижды использованная, она отправляется в корзину для мусора. Туда же летит станок, при помощи которого я избавляюсь от странно растущей щетины. Колкие редкие волоски, пробивающиеся только над верхней губой и на подбородке, совсем не делают меня мужественным. Высушив волосы феном на максимальной мощности, замираю перед зеркалом. Я похож на маму. Но мои глаза – отражение отца. Раскрытая ладонь, дрогнув в нерешительности, все же ложится на левую половину лица. Темно-карий, с россыпью золотистых вкраплений, зрачок… – Папа… Меня пугает собственный шепот. Спрятав руку за спину, я криво улыбаюсь отражению и выхожу из ванной в широком полотенце, обернутом вокруг бедер. В гостиной на диване лежит аккуратно сложенная одежда. Одевшись, снимаю телефон с зарядного устройства. Полная батарея. Никаких звонков или сообщений. Спрятав сотовый в задний карман джинсов, отправляюсь в кухню. На разделочном столе меня ждут два сэндвича в пищевой пленке и банановый пудинг в пластиковом стаканчике, оставленные Тогой. С чашкой растворимого кофе сажусь за узкий кухонный стол. На стеклянной столешнице, в самом центре, лежит тонкий металлический ключ. От квартиры – никаких сомнений. Взяв его в руку, делаю глоток. В кофейной горечи чувствуется кислый привкус. Задумавшись, не сразу отрываю застывший взгляд от зажатого между пальцами ключа. В заднем кармане звонит телефон. Тога. Помедлив, нажимаю сброс. Мой взгляд возвращается к десятитысячным купюрам на столе. Подложенные под ключ, они ведь оставлены не случайно? Опять звонит телефон. И я снова нажимаю на сброс. Вношу Тогу в «черный список» и встаю из-за стола. Не выпитый кофе выливаю в блестящую раковину и споласкиваю за собой кружку. Прихватив один сэндвич и пудинг, выхожу в прихожую. Бросаю взгляд через дверной проем в гостиную. Вчера вечером на этом темно-бордовом диване, уже проснувшись, но еще не открыв глаза, я вдохнул чужой шепот у губ: «К черту твои правила…». Без правил нет порядка и обязательно наступит хаос. Никогда раньше Тога не оставлял мне деньги. И никогда прежде я не чувствовал себя так отвратительно. Нас ничего не связывает. Мы просто встречались раз или два в неделю и трахались. От скуки и без обязательств. Я никогда не просил у него взаймы или что-то подобное… Платил за себя. И теперь эти чертовы портреты Фокузавы* на столе… Не хочу об этом думать, но в голову сразу вошла мысль, выбить которую уже невозможно. Словно я шлюха, которой оставили денег на карманные расходы или оплатили потраченное время… Во всех сомнениях теперь поставлена точка. Выйдя на улицу, оглядываюсь на стеклянные входные двери. С самого начала у меня не было причин приходить сюда. Оставленный ключ от квартиры Тога найдет в своем почтовом ящике. Прим: * Фукузава Юити – японский писатель, философ, переводчик. Изображен на аверсе купюры номиналом 10000 йен.
