Мыльная опера

      Лидия не заметила, как, усевшись на диван после ухода гостя, заснула. Она осознала, что провалилась в сон, когда, проснувшись, чуть не упала с дивана. В холле стояли мама и Чарльз. Расстроенные и мрачные. Лидия встала с дивана и пошла к ним. Дико хотелось обоих обнять. — Милая, что-нибудь случилось? — мама не ожидала от дочери, давно не проявлявшей такой нежности, этих объятий. — Почти ничего, — загадочно ответила Лидия и повернулась к Чарльзу. — Мне очень жаль, папа…       Карвер грустно усмехнулся и погладил Лидию по плечу. Они разошлись по своим комнатам: уже был вечер и родители сильно устали, эмоционально и физически. Лидия пошла в свою комнату и села на кровать. Мягкую и большую, не скрипящую, как в общежитии, и родную. Она вспомнила, как на этой кровати лежала и мечтала об очередном свидании со Стайлзом, как плакала, придя домой после той роковой ссоры, как днями сидела за учебниками. Лидия взяла ноутбук, к которому не притрагивалась уже очень долго, открыла и в сердце закололо: на заставке стояло их совместное фото со Стайлзом. Она так и не убрала его после всего, хотя очень часто порывалась сделать это. Теперь было не больно, а жаль, что жизнь так повернулась.       Лидия зашла на Фейсбук. В личных сообщениях висело много непрочитанных писем. От Стайлза и от…       Лидия захлопнула ноутбук. Она вспомнила об Эйдене. Сейчас он лежит в земле, не дышит и не чувствует. Не живет. И это тоже из-за той роковой ссоры. Во всяком случае Лидия так считала, потому что винила себя во всем, что с ней происходило эти три года. Если бы не ссора со Стайлзом, если бы не то, не это…       Мысли оборвались на полуслове — в дверь позвонили. Лидия осталась сидеть на месте, но мама, видно, была не в состоянии открыть дверь, поэтому Лидия сама пошла в холл, чтобы встретить гостя. Открыв дверь, девушка увидела на пороге своего дома человека, которого никак не ожидала встретить у себя дома. Будто увидев мертвеца, Лидия побледнела и пала духом. — Эрика? — Привет, — девушка смущенно опустила голову, — Лидия.       Наконец собравшись с духом, Лидия вышла на крыльцо и скрестила руки на груди. Она с презрением осмотрела Эрику. Хотя та до неузнаваемости изменилась: носила нормальную одежду, не обязывающую называть ее шлюхой, сделала нормальную прическу и больше не красилась, как девушка с панели. Она выглядела, как женщина, а не как девица, но Лидии все равно было не по себе, потому что она разрушила ее жизнь и отобрала все то, что у нее когда-то было — счастье. — Что тебе надо, Эрика? — Сперва хочу сказать, что сочувствую твоей утрате. — Послушай, мне это не надо, — Мартин подошла к Эрике вплотную и посмотрела в глаза. — Что ты от меня хочешь? — Я хочу поговорить. — О чем мне с тобой говорить? Ты испоганила мою жизнь, мне не о чем с тобой говорить. А хочешь поболтать — сходи к психологу, он выслушает тебя. А мне скучно. — Я об этом и хотела поговорить. Пожалуйста, Лидия, — девушка умоляюще посмотрела на Лидию, — позволь мне с тобой поговорить. Я изменилась, я просто хочу сделать то, что давно должна была. — И что же? — Извиниться.       Лидия не доверяла девушке, но та, похоже, говорила абсолютно серьезно и искренне. Мартин поколебалась немного, но все же согласилась выслушать Эрику, и они пошли в парк, что был в центре города. Они сели на скамейку, и воцарилась тишина. В парке уже никого не было, только горели фонари и недалеко по дороге ездили машины. Наконец Эрика заговорила. — Всё произошло тогда очень быстро. Я была глупой. Ты даже представить себе не можешь, каково мне было, когда я потеряла ребенка. Поначалу я была рада этому, ведь я вела неоднозначный образ жизни. Ты и сама знаешь, — Лидия кивнула, а блондинка продолжила: — Но Стайлз действительно мне нравился. И после того, как у нас с ним был секс, я долго думала о нем, я много думала о нем, я влюбилась в него, но моя проблема была в том, что я не знала, каково это — любить. Как давать и делать прочие гадости я знала, но что такое любить — нет. И я стала одержимой. Сумасшедшей, глупой, одержимой!       Я сама сделала так, чтобы забеременеть. Думаю, ты догадываешься, как я сделала это, и, как мы вдвоем это выяснили, это был не ребенок Стайлза. Но я все специально подстроила, понимаешь? Я специально придумала этот план, разрушила твою жизнь. Разрушила его жизнь. И сама за это поплатилась. А теперь у меня никогда не будет детей. И я никогда не смогу изменить то, что было сделано, как бы я ни хотела. Но ты должна знать не только это.       Стайлз не должен был спать со мной. Он и не сделал бы этого, если бы не… Если бы я… Если бы я не напоила его попперсом, когда нашла его, всего в слезах, там, где ты ушла от него. Они подействовали мгновенно, мы пошли к нему домой, и… Он выгнал меня, когда проснулся на следующее утро после того, что случилось. Он целый год искал тебя, объездил все места в городе, не отходил от вашего дома. От твоего дома.       Пойми, Лидия, что он ни в чем не виноват. И ты, Лидия… Ты тоже ни в чем не виновата. Во всем виновата только я, понимаешь? Только я…       Наступил момент молчания. Лидия не могла принять всю ту информацию, о которой ей поведала знакомая.       Она была зла. Зла на нее, зла на себя, на все на свете за то, что произошло. — Я не знаю, — Лидия прикрыла глаза ладонями, — не знаю, что сказать. — Просто прости меня, — Эрика опустила голову и полушепотом продолжила: — И прости Стайлза.       Эрика встала и попрощалась: надо было идти. Лидия проводила ее взглядом и осталась сидеть на скамейке в парке, анализировать. Что теперь было делать? Заявиться к нему домой и попросить прощения? Нет. Позвонить ему? Тоже нет. Нет, нет и нет. Все варианты, все мысли противоречили ее принципам, ее жизни, ее убеждениям. Ничего не приходило в голову, из нее как будто выжали все соки, все знания, все рациональные думы.       Лидия встала и пошла домой. По дороге она прошла мимо его дома. В окне в его комнате горел свет и играла виолончель. Ее грустные звуки разносились по всей улице, Лидия слышала унылую мелодия даже когда отошла от дома Стилински на приличное расстояние.       Ранним утром Лидия села в машину и поехала прочь из города. Не попрощавшись с матерью, не сказав «Прощай» Чарльзу, не навестив Эйдена, не оставив после себя ничего. Она поехала на окраину города, где, как когда-то рассказывал ей Эйден, есть высоченный водопад и кристально чистая вода. Все в голове перемешалось, и теперь нужна была разрядка, выброс адреналина, который помог бы справиться с болью. Лидия запуталась. Она не знала, какой дорогой теперь идти.       Скала, с которой пеленой лилась вода, была поистине высоченных размеров. Вокруг еще стоял легкий туман, как обычно утром. Лидия сняла с себя майку и джинсы и стала у обрыва. Она собиралась с мыслями, собиралась прыгнуть в эту бездну, ведь, может, именно тогда она поймет, что действительно сулит ей эта жизнь. Возможно, почувствовав свободу в полете, она увидит свой путь. — Господи, если слышишь, — Лидия закрыла глаза и собиралась продолжить, но сзади послышалось шуршание гальки. — Лидия, что ты делаешь?       Девушка обернулась и увидела его. Стайлз быстро шел, испуганно глядя на Лидию. Когда он назвал ее имя снова, она вздрогнула. Этот голос, сейчас он прошелся по ее телу электрическим ударом. Лидия промолчала, ожидая, когда же он еще что-нибудь скажет. — Лидия, не делай этого. Здесь слишком высоко. Это очень опасно.       Стилински говорил так непринужденно, как будто они не виделись и не разговаривали всего пару минут, и спасти ее — его работа. Она посмотрела на него, сжав губы: куда делся тот мистер Популярность, альфа-самец, красавчик школы, лучший парень города? Куда он делся и кто стоит перед ней сейчас: взрослый мужчина, духовно взрослый человек?       Лидия пустила слезу, вспомнив, как счастливы они были вместе всего три года назад. Лишь три года, однако казалось, будто прошли десятки и десятки лет.Она отвернулась от него, чтобы Стайлз не увидел ее слез, потому что она не собиралась отступать от того, что собиралась сделать.       Он стал рядом, тоже избавившись от майки и джинсов. К ее ладони прильнула теплая и мягкая ладонь, которая дрожала и каждый раз дергалась, пытаясь сцепиться с ее ладонью. Лидия взяла ее в свои руки, и они вместе прыгнули в эту бездну. Не надо было слов. Только полет, который сам все разъяснил.