Lone Wolf

      Сегодня чудесная погода, поэтому мне сильно не хотелось идти домой. Я сидела на лавочке недалеко от своей школы и наслаждалась тишиной. Мне не один раз хотелось покончить жизнь самоубийством только потому, что меня не понимали, да и не хотели понимать. Всё, что делали родные, это только запирали в комнате, чтобы я никому не навредила. — Почему ты не идешь домой? — спросил Сокджин. — Снова ты, — пробурчала я, — Что тебе от меня надо? — Ничего, я так просто, — улыбнулся он. — Может, тебя до дома проводить? — Сокджин, мы знакомы пару часов, и ты уже хочешь проводить меня до дома? Тебе не кажется, что это уже слишком, чтобы мне доверять? Ведь, узнав меня поближе, можно больно уколоться.       Я встала и решила уйти домой. На этот раз он не последовал за мной и ушёл своей дорогой. Для меня он был очень странным, ведь в классе были девушки и покрасивее меня. Но главное одно: что ему надо было от меня? Может это все потому что он новенький в нашем классе, и ему нужен друг? — Наконец-то ты пришла! — злилась мать. — Что, снова психолог задержал, или ты гуляла по улицам? — Да, задержал, и что дальше? Мама, прекращай играть роль, что ты обо мне волнуешься, ибо я никогда не забуду, как вы ко мне в детстве относились. — Как ты смеешь перечить матери? — сказала она и одарила меня хорошей пощёчиной.       Я на автомате приложила ладошки к своей щеке, и у меня не было даже слез, чтобы заплакать от обиды. На кухне всё затряслось, а в кухонных гарнитурах началась лопаться посуда. Меня от этого просто трясло. Просто убивало непонимание, равнодушие. Не было просто ничего, за что я могла уцепиться и найти поддержку. — Прекрати! — закричала на меня мать. — Иначе с первой стипендией в институте купишь домой посуду! — Тогда не зли меня, мамочка, — огрызнулась я и ушла.       Да, меня есть, за что ненавидеть, ведь я само исчадие ада. Когда только мне исполнилось два года, у меня стали проявляется эти странности. Сначала родители думали, что это галлюцинации, но после, поняв, кто я такая, они меня не возненавидели. Несмотря на то, что я их родная кровь, они не отказались от меня, потому что хотели показать всем, какие они добрые и что могут вытянуть все невзгоды вместе.       Но эта ложь на публику просто убивала меня, а когда я пошла в школу, за первый сломанный стакан, который стоял на столе у учителя, меня записали к этому психологу. — Алло, Хара, ты не забыла про своё обещание? — спрашивала меня Боми на том конце провода. — Я уже тридцать минут жду тебя в назначенном месте. — Прости, я сейчас приду, — ответила я и начала собираться.       Когда я только решила выйти, меня остановил отец. — Куда собралась? — Папа, я по делам, вернусь скоро. И прошу не контролировать меня, ибо я с первой стипендией не буду покупать вам посуду или еще что-то, − ответила я и поспешила покинуть дом.       Сейчас мне семнадцать лет, и я как одинокий волк, который никому не нужен. Я уже давно решила для себя, что такая участь уготована была мне по судьбе, а мои странности — наказание за прошлую жизнь, которую, к сожалению, я не знаю.

«Десять лет назад»

— Дорогой, что мы будем с ней делать? — говорила моя мать. — Это просто невыносимо. Её странности скоро доведут меня до белого каления, давай просто отдадим её в детский дом, а? — Милая, мы не можем это сделать по одной простой причине: как мы будем смотреть в глаза другим? Да и тем более она наша дочь, — отвечал он ей. — Мама, как ты могла? — заплакала я, услышав такие слова. — Я же тебя люблю, мама, прошу, не отдавайте меня никуда.       После этих слов я бросилась к маме с мыслями, что она меня пожалеет, но она только оттолкнула меня, а отец схватил меня за руку, завёл в мою комнату и закрыл её.       Обшарпанные стены, кровать и стул — это все, что было в моей комнате. Ни одной игрушки и даже школьного стола. Они просто экономили на мне. С того момента я возненавидела их и делала очень много разных попыток: я сбегала, ломала дома все предметы, а один раз маме от моего взгляда стало плохо, и у нее пошла кровь из носа.       Я правда не знала, что я за человек, но одно знала точно: я — монстр. Со мной работал ни один психолог. Никто не мог понять: телекинез это у меня или новый вид?       В начальной школе меня прозвали гибридом только потому, что я не только могла передвигать предметы, но я их ломала, взрывала и кидала. Я даже с десяти лет начала слышать мысли. Сначала я пугалась этих голосов и в истерике забивалась в угол, плача и закрывая уши, а потом мне стали поддаваться и люди. Я могла заставить их сделать всё, что угодно. Даже когда меня обидела одна девочка, я мысленно заставила её спрыгнуть с третьего этажа, но к счастью её успели остановить.       Я никому не хотела делать больно, но то, как относились ко мне родные, сделало из меня зверя. Моё безумие держало надо мной вверх, я ничего не могла сделать. — Хара, ты где летаешь? — спросила меня Боми. — Мы даже дошли до магазина, а ты ни слова не сказала. — Прости, задумалась, — ответила я. — Кстати, новенький и правда до тебя докопался, — говорила она. — Может, ты ему понравилась? — Такие, как я никому не нравятся, так что давай закроем эту тему! — сказала я, как отрезала.       Время в магазине пролетело незаметно. Уже был вечер. Я сидела на полу в своей комнате и делала домашнее задание. У меня уже отекали ноги, но я не обращала на это внимание и продолжала делать то, что нужно. Закончив с уроками, я еле встала и легла на кровать.       Кинув взгляд на тумбочку, которая стояла возле кровати, я открыла её и вытащила оттуда свои таблетки. Они уже давно не заглушали во мне эти способности, поэтому я их не принимаю. Но почему-то сегодня мне снова захотелось их выпить, и, открутив крышку, я достала таблетку. Потом эти таблетки на автомате закинула в школьную сумку.       Утром я проснулась еще до будильника. К сожалению, мне уже не спалось, поэтому, встав, направилась в ванную комнату. — А-а-а-а, они что, специально? — закричала я на всю ванную комнату, поняв, что у меня теперь только холодная вода.       Недавно мне наконец-то выделили отдельную ванную комнату. Или они меня брезгали, или боялись, но это неважно, я просто была рада. Но моя радость длилась недолго: горячей воды больше нет. — Это как понимать? — спустилась я к ним на кухню, завернутая в одно полотенце. — Интересно, а у вас в ванной комнате тоже нет горячей воды? — Чего разоралась с утра-пораньше? — отвечал спокойно отец. — Это временная неполадка, починим, и будет тебе горячая вода. — Ты врёшь, — сказала я. — Как ты можешь так говорить? — удивился он. — Ты ясно подумал о том, что у тебя в планы не входит чинить всё это, потому что на меня денег нет.       Отец явно забыл, что я услышала его мысли. Теперь мне без разницы — скорее окончить школу, и я перееду жить в общежитие. На другом месте я смогу начать жизнь заново, никто не будет знать, кто я. — Привет, Боми, — сказала я, — Сокджин еще не пришёл? — Нет, а что? — спросила она. — Да так, просто! — немного с повышенным тоном ответила я. — Надеюсь, он не придёт! — С чего ты взяла, что во второй день учёбы он не придёт? — удивилась она. — В эту школу не так просто новеньким попасть. Если он учится, значит он либо с элиты, либо отличник. — Ну да, ты права, он где-то рядом, я слышу его мысли. Короче, я на урок.       Урок психологии — кто это вообще придумал? Мне итак свой персональный психолог мозг выносит, и еще урок. Хорошо только одно — меня сильно не трясут на нём и не задают глупых вопросов.       Когда Сокджин зашёл в класс и увидел меня, он просто расплылся в улыбке. Скоро такими темпами и до сплетен не далеко. И как всегда он сел рядом. — Привет, — улыбался он. — Привет, непонятливый, — еле выдавила улыбку я.       Весь урок он внимательно слушал учителя, а я просто чуть не уснула. Но в конце урока была для нас еще другая новость: — Ребята, сегодня еще один новенький ученик будет учиться с вами, — сказала учительница.       В класс вошла девушка среднего роста, с белыми волосами и большими карими глаза. Больше всего она походила на метиску, хотя я могла ошибаться. Но, услышав её имя, поняла, что не ошибалась. — Здравствуйте, меня зовут Аддисон. Так как я новенькая, прошу, позаботьтесь обо мне, — сказала она. — Какое у тебя интересно имя, — сказала учительница. — У меня отец Американец, и поэтому такое имя переводится, как дочь Адама. — Хорошо, присаживайся на свободное место.       Через несколько минут закончился урок, и как всегда Боми, схватив меня за руку, куда-то потащила. — Как тебе новенькая? — спросила она. — Что-то в этом году слишком много новых, — буркнула я. — Интересное у нее имя. Посмотри, как наши одноклассники крутятся возле неё, — показал пальцем на толпу. — Блин, но она правда красива, хочу такие же глаза. — Не думай даже о пластике, — тыкнула я её. — Ты что, снова мои мысли прочитала? — возмутилась Боми. — Никакой личной жизни. — Ты и так прекрасна, не заморачивай себе голову.       Единственный, кто не крутился возле Аддисон, это Сокджин, что меня сильно удивило. Он спокойно стоял в коридоре и внимательно читал книгу. Но потом: — Привет, — протянула она свою руку Джину. — Привет, ты же Аддисон, да? — улыбнулся он. — Да, но ты меня можешь звать просто Адди, — её улыбка меня сейчас на данный момент раздражала. — Привет, — влезла я в их разговор. — А ты... — начала говорить Аддисон. — Для тебя я Хара, если что, смотри не забудь моё имя! — огрызнулась я. — А-а-а-а, приятно познакомиться, — улыбнулась она. — Мне тоже…       В этот момент окошки затрещали и вот-вот могли сломаться. Боми кинула взгляд на окна, а потом на меня, и, схватив меня за руку, увела меня поскорее.