Just Give Me A Reason

Помятый от раздумий и мыслей, анализирования собственных поступков, Клаус без стука входит в спальню девушки. Входит неслышно, бесшумно, чуть хищно сверкая глазами. Улыбаясь, изгибая пухлые губы в животном оскале. Ее байкот против него - ничто, в сравнении с его упорством. Да, возможно, она поражена поступком из его прошлого, но ведь не настолько же, чтобы заявить, что отношений у них не будет и вовсе. Мысль о том, что они протянутся всего лишь на месяц, гложила, пуще некуда. А то, что их не будет совсем, - медленно рушила, морально убивая. Она уже успела заметить на себе его пристальный, исследующий взгляд. От него сжимается всё нутро и сердце, но разум холоден, как никогда прежде. Сочтив его за жестокого человека, она решила не поддаваться зову души, что терзала мысли желанием обернуться. Обернуться, подойти и прикоснуться к нему, посмотреть в его глаза и понять, что с ней такого ужаса не будет. Но страх, что, глядя в его очи, она поймет обратное, был непроницаем и силен, как каменная глыба заслоняющий собой всё хорошее, что она видела в Нём. Может, страхи за себя и можно спрятать, но обиду за лучшую подругу - никогда. Больно сердцу, но спокойно совести. Кэтрин - самый близкий человек. А кто ей Клаус? А Клаус, кажется, любимый... - Игры в молчанку - далеко не одно из моих любимых занятий, милая, - казалось бы, сарказм, но голос его серьезен. - Я понимаю смысл устоявшегося словосочетания "Женская солидарность", но это не значит, что оно меня не бесит. С губ Кэролайн так и рвутся сорваться слова то ли ненависти, то ли любви. А ведь книги не врут. Грань действительно тонкая. - Долго это будет продолжаться? - мужчина начал подходить ближе со спины. - Да, вчера ты узнала, что когда-то давно я обидел Кэтрин. И тебе, конечно же, неприятно знать, что твоя подруга была в каком-то смысле унижена. Но ты уже сутки не разговариваешь со мной после вчерашнего наиглупейшего заявления о наших отношениях. Какого черта ты дуешься так, словно я обидел тебя, а не ее? - его слова сквозят толикой обиды. - Ну, может, потому, что я боюсь? - она резко разворачивается, прямо в лоб обезоруживая своим вопросом. - Может, потому, что мне хватило предательств за мою жизнь? - С чего ты взяла, что я предам тебя? - Ну, ты подверг беспричинному позору девушку своего брата, не задумываясь о ее чувствах. А что ты можешь сделать со своей? Точно так же, как Тайлер, изменишь? Или сразу бросишь, не дожидаясь окончания месяца? Тут, видишь ли, всё само собой складывается! - активно жестикулирует руками, захлебываясь в собственных эмоциях. А глаза наполнены слезами, в них словно отражается вся мирская грусть. - А я доверилась тебе так легко! Боже, я, как глупая и легкомысленная девчонка, влюбилась в тебя так быстро! Без какой-либо гарантии на взаимность влюбилась! - она продолжает свою речь, но резко затихает, понимая, что наговорила. Молчит, хлопая голубыми глазками, что сейчас казались кукольными. Да и застыла она ну, точь-в-точь кукла барби. Такая красивая, милая, фигуристая. Такая, какой полюбилась Клаусу. Настоящая. Он стоит, глупо улыбаясь одним уголком губ. Она что, только что призналась ему в любви? Много девушек до нее это делали ранее, но на их слова ему было откровенно плевать. Вот действительно совершенно все равно, потому что он не любил их. А ее любит. Безрассудно, сильно, всепоглощающе. Красиво, по-настоящему, искренне. Очень. - Глупенькая, - он медленно подходит к ней, не прекращая улыбаться. - Я с самого начала пытался дать понять, что ты для меня особенна, - завороженно смотрит в ее глаза и проводит ладонью по нежной коже лица. Без каких-либо предупреждений, резко и неожиданно преодолевает последние жалкие сантиметры между ними, припадая в поцелуе к ее полураскрытым устам, что без промедления отвечают на него. Целует жарко и страстно, давая понять, что поцелуй - далеко не граница. Заводит руку за талию, сильнее прижимая девушку к себе, и она не сопротивляется, размякнув от его близости. Она зарывается проворными пальчиками в его солнечные волосы, взъерошивая их и притягивая его к себе. Чувствует, словно что-то тугим узлом скрутилось под животом, отчего начинает жаться к нему еще ближе и чуть ли не всем телом тереться об него, создавая ток, электрический разряд между двумя душами, заставляя две плоти сгорать от огня желания стать единым целым. Не отрываясь от любимой, Клаус приподнимает ее за ягодицы, отчего она обвивает своими стройными ножками его рельефный торс, его спортивно сложенную талию. Он бережно доносит ее до ложа и, прервав поцелуй, кладет на него свою прекрасную ношу. Быстро расправившись со своей футболкой, присоединяется к ней, уже горящей пламенем вожделения, искры которого метали ее лазурные глаза. Накрывает ее тело своим и буквально разрывает ее домашнюю майку, оглушая пространство громким звуком рвущейся материи, за которым следует его животный рык. Эдакий рык дикого и хищного животного, в упор глядящего на свою жертву. Прямо сейчас он обдавал таким же взглядом Кэролайн, что смущенно пыталась отвернуться, тем самым раззадоривая его еще больше и пуще пробуждая в нем желание овладеть ее восхитительным телом. - Я хочу тебя, - томно шепчет он, склонившись к ее уху. Ухмыляется ей прямо в шею и тут же начинает покрывать ее поцелуями, срывая с уст девушки негромкие стоны наслаждения. Приспускаясь ниже, к груди, вычерчивает влажную дорожку, обдавая горячим дыханием нежную девичью кожу. Его возбуждение столь велико, что он, кажется, даже оставляет засосы, не в силах контролировать свой пыл. Довольно сверкнув глазами, склоняется к упругой груди и вбирает в себя опухшую от его манипуляций горошину. Протяжный и глухой стон тут же вырывается из грудной клетки Кэролайн. Действия Клауса для нее непредсказуемы, отчего и приятны до безумия. Она теряет голову и теряется сама в ранее неведомых ощущениях, что бурным потоком эйфории обрушились на нее. Любая близость, которая была до него - абсолютный ноль, бесследно пропадающий в этом блаженном чуде его прикосновений. Его руки быстро и умело стягивают с нее коротенькие шорты, затем, не церемонясь, и кружевной атрибут нижнего белья летит на пол, а щеки их хозяйки тут же покрываются пунцовым оттенком. Абсолютно голая перед ним, исследующим ее тело вожделенным взглядом и облизывающим пересохшие губы. Он рад и счастлив. Она так желанна для него. Никогда еще никого он не желал не просто физически, но и сердцем. Хватит тратить время на ласки. Пора. Он отстранился на несколько коротких секунд, чтобы избавиться от штанов и боксеров. Расправившись с ними, вернулся к любимой, что с замиранием глядела на него, улавливая каждый жест, каждое движение, в ожидании большего. Это заставляет его довольно улыбнуться, ведь всегда приятно чувствовать себя желанным. Он целует ее уста, резко проникнув в ее влажную плоть двумя пальцами, отчего она шумно выдыхает прямо ему в губы, в пояснице выгибаясь дугой на встречу приятным и жарким ощущениям. В ней туго даже пальцам. В предвкушении большего наслаждения ее телом, он скоро заменяет пальцы на член, пытаясь делать это нежно, чтобы не сделать любимой больно. Входит в нее и получает истинный кайф, коего не испытывал никогда ранее. Двигается плавно, постепенно набирая темп, всё больше возбуждаясь от ее громких стонов. Кэролайн словно кричит о том, как ей хорошо с ним. Страсть. Безумие. Счастье. Они чувствуют это, когда почти одновременно приходят к разрядке, и Клаус обильно изливается в Кэролайн горячей спермой. Финальные вздохи, вскрики и стоны оглушают дом, ударяясь о светлые стены эхом. - Мистер налоговый агент, вы превысили свои должностные обязанности, - пытаясь восстановить дыхание, эротично шепчет девушка. - Угораздило же меня влюбиться в юриста, - Майклсон усмехается и снова целует ее. Ночь на этом уж точно не закончилась.