Мыльная опера

      Лидия неслась к месту происшествия и кричала имя Эйдена. Вокруг уже собралось доброе количество людей, таращившихся на что-то. В воздухе стояла пыль, песок и жар. Лидия пробиралась через, как ей казалось, нескончаемую толпу, и когда наконец ей удалось преодолеть препятствие, состоящее из людей, она увидела обездвиженное тело, над которым повис мужчина с бородой. Лидия упала на колени рядом с Эйденом, который, казалось, не дышал и не двигался. — Эйден, — девушка заплакала и нащупала пульс Карвера. — Эйден, пожалуйста, очнись. Кто-нибудь вызвал скорую?! Вызовите скорую! Эйден!       Лидия подняла глаза на мужчину, сидевшего напротив нее: это был тот самый человек, который около десяти минут назад смотрел на нее на трибунах. Он судорожно набрал на телефоне номер 911 и поднес телефон к уху. Он говорил тихо, как будто не хотел, чтобы кто-то услышал его голос, а когда закончил, посмотрел на Лидию. Они встретились глазами, и у Лидии перехватило дух. У него была среднего размера борода и короткая щетина под носом. Именно это отвлекало внимание от его глаз, но когда Мартин посмотрела в них, она перестала дышать: перед ней сидел Стайлз. — Отойдите! — послышался грозный крик издалека. — Больному нужна транспортировка! Девушка, вы его родственница?       Лидию одернуло. Она кивнула и последовала за доктором. Мартин обернулась, чтобы удостовериться, что ей не показалось, и то на самом деле был Стайлз, но, повернувшись, она увидела, что парня больше не было.       Лидия сидела в палате с белыми стенами рядом с Эйденом, который лежал на больничной койке с множеством труб на лице, капельницей в вене, выглядел он как смерть: бледный, а из-за бледноты впали щеки так, что казалось, будто он дистрофик. Тишину в комнате нарушало пиканье аппарата, измеряющего пульс пациенту, и жужжание лампы, которая резала глаза своим холодным светом. Лидия смотрела на друга и ждала, что он вот-вот очнется, сядет на кровати и улыбнется ей той улыбкой, которой одарил перед тем, как уйти на ту страшную гонку. Но Эйден неподвижно лежал с закрытыми глазами. В комнату вошли Натали с отцом и братом-близнецом Эйдена. Чарльз быстрым шагом подошел к кровати с одной стороны, а Итан обошел с другой. Они стали над Эйденом, и Чарльз воскликнул: — Что с ним случилось? — Он…разбился. — Как? — голос мистера Карвера дрожал. — Как он разбился? Где? Когда? — Мы были на гонках… — Гонки, — он опустил голову и взял сына за руку.       Лидия не заметила, как встала со стула, на котором в углу комнаты сидела. Натали заплакала и подошла к дочери. Она не заметила, что у Лидии другие волосы, да сейчас было и не до этого. Лидия обняла маму и заплакала вместе с ней. Они простояли так, пока все не успокоились. Чарльз тоже обнял Лидию, Итан последовал примеру отца. Потом мистер Карвер спросил: — Что говорят врачи, Лидия? — Если он не очнется, — Лидия посмотрела на полумертвого Эйдена, — через три месяца, то они отключат его от аппарата. — Три месяца. Он очнется. Натали, правда же, он очнется? — Конечно, милый, — Натали взяла мужа за руку. — Лидия, ты сегодня достаточно увидела. Я посижу с ним, а ты иди домой и отдохни. Встретимся завтра, — произнес Итан. — Нет, я останусь… — Лидия, — Итан положил руку Лидии на плечо, — пожалуйста. Я справлюсь.       Лидия ушла из больницы. Она зашла за угол здания и закурила сигарету. Что-то в сердце екнуло: она почувствовала, что ничего хорошего не случится.       Сердце Эйдена остановилось через два месяца после пребывания в коме. Он умер без мучений, оставив их родным.       В день похорон Лидия вернулась в Бэйкон Хиллс, чтобы попрощаться с парнем. На похоронах было много людей, и перед погребением все собрались вокруг гроба, стоящего под одинокой осиной на кладбище. Место для него выбрали необыкновенное. Речь говорила Лидия. — Мы с Эйденом знакомы не так уж и долго, — она держала в руке листок со словами, — но то время, которое мы провели вместе, было волшебным. Эйден был хорошим и понимающим другом, — голос задрожал. Не получалось у нее сказать, что Эйден был ее любовью, но и расстраивать родителей не хотелось. Она решила все же не упоминать об их отношениях. — Эйден был хорошим сыном и лучшим братом. Он всегда приходил на помощь, и, когда мне она была нужна больше всего на свете, он появился, словно свет в темноте, которую мне надо было чем-то разбавить, — Лидия всплакнула, но голос еще держался. — Я хотела сказать ему спасибо. Пусть я только сейчас поняла, какую ценность я потеряла, но я буду помнить Эйдена вечно.       Лидия наклонилась и положила на гроб Эйдена Карвера записку со своей речью и подаренное им кольцо ей на прошлый день рождения. Она встала и со слезами на глазах смотрела на деревянную коробку, в закрытой которой лежал мертвый друг. — Прощай…       После похорон Лидия поехала на своей машине к дому. Родители пошли на поминки к Итану и Дэнни, которые теперь жили в доме отца. Лидия подъехала к родному дому, который видела совсем давно, заглушила мотор и почувствовала резкую боль в голове. Воспоминания нахлынули огромным снежным комом, как будто разбивая на своем пути ее мозг на осколки. Лидия взялась за голову и откинулась на спинку своего сидения. — Господи! Боже мой!       У девушки затряслись руки. Она громко выдохнула, но и это не помогло. Она взялась правой рукой за руль и закрыла глаза.       — Прости, Стайлз немного занят, — перед рыжей стояла Эрика, полуобнаженная и растрепанная. — Ты что-то хотела?       Лидия потрясла головой, отгоняя от себя все плохие воспоминания, но они с еще большей болью возвращались в ее разум.       Эйден поцеловал девушку в губы и одарил веселой улыбкой. — Нет! — Лидия стукнула левой рукой по ободку руля. — Нет! Нет! Нет! — Какая машина? Какая машина?! — Зеленая. Машина Эйдена Карвера. — Не-е-ет! — взревела Лидия, срывая голос. — Блять! — она стучала по рулю, произнося каждое слово. Она била его со всей силы.       Лидия сидела в палате с белыми стенами рядом с Эйденом, который лежал на больничной койке с множеством труб на лице, капельницей в вене, выглядел он как смерть: бледный, а из-за бледноты впали щеки так, что казалось, будто он дистрофик. — Блять! А-а-а!       Деревянный темно-коричневый гроб кладут в вырытую яму и засыпают сырой землей. Играет похоронный марш. родители плачут, а Итан стоит на коленях, устремив взгляд на похороненного брата, пытаясь остановить то, что они забирают у него. — Прощай, Эйден Карвер, — заключает священник. — Не-е-ет! Нет! Нет! Нет! — рука уже обливалась кровью. — Эй! — кто-то открыл дверь в ее машину и вытащил из нее. Лидия смотрела перед собой, сосредоточиться мешали слезы, которые капали и появляющиеся на глазах снова и снова. Незнакомый взял ее под руку и повел к дому, закрыв машину. — Доставай ключи. — Откуда мне знать, что ты не в-вор? — заикалась Лидия. — Да потому что я не вор. Просто… Доставай ключи из своей сумочки.       Но у Лидии так тряслись руки, что она и сумочку-то не смогла адекватно открыть. Тогда незнакомец посадил ее на лавочку рядом с домом, а сам взял сумку и достал из нее связку ключей. Он открыл входную дверь и провел Лидию в дом. Он посадил ее снова, только на диван, и принес из кухни стакан с водой. — Спасибо, — Лидия попила холодной воды и успокоилась. Она подняла голову на стоящего человека и ахнула. — Прости. Извини, я сейчас же уйду, — он заторопился и, топчась на одном месте, размахивал руками. — Ты следил за мной? — прошептала она. — Нет, ты что! Я на велосипеде проезжал. Слышу крик из машины, а это ты оказалась, — Лидия промолчала, разглядывая его лицо. — Ладно, прости, я не должен тут быть. Да, — она все еще смотрела на него. — Да, конечно. Ну, удачи, Лидия. Пока. Да.       Стайлз пошел ко входной двери и открыл ее. Он услышал, как Лидия встала с дивана и пошла за ним. Он обернулся, а она быстрым и настойчивым шагом направлялась к нему. Он ждал, но потом, примерно в трех шагах от него, девушка остановилась. Они смотрели друг на друга, бегая глазами. Она взялась за дверную ручку и твердым голосом сказала: — До свидания.       Захлопнулась дверь.