Just Give Me A Reason

- Привет. Кэролайн, если я не ошибаюсь? - Тон Женевьев наполнен высокомерием и напыщенным самомнением, зеленые глаза метают ненависть, а губы изогнуты в улыбке, наполненной фальшью. Ее ощущения не удосуживаются и на удивление, заметив понурость и печаль на светлом личике хозяйки квартиры, которая словно чувствует многое, догадывается о том, намеки на что еще не были брошены. Легкий кивок и подскакивание светлых локонов, яркую цитрусовую после-душевую свежесть которых невольно улавливает и аккуратный, гордо вздернутый нос незванной гостьи, - этот жест взял на себя тяжесть приглашения войти. Цокот высоких каблуков ударяется об паркет и сливается в эхо, когда Женевьев, не удосужившись снять туфли, спокойным шагом проходит дальше, оставляя за собою далеко не такой же чистый запах, а скорее громкий, крепкий и навязчивый аромат дорогого парфюма, который, кажется, подарил ей один из городских депутатов. Какой именно - она уж и не может вспомнить. Есть у нее духи и от начальника городского налогового управления. Пожилой, но шаловливый, он не прочь изменить своей верной супруге с молодой и красивой рыжеволосой бестией, благодаря усилиям которой он чуть не уволил своего лучшего работника Клауса Майклсона. Отсюда и все беды Клауса: его ужасное настроение, постоянные отлучки к телефону. И ведь он не понимал, что за неожиданной гневливостью и необузданным недовольствием начальства стоит одна хамоватая особа, хитростью своей пробивающая путь в лучшую, по ее мнению, жизнь. - Присядем? - Наглость - неотъемлемая часть Женевьев, потому она по-свойски присаживается на одно из кресел, стоящих в гостиной. Кэролайн же садиться не спешит. Упадок сил - не упадок злости, клокочущей и горящей. Она бы хотела презрением своим огорошить, а ненавистью прогнать. Но не будет ли то признаком отсутствия стойкости? - Что ж. Думаю, я могу начать свою речь. - Женевьев презрительно щурится и самодовольно ухмыляется, за внешним спокойствием блондинки все же отыскав крупицу волнения. - Знаешь, Вы с Клаусом неплохо смотритесь. Вполне неплохо. Я вот только одного не пойму. Что за неведомая сила оттолкнула его от тебя и привела ко мне? Загадка! - Она издает смешок и задиристо пожимает плечами, бесстыдно не скрывая сладостного ожидания, своего безумного томления. Громоздкая тень недоверия тяжелым грузом опустилась откуда-то свыше. Усмехнуться ли, подавиться ли ложью... Безобразная ситуация - от нее выворачивает. - Милочка, ты мне не веришь? - Удивление рыжей бестии сыграно на отлично. - Позволь доказать. Сверкающий своей дороговизной, телефон технично достается из кармана ухоженной рукой своей хозяйки. Пальцы ее пархают по клавиатуре столь быстро, набирая знакомый обеим номер, что Кэролайн хватает душевное удушье - это когда душу невозможно ужасными силами скручивают. А если уж силы эти не остановить, последствие - нечто больше, чем боль. Женевьев включает громкоговоритель, и пространство оглушается до отвращения нудными гудками. Такими длинными, такими пугающими. Чертовски страшно. Но тут из динамиков раздается голос. Любимый который. - Женевьев? Где тебя носит? - Ник, ты уже ждешь меня в нашем месте? - Женевьев не глядит в сторону сотового - взгляд ее, наполненный наслаждением и отрадой, прикован ко взгляду, что полон разочарованием и горечью. - Да. Если через десять минут тебя не будет, я ухожу. - Уже бегу, мой милый. - Сладко воркует она и сбрасывает вызов. Тишина. Но а внутри Кэролайн совсем не тихо. Внутри у нее бури, шторм, гроза, ураган, цунами! Раскаты лопающихся нервных клеток, стремящаяся ввысь злость, накатывающая волной! И удушье... То самое. Оно победило. А из уст вырывается только одно, короткое и тяжкое: - Боже. И руки опускаются, и голова тяжелеет. И зарождается желание осесть в углу, забиться, спрятаться. Нежданная гостья же в свою очередь оставаться больше не желает. Она сдерживает широкую улыбку, проходя мимо Кэролайн и на секунду возложив на ее плечо вес своей ладони. Одурманенная вкусом победы, уходит, не закрывая за собой дверь, оставляя ее сквозить не внутрь, а наружу - холодным ветром из обиды и боли. *** Он звонил. И на телефон и в звонок - несметное количество раз. От непонимания прижимался к железной поверхности двери лбом и напрягался от переживания. Мысли любят создавать хаос, и ему неописуемо сильно не повезло со своими - настойчивыми и пугающими. Клаус так и не дождался Женевьев в том ресторане. Она попросту не пришла. Да и он там долго не задерживался, уйдя по истечению тех десяти минут. Абсолютно бесполезных десяти минут. И сейчас, наполненный гневом, он так же бесполезно, но настойчиво кидается на дверь. Мазохист он или просто пытается ее выбить - сам не понимает, но ноющее чувство боли в плече чувствует неслабо. Из самотерзания его вырывает лишь телефонный звонок. Голос приятеля Энзо с того конца стал звучать глухо после этих слов: - Слушай, тут курьерская служба доставила твои вещи к нам на работу. Мне привезти их к тебе домой? Всё должно бы встать на свои места, но это всё в свою очередь превращается в куда более разобранный пазл. Бесполезно хвататься за голову и до побелевших костяшек сжимать в ладони клок своих волос. Это действительно бесполезно, Клаус.