Сумеречный карнавал

Глава 8 Очнувшись, Манабу ощутил тяжёлую, ноющую боль во всём теле. В голове пульсировало, а виски сдавливало, но проблема оказалась в том, что он не мог даже сжать их ладонями. Руки его не слушались. «Что произошло?» - спросил себя Манабу и сразу зажмурился. Мысли, казалось, тоже доставляли неудобство и боль. Пролежав так несколько долгих секунд, он всё-таки снова открыл глаза и огляделся. Помещение, где он лежал, напоминало тюремную камеру, да, по идее, ей и являлось. Серые каменные стены и запертая решётка вместо двери. Зарешеченное окно под потолком, из которого светило солнце. И небольшой матрас на холодном полу, где и пристроили тело побитого Манабу. Вспомнить то, что произошло, он смог с трудом. Отряд спускался по лестнице, когда их неожиданно поймали и окружили. Несколько фокусников обезвредили Леду, обезоружили отряд. Сойка, прикрывшего собой Рэй, истыкали копьями, так что неизвестно, остался ли он жив. Саюки и Манами вели себя так послушно, что досталось им меньше всех, а вот Леду едва ли не опасались, потому избили и крепко связали. Когда приблизились к Манабу, Таа прикрыл его собой, так что тому тоже отвесили значительных пинков. А уже когда самого Манабу повалили лицом на ступеньку лестницы, он в полной мере нахлебался собственной крови из разбитых губ, прикушенного языка и десны выбитого зуба. На теле, казалось, не осталось живого места – стражники били его ногами и кулаками, кто-то ударил древком копья по затылку. Ещё Манабу вспомнил, что до того, как потерять сознание, он отметил: нескольких стражников им удалось убить. Видимо, всех выживших поместили в такие вот камеры. Каждого по отдельности. Кашлянув, Манабу снова ощутил металлический привкус крови, но не так сильно, как прежде. Хватит ли сил принять сейчас сидячее положение, он не знал, но решил пока не рисковать и остался лежать на одном боку. Его одежда изрядно порвалась, от красивого пиджака осталось одно воспоминание. «Жаль, конечно, но да ничего, хоть одет», - Манабу улыбнулся своим мыслям, но тут же скривился из-за раскрывшейся ранки в губе. Несмотря на тёплый день, ему было холодно. А ещё очень волновал вопрос, где сейчас Таа. «Они не могли его далеко запереть. Скорее всего, тюрьма здесь одна». - Нгх-х… - сипло выдохнув, Манабу снова кашлянул и хотел прикрыть глаза, чтобы ещё немного поспать. Но тут до него донёсся знакомый голос, эхом отражающийся от каменных стен. - Манабу? Тупо уставившись в противоположную стену, Манабу ответил не сразу, спустя несколько секунд. - Таа? Здесь? - Здесь, – хрипловатый голос Таа доносился из соседней камеры. Его было хорошо слышно благодаря тому, что двери были не сплошными, а решётчатыми. – Как ты? Пугать Таа своим жалким видом не хотелось, отчего Манабу мысленно поблагодарил высшие силы, что никто его не видит. Не хватало ещё, чтобы он беспокоился. - Нормально. А ты? Послышался шелестящий звук, словно Таа опёрся спиной о стену своей камеры и сполз вниз. - Сойдёт. Я беспокоился. Не знал, что с тобой могут сделать. - Да ладно, всё в порядке. - По голосу не скажешь. Можешь двигаться? - М… мо… - Манабу смутился, что его подловили на лжи. И врать дальше не решился. – Нет. Таа выругался и, судя по звуку, ударил кулаком в стену. Сейчас важнее было найти способ выбраться отсюда. Неожиданно Манабу понял, что они с Таа один на один. Хоть и не видят друг друга, но могут слышать. Неизвестно, сколько им предстоит сидеть здесь, вот так. Они не оставались наедине с тех пор, как случилась та неприятная сцена с Рэй, а значит, разговора об этом было не избежать. В общем-то, Манабу не хотел его избегать, но спрашивать об этом в данной ситуации стеснялся. Проблема свободы стояла ребром. Словно подслушав его мысли, Таа в соседней камере глубоко вздохнул. - Манабу, послушай. Я хочу всё прояснить, раз уж мы оказались в таком положении. О том случае с Рэй. Ты всё не так понял. Выхода, кроме как послушать, всё равно не оставалось. - А как я должен был понять? - Тогда… когда ты сбежал после моего поцелуя, я подумал, что тебя это не интересует. Мне было немного обидно. Тогда зашла Рэй, о чём-то рассказывала, просила сделать то, что сказал её драгоценный Леда. А потом обняла, но я пребывал мыслями вовсе не там. Мне хотелось понять, о чём думал ты, когда так быстро сбегал. Если честно, о тебе я думал большую часть своей жизни. «Ничего себе», - несмотря на боль, сердце Манабу учащённо забилось, а губы дрогнули от такого неприкрытого признания в чувствах. Но Таа продолжал говорить спокойным, немного печальным голосом. - Больше всего на свете я желал, чтобы ты заметил меня. И то, что я чувствую к тебе. Вот только ты вечно считал всё дружескими жестами. - Это не так. Манабу усмехнулся сам себе и сложившейся ситуации. Чтобы, наконец, поговорить начистоту, им пришлось преодолеть многое, оказаться запертыми в тюремных камерах, еле живыми и неподвижными. Даже если бы захотелось, Манабу не мог убежать. - Если бы я считал тебя просто другом, то стал бы сбегать из-за того, что застал тебя с Рэй? После этого простого вопроса на пару мгновений наступила тишина, которая прервалась хриплым, но весёлым смехом Таа. - Эй, что смешного? - Да вот… - перестав смеяться, Таа заговорил радостным бодрым голосом, будто они были сейчас не за решётками, а снова в той комнате, в Муравейнике, и собирали одну из конструкций изобретателя. – Как просто всё оказалось. Я много лет столько парился, боялся, что ты не поймёшь. А теперь так просто сказал всё, о чём думал долгие годы. Я люблю тебя. Очень. Последние слова Таа произнёс с такой нежностью в голосе, что в груди у Манабу заныло. Сердце зашлось в бешеном ритме, а дыхание участилось. Всё тело затопил небывалый прилив сил. Тюремная камера расплылась перед глазами, и одновременно казалось, что мир стал ярко-белого цвета. - Эй, Манабу? Негромко всхлипнув, Манабу постарался говорить ровно, но его голос всё равно дрогнул. - Никогда прежде так себя не чувствовал. Ощущение, что могу сейчас запросто свернуть эту решётку. - О, ха-ха. Это счастье. - Похоже на то. - Кстати, о решётке, - из соседней камеры послышалась возня, затем голос Таа раздался чуть ближе. Видимо он подошёл к решетчатой двери. – Надо выбираться отсюда. И найти остальных. - Надо. Манабу попытался встать, упираясь на локти, но ничего не вышло. С тихим «ох», он повалился обратно на грязный матрас. Тело он уже чувствовал и при сильном желании мог бы встать. Но сейчас подумал о том, что этим может навредить своему выздоровлению, да и спешка пока не вопрос жизни и смерти. - Если тебе очень больно, не вставай, – из камеры Таа раздались шаги, потом ещё несколько шорохов, а затем чуть восторженный голос изобретателя: - Ого, отсюда видно поле боя Арены. Мы, очевидно, внутри её стен. «Не радует ничуть», - про себя решил Манабу. Но прислушался, когда Таа снова заговорил. - Похоже, они готовятся к бою. Сколько людей собралось. Там что-то серьёзное. «Серьёзное?» - от смутной догадки, Манабу стало не по себе. Если сейчас Арену готовили к грандиозной битве между двумя леперами, то… Кое-как собравшись с силами, Манабу предпринял попытку встать. Старался делать это он тихо, чтобы Таа не услышал и не забеспокоился. Но каждое движение вызывало такую резь в груди и животе, что, не сумев подняться в первый раз и рухнув на спину, Манабу часто-часто задышал. Перед глазами закружился и побелел потолок, а в горло будто кинули пригоршню пылинок. Захлёбываясь болью, словно болотной грязной водой, он стиснул зубы и вновь попытался подняться. В этот раз удалось встать на четвереньки. Казавшаяся невыносимой боль немного притупилась. Возможно, Манабу просто привык к ней, но теперь преодолеть путь до небольшого оконца стало значительно проще. - Так я и думал, - сердито, но с отголоском печали в голосе, цыкнул Таа, - они выпустили на арену соперников. Это Леда и Агги. «Как же они?..» – ухватившись за прутья, загораживающие окно, Манабу подтянулся, и сипло выдохнул. Его взору открылась часть арены, усеянная людьми, как муравьями. Они выкрикивали что-то, но в гуле многоголосья слов было не разобрать. А посреди, на большом огороженном участке, засыпанным песком, друг против друга стояли двое. Своим обострившимся зрением, Манабу мог увидеть потрёпанного Леду, покрытого синяками и ссадинами. Судя по всему, времени прошло немного и раны, полученные тогда, когда их поймали, не успели зажить. Из-за этого Леда шатался, едва держась на ногах и опираясь на выданное ему копьё. Агги, замерший напротив, тоже был не в лучшей форме – его одежда оказалась частично изорвана, на плечах так вообще свисала клоками. Ему выдали такое же копьё, какое было у брата. Глянув выше, Манабу заметил отдельно огороженный невысокими стенами участок среди зрителей на Арене. В том месте каменные скамьи были убраны, вместо них сделано ложе с удобными стульями и навесом. Тогда Манабу впервые увидел Инорана: тот восседал посреди ложе. Он был немного похож на то, как его описывали в книгах по истории острова Саванн: худой, но сильный, с обветренным лицом и решительным видом. Поднявшийся ветер трепал бахрому его белого шарфа и кончики тёмно-каштановых волос. Рядом с ним, по обе стороны, сидела, очевидно, его семья: справа – не молодая, но по-прежнему красивая женщина с рыжими волосами; а слева, облокотившись о подлокотник стула, за происходящим на арене, наблюдал Казуки. Расстояние не позволяло разглядеть более детально, но казалось, что сын Инорана выглядит опечаленным. - Сегодня особенный день! – разлился над Ареной голос, эхом отразившийся от закругленных высоких стен. Голос не принадлежал кому-то конкретному, казалось, что звучит он отовсюду. - Привычные всем правила для сегодняшней дуэли подкорректированы! Победитель первого сражения должен будет одолеть пятерых тонконогих! Над ареной пронёсся одобрительный гул, тогда как Манабу ощутил озноб. Сердце ухнуло, при мысли о том, что Леда и Агги имеют все шансы не дожить до заката. Но тут снова заговорил громкий голос. - Более того, в этот раз мы увидим удивительный аттракцион щедрости! Потому что победитель, прошедший эти два испытания, будет отпущен на все четыре стороны! Он будет абсолютно свободен в передвижениях по Карнавалу или Тсару! «Они знают, чего хочет Леда», - широко раскрыв глаза, мысленно ужаснулся Манабу. Всё было идеально подстроено: Леда хотел отомстить за своих родителей, за жителей города. Он начал всё это, и теперь ему предоставляют невероятную возможность воплотить его желание – взамен на жизнь его брата. Что мог в таком случае выбрать целеустремлённый лидер, и без этого рискнувший всем, что у него было? - Не может быть… - негромко произнёс Таа, будто прочитав мысли Манабу, - этому гаду многое известно. Видимо, Леда уже не один год отравлял ему жизнь. «Или обо всём мог рассказать Казуки», - предположил Манабу, мысленно соглашаясь с другом. Руки сильно затекли, потому пришлось отпустить решётку и замереть, упираясь плечом в холодную стену, чтобы не упасть. - Манабу, ты в порядке? – очевидно, услышав возню, Таа забеспокоился, и Манабу поспешно уверил его, что всё отлично. Поверил друг или нет, было непонятно. Устало выдохнув, Таа лишь сообщил, что попытается открыть замок, пока все заняты «представлением». В самом деле Манабу вскоре услышал тихий скрежет, но продолжил наблюдать за тем, что творилось на Арене. Леда действительно принял решение. Взмахнув копьём, он направил острый металлический конец на своего брата, молча глядя ему в глаза. А затем сделал оружием дугу, попытавшись сбить Агги с ног. Подпрыгнув, тот что-то кричал своему брату, вероятно, просил одуматься, но его слова тонули в шуме ликующей толпы. Самому Манабу было больно смотреть на это, и неожиданно пришло понимание, что, как бы он ни ненавидел Агги, смерти последнего не хотелось. Оттого даже зажмурился, когда очередной выпад Леды едва не стоил его брату жизни. Лидер сражался с какой-то холодной уверенностью и расчётливостью, так, что становилось страшно. И странно было вспоминать того уравновешенного и умного парня, каким он предстал перед ними с Таа в самом начале. Леда наносил жестокие, сильные удары, не щадя последних сил противника. И настал тот миг, когда уставший, растерянный Агги оступился и, неловко взмахнув руками в воздухе, повалился на спину. Толпа загудела в этот решающий момент. Манабу отметил, что Казуки даже слегка приподнялся с места, внимательно наблюдая за исходом битвы, который неминуемо наступил. Схватив древко обеими ладонями, Леда поднял оружие перед собой, так, что острие смотрело его брату точно в грудь. Но он вдруг промедлил, Манабу даже показалось, что лидер сделал это специально. Будто тот выждал одно мгновение, позволяя Агги схватить валявшееся рядом оружие и наставить его на брата. Острие копья Леды отклонилось ещё в пути, воткнувшись в землю между боком и рукой противника. Самого же лидера пронзило насквозь, и Манабу задержал дыхание, наблюдая за этой сценой. Густая тёмная кровь залила древко, полилась на колени лежащего на спине Агги, пока Леда пытался ухватиться за часть копья, торчавшего из груди. Однако его обагрённые в крови пальцы скользили по поверхности. Манабу заметил, как дрогнули губы Леды в робкой, последней улыбке. Он что-то сказал, обращаясь в последний раз к своему брату. После чего закрыл глаза и обмяк, из-за копья оставшись в положении стоя. Зрители сегодняшнего боя зашумели, кто-то даже потребовал выпустить собак. Агги ещё несколько мгновений ошарашенно смотрел на труп младшего брата, а затем, опомнившись, аккуратно опустил его тело на песок. Только тут Манабу кое-что понял, хотя внезапно возникшая мысль ещё не оформилась до конца. Леда, скорее всего, лишь сделал вид, что действительно хочет убить Агги. На самом деле он провоцировал брата на ответный бой, после чего пожертвовал собой. Возможно, Иноран тоже просчитал такой исход поединка, поэтому и добавил к развлекательной программе бой с тонконогими. Чтобы избавиться от двоих опасных леперов наверняка. Народ на каменных скамьях зашумел, но Манабу отвлёк другой звук. Лёгкий скрежет исходил от решётки в его камеру. Повернувшись, он широко распахнул глаза, потому как с другой стороны стоял тот, кого точно не ожидали увидеть. Невысокий стражник, в серо-фиолетовой форме постучал ключами о металлический прут. - Эй, ты. Иди сюда. Я принёс воды. Осторожно подходя ближе, мучаясь болью, Манабу вспомнил этого человека – того самого стражника, по имени Юуто, которого не смог убить. И благодаря которому весь отряд оказался пойман. На молчаливый растерянный взгляд заключённого, Юуто хмыкнул и, просунув руку с чашей сквозь прутья решётки, положил её на пол. Вглядевшись внимательнее в блестящий слой прозрачной воды, Манабу с изумлением увидел на дне чаши ключ. - Что… это? - Кажется, благодаря тебе я жив, да? – устало выдохнув, ответил Юуто. – Вряд ли мы ещё увидимся, лепер, но в долгу оставаться я не люблю. Бывай. Хотелось сказать что-то ещё, выспросить стражника, почему тот решил помочь, но Манабу резко остановился. Медленно он опустился на колени перед чашей и вынул из воды продолговатый медный ключ. «В конце концов, сейчас это не важно», - решил про себя Манабу, сжимая предмет в ладони. На данный момент не было ничего важнее, чем освободить Таа, и бежать. Или ползти, в его случае. Как только Юуто скрылся с глаз, Манабу выждал несколько минут, а затем открыл решётку своей камеры. Ключ без проблем вошёл в выемку замка с другой стороны, которую лепер предварительно нащупал. - Это тот парень, которого ты не убил? – поинтересовался Таа. Его голос раздался близко, это свидетельствовало о том, что стоял тот у дверцы собственной камеры. – Чего он хотел? Замок щёлкнул, и Таа тут же смолк, а спустя мгновение, увидев Манабу перед собой, удивлённо выдохнул. – Ого, как ты?.. Таа выглядел так же побито, как и Манабу. Под левым глазом и до скулы был заметен синяк. Вдоль участка змеиной кожи пролегал неглубокий порез, уже затянувшийся, но кровь из него застыла корочкой на щеке изобретателя. Из-за разорванного ворота рубашки виднелись другие синеющие участки кожи. А ещё Таа хромал, но стоял на ногах твёрже, чем его сокамерник. И, заметив то, во что превратили Манабу, он нахмурился, возможно, мысленно желая поубивать всех стражников к Змею. Открыв его решётку, Манабу устало вздохнул. Но колени тут же предательски подогнулись, и, чтобы не упасть, он прислонился к небольшому участку стены, разделявшей две камеры. - Держись! – подхватив под локти, Таа обвил одной рукой талию Манабу, заставляя его опереться на себя. Такой ход последнего не очень устраивал и смущал, но стоило попытаться отстраниться, как боль тут же заполнила все мысли. Предупредив, чтобы Манабу и дальше держался за него, Таа мужественно захромал вдоль коридора, стены которого были сделаны из красноватой глины. Коридор извивался полукругом, но все встреченные на пути камеры оказывались пусты. Лишь в самом конце пути им удалось найти пленённого Сойка, лежащего без сознания. Пока никого вокруг не наблюдалось, Манабу отпер его камеру и попытался привести вора в чувства. Сделать это оказалось сложнее, чем предполагалось. - Может, пойдём отсюда, и не будем рисковать? – негромко спросил Таа, оглядываясь по сторонам. – Оставим дверь открытой, сам сбежит. - А если кто-то заметит и запрёт снова? – Манабу нахмурился, но не допустил, чтобы в его голосе прозвучал упрёк. Таа он прекрасно понимал, но и оставить Сойка вот так не мог. После того, как они несколько дней пробыли внутри башни в компании повстанцев, Манабу показалось, что между вором и изобретателем завязалась своеобразная дружба. - Ну же, очнись! – Сойк наконец пошевелился после неслабой пощёчины от Манабу. На лице и теле вора проступали синяки, губы были разбиты в кровь, но раны от копий под его рубашкой оказались небрежно перевязаны. Кто-то точно не хотел, чтобы повстанец погиб. - В… воды… - едва разлепляя сухие губы, промычал тот. К счастью, чаша с водой обнаружилась здесь же, у решётки. Приподняв Сойка и приложив край чаши к его губам, Манабу удивился, как тот, едва почувствовав вкус влаги, принялся жадно пить. Дрожащей рукой вор ухватился за предплечье лепера. - Где мы? - Внутри Арены, - отозвался Манабу, не заботясь о том, как повстанец отреагирует на это. – Нам сейчас же надо бежать, пока не поймали. Сможешь идти? Видимо, оценивая обстановку, Сойк осмотрелся, после чего кивнул. - Попробую. - Что здесь происходит? На миг Манабу показалось, что его сердце замерло, а желудок внутри сделал кульбит. Медленно повернув голову к выходу из камеры, он увидел стражника. Поначалу рослый, небритый мужчина застыл, раскрыв рот, но спустя секунду, сообразив, резко ухватился за решетчатую дверь. Таа, стоявший по другую сторону, тоже схватился за железные прутья, не позволяя запереть беглецов и перетягивая дверь от себя. Молчаливая, но напряжённая схватка продолжалась недолго. Стражник хищно улыбнулся, когда со стороны коридоров раздались быстрые шаги и сухой стук копий о каменный пол. Однако это отвлекло его, всего на мгновение, чем Таа мгновенно воспользовался: на миг он ослабил хватку, а затем резко дёрнул решётку вперёд. Железные прутья звонко ударили стражника по скуле. Растерявшись, тот неосознанно прижал ладонь к больному месту, отпустив решётку. Таа вновь потянул её на себя, а затем вперёд, добивая ей мужчину по голове. Оказавшись снаружи, Таа для верности пнул неприятеля в бок и по лицу, после чего стражник потерял сознание. Заметив Сойка, поддерживающего Манабу, он кивнул им в сторону выхода, а сам склонился над охранником. - Бегите, я возьму его оружие. Коридор с глиняными стенами хорошо освещался благодаря узким оконцам, из которых можно было увидеть арену с бойцами. Он тянулся далеко вперёд, загибаясь полукругом, и в стене, противоположной окнам, находились на большом расстоянии друг от друга проходы, ведущие вниз. Манабу не представлял, как им выбраться из этой передряги, как вряд ли представляли это Таа с Сойком. Встав в боевую стойку, они приготовились сражаться, хотя на их лицах мелькнул испуг и отчаяние. Охрана заключённых высыпала перед беглецами толпой человек в десять. - Надеюсь, ты не только стрелять умеешь, - хмыкнул, не оборачиваясь, Таа, обращаясь к Сойку. Тот кивнул, выставив перед собой кулаки. - Уж кто бы говорил. Помощь подоспела к ним неожиданно, откуда её совсем не ждали. Завидев беглецов, стражники нацелили на них копья и собирались уже идти в наступление. Судя по тому, как они были осторожны, все пленники нужны были живыми. Манабу предположил, что это для игр на Арене. Два копья и труба, одна из тех, которыми пользовались местные охранники, взметнулись в воздух позади толпы, а затем с грохотом опустились на незащищённые головы стражи. Пока те оборачивались, определяя ситуацию, Саюки с Манами начисто разбили их, половину прирезав, половину лишив сознания. Неожиданное нападение спасло пришедших на помощь повстанцев от лишних ранений. - Вот вы где, детишки, - Манами умело взмахнул копьём: древко с мягким звуком встретилось с лицом одного из охранников, приходящего в сознание. – Трудно было вас найти. А теперь валим отсюда. Повторять дважды не пришлось. Таа снова обхватил Манабу, поддерживая его на протяжении всего пути вниз по каменным пыльным ступенькам. Манами бежал впереди, тыл прикрывал Саюки. - Где Леда? – спросил впередиидущий. - И Рэй тоже не нашли. Здесь слишком много этих охранников. Хорошо, что Саюки мастер по взлому всяких там замков. - В этих камерах замки вообще как для новичков в этом деле… - лениво отозвался сзади Саюки. Он говорил что-то ещё, но Манабу не слушал. Теперь как было сказать им, что произошло с Ледой? И что в таком случае они предпримут? В душе Манабу опасался, что, узнав о смерти лидера, спасители оставят их здесь. Но он и рта открыть не успел, за него серьёзным тоном ответил Таа. - Он погиб. На Арене, совсем недавно. Его противником был Агги, и Леда спровоцировал брата на убийство. В первое мгновение Манами замер, едва не оступившись на лестнице. Манабу отметил, как тот стиснул в ладони копьё. Но почти сразу парень продолжил путь. - Потом разберёмся. Для начала выживем сами. На пути им встретилась ещё пятёрка людей, охранявших это место. Но когда те только заметили беглецов, Саюки успел поднять над головами повстанцев оружие в виде трубы и выстрелить. Снаряд пролетел в опасной близости над макушками Манабу и Таа. Взлохматив их волосы, он ударил в самый центр враждебной группы, и весь узкий лестничный пролёт мгновенно затопило густым серым дымом. Кое-как выбравшись из этой передряги, разбив все преграды, беглецы оказались снаружи Арены. Над Карнавалом вечерело, солнце уже приблизилось к горизонту, который здесь заменяли стены. Трудно поверить, что в таком, казалось бы, спокойном, умиротворённом месте, творились беспощадные убийства. - Надеюсь, вы помните путь, по которому вас вёл Агги в тот раз? – Манами дёргано осмотрелся. Вокруг никого не было, лишь тёплый ветер трепал волосы. Они оторвались от погони, оказавшись в тихом, тёмном переулке между домами. Окна на их стенах располагались достаточно высоко, так что пока сразу беглецов не могли заметить. На самом деле Манабу эти места показались смутно знакомыми, и теперь, когда Манами напомнил, всё стало ясно: по этому пути их с Таа не так уж давно вёл Агги, притворившийся одним из местных. - Я примерно помню, - кивнул Таа, - но не знаю вашего особого стука, чтобы нас впустили в ту дверь. Протянув руку к стене, Манами постучал по ней костяшками пальцев, после чего Таа кивнул. - А вы куда собрались? – прижавшись спиной к стене, хрипло спросил Сойк. Закинув своё оружие на плечо, ответил Саюки. - Вы не одни особенные, кому ещё надо помочь. Мы родились здесь и знаем Карнавал как свои пять пальцев. Так что бывайте. Идите, здесь совсем близко. Манабу от удивления открыл рот, но в голове возникло слишком много вопросов, и он ничего не успел спросить. Их спасители быстро покинули переулок, передвигаясь короткими осторожными перебежками. Выходило, эти двое – просто люди, которые добровольно отказались от роскошной жизни здесь. Но почему? - Идём, пока нас действительно не нашли, - заключил Сойк, прерывая мысли Манабу и отлипая от стены. Однако с этим беглецам не повезло, потому как переулок с заветной дверью оказался забит стражей. В воздух поднимались почти рассеявшиеся клоки дыма, в то время как охранники вязали нескольких повстанцев из тех, кто был с Агги. - Судя по всему, вход в убежище уже раскрыли, - сердито цыкнул Сойк. В последние минуты столь бешеной гонки на выживание Манабу ощущал, как часто бьётся сердце и кружится голова, а ноги дрожат от усталости. Тело в разных местах прошивало болью, но больше всего он концентрировал ощущения на том месте, где его касался, поддерживая, Таа. Даже через одежду чувствовалось тепло его руки. Они остановились под лестницей какого-то дома, ведущей вверх, и с другой стороны их скрывал высокий чёрный бак с мусором. - Есть ещё где-нибудь подземные ходы? – спросил Таа, а Манабу подумал, что сейчас они снова оказались в такой ситуации, когда им приходится доверяться Сойку. Но в этот раз он же на их стороне? Сойк вспомнил один из ходов, тот, что пролегает у дома Инорана. Отряд Агги проник в Карнавал через эти двери, теперь недоступные. Да и был ли резон бежать в убежище, которое, скорее всего, обнаружили? Тряхнув головой, вор вдруг подобрался. Его глаза загорелись, как у человека, вспомнившего что-то очень важное. - Знаю! Тот тоннель, по которому я привёл вас изначально. Он ведёт в Тсар. Пока что это единственный выход, расположенный в этой части города. - И как мы туда доберёмся? – вид Таа и Манабу говорил за них. Раненные, еле двигающиеся, они вряд ли были способны быстро пересечь открытую часть города, полную стражи. Как и в случае с Манами и Саюки, им пришлось бы передвигаться по узким переулкам. Манабу отметил, что Карнавал начал медленно погружаться в тёплые сумерки. «Какой долгий день… Если мы проснулись в камере в один и тот же день», - Манабу казалось, что именно так всё и было. Подняв голову вверх, он широко раскрыл глаза, заметив летящую в их сторону чёрную, похожую на паутину, сеть.