Живой огонь

      - Я еду, и точка! - громко заявил я и в раздражении отшвырнул в сторону книгу, чтению которой я посвятил добрую половину часа. Почему именно в этот момент управляющему понадобилось войти в гостиную, я понятия не имел, но пожилому альфе, во избежание неминуемого столкновения с жертвой моего гнева, пришлось проявить необыкновенные для его возраста чудеса гибкости. Правильно оценив ситуацию и бросив взгляд на мечущегося Олдвена, он тут же ретировался из гостиной.       - Господи, ну за что мне это? - Лайл риторически зарычал, зарылся руками в пепельные прядки волос, явно желая выдрать их к чертям, и продолжил протаптывать сапогами витиеватые тропинки на ворсистой поверхности ковров. Я совершенно не мучился совестью из-за своего решения. Я не собирался отпускать альфу одного. Он уже вторую неделю подряд старался убедить меня в том, что никакая опасность ему не грозит, но при этом упрямо отказывался брать меня с собой.       - Помяни мое слово, Олдвен, - серьезно пригрозил ему я, - Если ты тронешься в путь без меня, я тут же седлаю коня и отправлюсь следом в одиночку. Так что, если ты действительно беспокоишься за своего супруга, коим являюсь я, приказывай слугам и мои вещи в дорогу собирать.       Альфа упал на колени у моего кресла, умоляюще посмотрел мне в глаза, но я остался непреклонен. Поездка в Северное Королевство по приказу Его Величества и участие в дипломатических переговорах была, увы, отнюдь не прогулкой по близлежащему лесу. Зима в этом году очевидно вознамерилась заявиться в наши земли пораньше, так что в пути нас не только бандиты могли поджидать, но и капризы ярой непогоды. К тому же, мало ли что могло взбрести в голову этим северянам - сорвут эти проклятые переговоры, отрубят Олдвену голову, а я оставайся безутешным вдовцом? Ну, уж нет, как там священник-то во время церемонии говорил: «и в горе и в печали, и в здравии, и в болезни…»?       - Закари, я прошу тебя, - не сдавался Лайл, положил руки на мои колени, поверх моих ладоней, скользнул пальцами по моему обручальному кольцу, - Мне так будет гораздо спокойней.       - А мне - нет, - резко выдохнул я, заставив альфу вздрогнуть, и отвернулся, чувствуя, как поднявшийся жар жжет щеки. Мне все еще было сложно говорить о своих чувствах.       Лайл внимательно на меня посмотрел, но больше ничего не сказал. О том, что он наконец-таки сдался, я узнал на следующий же день, когда прислуга ринулась паковать мне в дорогу теплую одежду. Я улыбался за завтраком и кидал победные взгляды на угрюмого альфу, усевшегося в противоположном конце стола.       К счастью, Лайл волновался совершенно зря. Никаких коварных планов северяне не строили. Переговоры проходили тихо-мирно, без лишних заминок. Было заключено несколько важных торговых договоров, о чем довольный альфа рассказывал мне по вечерам, когда мы запирались в выделенных нам покоях. Признаться честно, мне было немного скучно каждый день дожидаться возвращения Лайла, но высовывать нос из-за надежных стен и проверять степень гостеприимства хозяев замка я совсем не горел желанием. Воспоминания о похищении уже давно поблекли, но еще не стерлись, вынуждая меня быть осторожным. И хотя к этому моменту я уже умел ловко обращаться с мечом - так, что время от времени даже Лайлу приходилось тяжко в разгаре наших излюбленных поединков, рисковать зазря казалось мне глупым поступком.       Существенный минус путешествия на север состоял разве что в бушующем повсюду холоде. Лайл проблемы не ощущал, за двадцать лет военной карьеры он привык к одуряющему морозу, а я вот безбожно мерз, днем кутаясь в горы одежды, а по ночам прижимаясь к горячему телу альфы, тем самым вновь и вновь напрашиваясь на неизбежную ласку. Минуло уже почти два года с момента нашей первой ночи, но мы все еще не могли насытиться друг другом. Иногда мне казалось, что для этого не хватит и всей жизни.       Теперь на моей шее красовалась метка, и, если я был облачен в открытые наряды, на каждом балу она неизменно вызывала ворох взволнованных и удивленных шепотков. Мне было плевать на эти суды и пересуды. Лайл любил прижиматься к ней губами, а я любил чувствовать исходящее от нее тепло. Олдвен ни разу не воспользовался своей властью. И то знание, что он никогда так не поступит, грело душу.       Когда Лайл попросил поставить ему метку на ладони, я ни секунды не сомневался. Это было древним обычаем, означавшим, что любовь пары взаимна. Метка омеги не имела никаких сил над альфой, но тот факт, что альфа позволил себя пометить, говорил о его чувствах лучше любых слов. Светское полчище не сразу ее углядело, но с того момента многим пришлось пересмотреть взгляды на нашу пару - некоторые искренне верили, что Олдвен приструнил меня лишь с помощью метки, и ждали, когда же я нагряну в Королевский Совет.       Пожалуй, мы были колоритной парой. Меня это несказанно веселило - как просто было оказаться в центре чужого внимания, совершенно ничего для этого не делая. Не выряжаясь, не встревая в чужие беседы, не изливаясь роем едких слов. Я все еще мог заткнуть за пояс моих собеседников, но делал так, только если они того действительно заслуживали. Светское общество теперь мало меня интересовало. Я был счастлив, живя с Лайлом и часто видясь с Энтони, которого просто распирало от радости, пока его маленький омежка учился ходить и произносить свои первые слова. Я привык даже к смилостивившемуся ко мне Генри Хэйлу и не возражал проводить время в его присутствии.       - Прогуляемся? - предложил Лайл, вырывая меня из мыслей, я подхватил свой меховой плащ и вышел вслед за мужчиной.       Снаружи разливался закат, снег под ногами хрустел, сверкал золотыми бликами. Мы отдалились от замка, минуя стражу у ворот и редкие экипажи, прошлись по дороге. Впереди засверкали в закатных красках заледенелые крыши обычных домов. Лайл вдруг остановился, выхватив из повстречавшейся по пути толпы знакомое лицо. Он отошел буквально на пару минут, наказав мне не двигаться с места, и я закатил глаза, кутаясь в теплый ворот накидки и в любопытстве осматриваясь по сторонам.       Я не сразу понял, на ком задержался мой взгляд. Просто беременный омега, шедший под руку с самым обыкновенным альфой, облаченным в зимнюю рабочую одежду. Простолюдин, которых вокруг сновало пруд пруди. Милая улыбка, скромная походка, лишенная столичной грации, тонкие кисти рук в варежках, покоившиеся на выпирающем животе. То, что омега передо мной был никем иным, как Вебером Льюисом я сообразил, лишь когда они с незнакомым альфой скрылись за углом. Конечно, я не пошел за ними. В конце концов, что я мог сказать Веберу? Обрадовала ли бы его весть о том, что Льюис мертв? Вряд ли. Судя по беременности и расслабленной улыбке, омега смог начать совершенно новую жизнь, и был доволен. Я бы только напомнил ему о горьком прошлом.       Лайл вернулся, нахмурился, заметив мой растерянный взгляд, поцеловал меня в щеку и подтолкнул шагать дальше. Я поплелся следом, угрюмо размышляя о том, что даже Вебер оказался смелее меня - забеременеть, да и вообще подпустить к себе альфу после изнасилования, можно было назвать воистину героическим поступком. А я все никак не мог решиться, и Лайл не настаивал, памятуя о том, что эта тема несказанно меня напрягала. Я замер, опустив взгляд на хрустевший под ногами снежный настил.       Я знал, что мне нечего было опасаться. Даже если бы я оказался никудышным отцом, Лайл взял бы все заботы на себя, да и Энтони, конечно, не остался бы в стороне. Я мог бы попробовать… всего несколько месяцев перетерпеть неудобства… Лайл хоть еще ни разу не поднимал тему детей, но по его теплым взглядам, которые он бросал на мелкого карапуза Энтони, и так было все очевидно. Даже неважно, кто родится - омега или альфа. Этот ребенок всегда будет любим. У него будет настоящая семья.       - Закари?       - Лайл… - я запнулся, подбирая слова, альфа успокаивающе погладил меня по плечам, дожидаясь, когда я озвучу свои сомнения, - У меня скоро… Может… попробуем?       Я так и не смог вразумительно донести до Лайла свои мысли, но, видимо, он понял меня и так. Улыбнулся, прижался лбом к моему и прошептал:       - Я был бы очень-очень рад.       Я вздохнул, прикрывая глаза. Волнение отступало. Я обнял себя за живот, представляя, как совсем скоро во мне зародится маленький живой огонек.       И, может быть, впервые за всю свою жизнь я вдруг подумал, что не так уж и мерзко было родиться омегой.       По крайней мере, пока рядом со мной был Лайл, я совершенно не возражал.