Сумеречный карнавал

В тот момент, когда Манабу решил, что их снова поймали, Таа среагировал быстро. Ступив вперёд, он отчаянно попытался поймать сетку правой рукой. Тут же чёрные грузы, прикреплённые к ловушке, взмахнули в воздухе и с пугающим треском ударили Таа по руке и плечу. Манабу прежде никогда не слышал, чтобы его друг так громко орал от боли, вскинув голову к небу. Но у него получилось – сеть по инерции обмотала только его торс. Вскрикнув, Манабу кинулся ему на помощь. Стражник, пытавшийся поймать их, опустил оружие в виде трубы, которое держал, устроив приклад на плече: он стоял на крыше низкого двухэтажного здания, расположенного напротив лестницы, под которой скрывались беглецы. Расстояние между ним и леперами было небольшим, а значит, он вполне мог спуститься к ним или выстрелить из чего-нибудь ещё. Манабу не стал ждать очередного поворота судьбы. За долю минуты он стянул с Таа жёсткую волокнистую сеть и, схватив его за руку, резко стартовал с места, забыв про собственную боль. Его изнутри вдруг переполнило новой неожиданной силой, от которой участилось сердцебиение и будто открылось второе дыхание. Не растерявшись, Сойк последовал за ними, прикрывая их спины. Они покинули переулок, оказавшись на узкой малолюдной улице с рядами закрытых лавочек. Дорога, вымощенная камнем, шла полукругом, прячась впереди где-то за домами. В нос пахнуло сладким запахом цветов, которые росли посреди пути в огороженных клумбах. - Направо давай, быстро! – скомандовал позади Сойк, но Манабу уже и сам понял, куда им надо. Стоило глянуть вправо, между двухэтажными домами, построенными в один ряд, как мелькнула знакомая площадь. Именно туда они попали в первый раз, и где-то там лепер однажды встретил Казуки. Свернув в переулок, Манабу успел только оглядеться по сторонам: их явно преследовали, позади слышались топот и отголоски криков. Но что творилось впереди, он смог понять, только оказавшись на самой площади: толпа вооружённых людей буквально заполнила всё пространство, а редкие прохожие быстро куда-то просочились. Можно было подумать, что это снова Сойк устроил им хитрость, но тот глухо выразил за их спинами мнение обо всей нынешней ситуации: - Дерьмо! Раздери их тонконогие в клочья! «Действительно», - мысленно согласился Манабу, понимая, что они в ловушке похуже сети и окружены не менее чем пятьюдесятью стражниками. Кто-то заметил беглецов, указав на ошейник Манабу, затем на ободранного Сойка и Таа. Те явно не походили на ухоженных богатых жителей Карнавала. Один из тех, кто, видимо, являлся в отряде главным, крикнул, приказав схватить беглецов. Спустя миг кольцо стражников сомкнулось вокруг них троих, ощетинившись копьями да трубами. Невольно ухватившись ладонью за ошейник, Манабу осматривался по сторонам, ища пути отступления. - Стоять! Замри на месте, живо! – кто-то больно ткнул острием копья локоть, отчего он дёрнулся назад. - Это одни из этих, всё верно, вернём их! – находившиеся среди рядов стражников фокусники подняли руки, напряжённо всматриваясь в беглецов, и заранее этим жестом предупреждая, что готовы к бою. - Это… безнадёжно, - неожиданно хрипло признал Таа. Одной рукой он слегка поддерживал Манабу, чтобы тот не свалился, хотя минуту назад гнал, как здоровый парень, вторая безвольно висела, точно плеть. – Не могу придумать… Не вижу выхода из этой передряги. - О-о-о? - глубокомысленно выдохнул Сойк за их спинами. Машинально Манабу повернул голову к нему, но заметив, как тот смотрит вверх, проследил за взглядом вора. Примерно то же сделал Таа и ещё несколько стражников. Безоблачное небо стало совсем вечерним, неярким и сумеречным. Над горизонтом вдалеке начали появляться первые звёзды и серповидный огрызок белой луны. Над Карнавалом зажглись огни – огромное их множество сияло повсюду. Яркие, цветные, белые, мигающие и статичные. Сотни мелких лампочек осветили Чёртово колесо, полукруг которого возвышался неподалёку над зданиями. Тысячи фонарей завлекали во всякого рода заведения и лавки, засияли растяжки и подсветка, зажегся свет в окнах домов. На фоне всего этого сверкающего великолепия Манабу увидел человека, если он действительно был человеком; высокий и стройный, тот стоял на огромной голове слона, умещавшейся на крыше одноэтажной лавки, и держал в руке длинное белое копьё. Незнакомец замер, расставив ноги на ширине плеч, и, казалось, смотрел прямо Манабу в душу. Хотя, может быть, и не смотрел – лицо было скрытой маской в виде вытянутого черепа какого-то рогатого животного вроде оленя. В свете огней блестела его облегающая чёрная куртка с устрашающим набором шипов на обоих плечах. Разглядывание незнакомца заняло не больше двух секунд, после чего по площади пронёсся сбивающий с ног порыв прохладного ветра. Манабу услышал, как Таа сбоку тихо выругался и опустил голову, будучи не в силах пошевелить рукой, чтобы прикрыть лицо от пыли и песка. Некто в маске с белыми рогами, развёл руки в стороны и оттолкнулся, спрыгивая вниз. Вопреки, как бы сказал на это Таа, законам физики, или как там её, падал он слегка замедленно, словно ничего не весил. Он приземлился как кошка, точно в центр круга, прямо перед удивлённым Манабу. Только теперь стали заметны рыжие волосы незнакомца, треплющиеся на порывистом ветру. Он безмолвно указал в сторону переулка, куда до этого следовали беглецы, но сейчас побегу туда препятствовали стражники. - Ты ещё кто такой!? – один из последних, решив не ждать, нацелился оружием на неожиданного гостя. У парня в маске не было ошейника, не виднелись на нём и штрих-код или какие-то физические отклонения, из чего можно было сделать вывод, что он человек, вероятно даже один из местных. «Но, не зря же он скрывает лицо маской», - успел отметить Манабу, прежде чем от удивления раскрыть рот. Фокусники, взметнув руки в воздух, направили в сторону беглецов град камней, но ни один не достиг цели. Манабу поначалу крепко зажмурился, прижавшись к Таа. Тот резко выдохнул, и его ладонь сместилась со спины лепера, на затылок. Сознательно или нет, Таа успокаивающе погладил Манабу по голове, и тот открыл глаза вновь. Брошенные в них блестящие чёрные камешки, равно как и несколько пик, застыли в воздухе. Словно бы время остановилось. Незнакомец в рогатой маске, выставив руку перед собой, крепко сжал ладонь в кулак, и оружие тут же перевернулось в противоположную сторону – теперь оно было направлено на стражников. Те застыли в изумлении, а после небрежного движения пальцев незнакомца попадали с раскрытыми ртами, пронзённые пиками насквозь. Кому-то повезло больше, и камни всего лишь ранили их. Но всё произошло так мгновенно, что и сами беглецы поначалу застопорились. И вперёд, к проулку, побежали, только когда их таинственный спаситель толкнул Манабу в плечо. Подобрав с земли одну из окровавленных пик, Сойк рванул вперёд, изо всех сил ударив по лицу одного из тех выживших стражников, кто приходил в себя. - Чего встали? – крикнул он, бросив на них сердитый взгляд через плечо. - Подорвались и полетели, скорее! Манабу казалось, что он глохнет – в ушах шумело от крови и усталости, ко всему этому примешивался гул от лампочек и далёкие крики стражников. Недавний всплеск силы, прорвавшийся изнутри, будто иссяк, и теперь Манабу еле бежал, тяжело дыша и путаясь в ногах. Чувствовал себя он ещё более обессиленным, чем прежде. Но добраться до люка, который откупорил Сойк, им всё же удалось. Когда они оказались в заветном переулке, незнакомец пропал из поля зрения. За углом раздались вопли боли и смерти, после чего он вернулся: его тёмные штаны и куртка были заляпаны густой кровью, даже на белом черепе виднелись красные капли и потёки. Он взмахнул белым копьём в одной руке, повертев его вокруг своей оси, и спустился вместе с беглецами вниз, в тоннель. Когда люк отсёк их от поверхности, все замерли в ожидании. Манабу старался даже не дышать, надеясь, что сверху никто не услышит его бешеного сердцебиения. Вместе с Таа они уселись прямо на сыроватой песчаной земле. Сойк устало прислонился спиной к шершавой стене, щербатой в некоторых местах, а их новый друг всё время оставался настороже, внимательно наблюдая за выходом. Сверху слышались шаги, кто-то снова приказывал, но люк то ли не заметили, то ли не посчитали нужным его проверить. Манабу невольно вздрогнул, когда кто-то быстро наступил на крышку и пошёл дальше. - Ладно, вперёд, – спустя минуту заключил Сойк, облегчённо выдохнув. Снаружи воцарилась тишина, но проверять, что там никому не хотелось. - Боюсь, своим ходом идти могут не все, - возразил Таа, мгновением ранее подхватив раненного Манабу, пытавшегося встать. Его сиплый голос слабо отразился от гулких стен и смешался с тёплым подземным сквозняком. «Надеюсь, с Саюки и Манами всё будет в порядке», - только подумал Манабу, стараясь не отвлекаться на собственную боль. Вместо этого он покачал головой, и попытался встать снова. - Я не хочу быть обузой, так что… - Возьми его уже на руки, и пошли, – коротко отозвался на это незнакомец, раздражённый голос которого из-под маски прозвучал гулко. – Путь неблизкий. Удивлённо посмотрев на него, Манабу вдруг осознал, что уже без сомнений слышал этот голос раньше. Да и Сойк, похоже, ошарашен был не меньше. А вот Таа отчего-то напрягся. - Эй ты, ты ведь… - начал было вор. Но прежде чем успел договорить, их новый спутник поднял руку и, ухватившись за ряд крошечных передних зубов черепа, задёрнул его на макушку. - Давайте поторопимся. У меня не так много времени, чтобы вывести вас за пределы Тсара. От силы день. К тому же, надо много вам рассказать, раз уж Леда… того. На последних словах Казуки запнулся и неловко смолк, опустив взгляд к земле. Однако Сойк, похоже, не вник в атмосферу ситуации, резко поинтересовавшись. - Так Леду правда убили? Как? На какой-то миг повисла тишина, после чего Казуки медленно выдохнул через нос и ёмко, однозначно отрезал: - Он пожертвовал собой. Теперь идём отсюда. Первый час пути они преодолели в полном молчании. Тоннель впереди оказался необычно большим, явно не тем, какими сначала воспользовались повстанцы. Видимо, где-то они свернули и теперь шли совсем в другую сторону. Казуки шёл впереди, подсвечивая себе путь фонариком. После короткого вялого сопротивления Манабу согласился, чтобы Таа нёс его на спине, подхватив руками под коленями. Пока изобретатель о чём-то раздумывал, Манабу успел ненадолго заснуть и проснуться уже более бодрым. Видимо, за это время никто ни о чём особо не разговаривал, потому просьба опустить его на землю, заставила всех вздрогнуть. - Я смогу идти, правда-правда, – пообещав это, Манабу криво улыбнулся. Его голова всё ещё кружилась, но внутренняя боль в животе и груди улеглась. Тяжело вздохнув, Таа послушал его и выполнил просьбу. - Если что, обязательно скажи мне. «Таа когда-то рассказывал, что в экстремальных ситуациях в кровь человека выделяется этот… как его… адреналин. Может, именно это я и чувствовал, когда освободил его от сети?» – Манабу раздумывал над этим недолго, его мысли плавно перетекли к Казуки, загадочному сыну правителя этого острова. Получалось, тот тоже был лепером-фокусником? А может быть, и сам Иноран имел такие способности? Обычно, если Манабу чего-то не знал, он всегда спрашивал. Так и теперь вопрос не заставил себя ждать. - Казуки, что это там было? Ты один из нас? Тоже лепер? - Можно сказать и так, – не оборачиваясь, ответил тот. Но в его голосе была слышна усмешка. - Тогда я совсем ничего не понимаю, - скептически отозвался Таа, сложив руки на груди. - Почему тогда простых леперов считают едва ли не животными, тогда как такие, как ты, живут в Карнавале, в роскоши и достатке? Чем вы отличаетесь от нас? - Ничем особо, - всё тем же тоном произнёс Казуки, но на этот раз он повернул голову, глядя на изобретателя через плечо. – Насколько ты мог заметить, простые леперы и фокусники имеют большие различия в статусе. Но дело тут не в том, кем вы родились, а в том, кем стали. С этими словами Казуки почему-то задержал взгляд на Манабу, будто бы понимал что-то, чего не понимали другие. Например, почему Манабу начал меняться и стал хорошо видеть после побега из Муравейника. - Я не понимаю, - раздражённо отозвался Сойк, - не говори загадками. Почему так происходит? Казуки вдруг остановился и посмотрел вверх. В тёмном большом тоннеле от их голосов раздавалось глухое эхо, а в терявшемся во тьме потолке виднелась круглая точка света. - Почему ты защитил нас? – в свою очередь, не дождавшись ответа, спокойно спросил Манабу. Казуки вообще казался очень странным парнем, и не было понятно наверняка, на чьей он стороне. Мог ли он сейчас завести их всех в ловушку или хотел спасти? Манабу покачал головой, мысленно осаждая себя, что спрашивать всё сразу не стоит. Однако тот ответил, пожав плечами, будто это было и так понятно. - Леда сделал бы то же самое. Я уже успел вытащить часть ваших. Остальное на себя взяли Манами с Саюки. - А… а Агги? Казуки пошел дальше, и показалось, что на последний вопрос Манабу он отвечать не станет. Но спустя целую минуту сын правителя Карнавала негромко произнёс: - Как бы сильно я ни желал этого, спасти кого-то с Арены невозможно. Само по себе место, где проходят сражения, окутано мощным силовым полем. Чтобы боец-фокусник не смог ранить зрителей или наоборот. Но… даже если бы поля не было, я бы не рискнул спасти Леду или Агги. Это будет уравнено к предательству Карнавала. - Да ты и так предатель, как ни посмотри, - неласково отозвался Сойк. Видимо, его бесило подобное двоемыслие Казуки, который хотел остаться своим и там, и там. Манабу же отчего-то вдруг вспомнил опасение Леды о том, что Казуки пойдёт по стопам отца. - Можешь вернуться за ним, если хочешь. Их спаситель в маске осадил вора, не переставая странновато улыбаться, и от этого становилось ещё больше не по себе. Никто из беглецов не мог доверять ему полностью, но казалось, это ничуть не огорчало Казуки. Сойк смолк, хотя было заметно, как он злится. Однако больше никто ничего не говорил, и в тишине они продвигались вперёд ещё полтора часа. - Этот тоннель скоро закончится, - вскоре сообщил Казуки, закинув на плечо своё копьё, покрытое корками засохшей крови. – Надо будет подняться на поверхность и переночевать в одном из зданий. Возможно, нас заметят тонконогие, но с этим я разберусь. Манабу вздрогнул, вспомнив, как впервые встретился с этими странными биороботами, как назвал их Леда. Чёрные сгустки непонятной тьмы, будто оживший ночной кошмар, преследуя, прятались за углами домов, не показываясь на свет. Их самих он не видел, но успел узнать то чувство ужаса и обречённости, что они несут. Тоннель вскоре и правда закончился отвесной вертикальной стеной с единственной металлической лестницей, ведущей высоко вверх. Манабу, как и остальные, замер на самом краю платформы, растерянно глядя то на Казуки, то на стену, находящуюся от них на расстоянии около двадцати метров. Всё пространство между ними оказалось заполнено водой подземного озера. Лестница брала начало из его глубин, а каменная платформа, на которой стояли повстанцы, едва возвышалась над чёрной, непроницаемой гладью. - Приплыли, – логично заключил Сойк, а Манабу невольно вздрогнул, представив, что им придётся лезть в эти воды, отражающие всё вокруг, как чёрное зеркало. Пока они шли, то повсюду ощущали незримых и молчаливых спутников, скрывающихся во тьме – существ, которые живут в подземельях этого города. Пусть к ним и опасались подходить из-за фонаря Казуки, но всё равно это было достаточно опасно. - Ты прав, - весело отозвался последний, взмахнув свободной рукой, - мы поплывём. - А если там живут монстры тоже? – подойдя ближе к Таа, Манабу указал пальцем на воду. – Может быть, есть предложения лучше? - Вероятно, были бы, будь у нас моток верёвки, – с сомнением в голосе ответил Казуки. - Перепрыгнуть такое расстояние и точно ухватиться за лестницу нереально. Поэтому придётся плыть. Сойк, скрестив руки на груди, вдруг опустился и сел прямо на холодной поверхности плоского камня. - Я никуда не иду. - Я и не заставлял, - Казуки пожал плечами и обернулся к воде. Несколько минут он смотрел вглубь, в непрозрачную поверхность, словно мог что-то там увидеть. Но затем положил своё копьё на землю, а рядом с ним фонарик, напоминающий чёрную прямоугольную коробку, пристроив его так, чтобы была видна поверхность озера и часть стены с лестницей. Взмахнув руками, он наклонился вперёд и быстро нырнул под воду, точно рыба. Манабу отметил, что даже всплеск был негромким. Казуки всплыл спустя пару секунд, на середине пути, и в несколько сильных, умелых гребков преодолел всё расстояние, вцепившись ладонью за скобу лестницы. - Давайте, ничего страшного. Только не наглотайтесь, вода весьма мерзкая на вкус. Вторым, кто отважился на это, оказался Таа. Он почти повторил за Казуки все движения и точно так же быстро оказался у лестницы, пока тот поднимался ввысь. - Сойк, пойдём, - Манабу встал у самого края. Теперь, после того, как уже двое преодолели этот путь, было не так страшно, однако Сойка следовало бы уговорить. Иначе вору грозило остаться здесь, в темноте и одиночестве, среди голодных тварей из тьмы. Тот и сам нервно озирался, понимая, что ситуация безвыходная, но упрямо отворачивался от воды. - Вали давай. - Давай вместе, - не отступался Манабу. Механическим жестом он заправил за ухо прядь своих чёрных, отросших волос. Пусть другие мало видели в темноте, однако он чётко различал собирающиеся в тоннеле здоровенные горбатые фигуры жителей подземелья. Очень быстро он додумался до ответа на недоумение, отчего же вор так упирается. Манабу присел перед ним на колени и спросил тихо, чтобы никто, кроме Сойка, не слышал: - Ты плавать не умеешь, да? - В Тсаре нет озёр, как-то не до этого было, - спустя несколько секунд сердито прошипел тот. Сойк выглядел слегка удивлённым, но всё же Манабу удалось уговорить его плыть вместе. Таа окликнул своего друга, в то время как Казуки залез вверх уже на порядочную высоту. Чёрная вода оказалась очень холодной и действительно противной на вкус. Она попадала в ноздри, в уши, и Манабу даже побоялся открывать глаза. Он слышал шум воды и чувствовал, как Сойк нырнул рядом, держась за край его футболки. Когда они вынырнули, до лестницы оставалось совсем немного, и Манабу погрёб вперёд. У них с Таа, в Муравейнике, был небольшой бассейн, общий для всех детей. Его посещали летом, наполняя тёплой прозрачной водой. Манабу невольно улыбнулся, вспомнив, как Таа учил его плавать, поддерживая руками за живот. Тогда ещё его прикосновения не вызывали столь острых, непонятных чувств, как сейчас. - Ма… Манабу держал голову над водой, потому услышал сквозь всплески, как резко оборвался голос Сойка позади. Тот вдруг ушёл под воду и не появлялся, заставив Манабу замедлиться и повернуться. В неровном свете фонаря, оставшегося на платформе, никого не было видно. - Сойк? Эй, ты где? - Что случилось? – с тех пор, как Манабу прыгнул, Таа не поднимался слишком высоко, замерев в ожидании. – Скорее, плыви сюда! Манабу слишком не вовремя открыл рот в попытке сделать глубокий вдох – в следующий миг кто-то обхватил его ногу и со всей силы потянул вниз. Тёмные воды вмиг сомкнулись над головой, а рот наполнился омерзительной текучей жидкостью. Он почти ничего не видел, только мутное белесое пятно и мелькнувшую в какой-то момент треугольную пасть с тремя выступающими клыками. Лёгкие словно пронзило тысячей игл, и Манабу показалось, что вот-вот он потеряет сознание. «Прямо в воде… это плохо», - вялые мысли пронеслись в голове и тут же исчезли. Вокруг его лодыжки обвивались крепкие упругие тиски, а кожу жгло, будто её тёрли наждачной бумагой. Манабу попытался грести руками и попытаться всплыть, но неясный, тусклый свет, пронизывающий водную поверхность, всё больше отдалялся. Он предпринял ещё одну попытку выбраться, напрягая до предела и без того уставшие мускулы. Тело почти онемело из-за большой потери крови, но в этот раз поплыть вверх удалось – Манабу не понял, в какой момент его ногу отпустили. Ринувшись к свету, он заодно почувствовал чью-то ладонь, крепко сжавшую его плечо. Вода приобрела металлический привкус и потемнела ещё больше. А потом он вынырнул, глубоко и сипло вдыхая, словно не дышал до этого тысячу лет. Вместе с отрывистым частым дыханием из горла вырывались хрипы. Ещё плохо соображая, Манабу судорожно вцепился в плечо того, кто оказался с ним рядом, и над самым ухом раздался испуганный голос Таа: - Держись! Ещё пара метров. Тяни руку, хватайся, Манабу! За что хвататься, лепер не сразу сообразил, однако ощущение холодного твёрдого железа в руке успокоило и дало надежду на спасение. Всё лучше, чем болтаться в тёмной воде с живущими в ней страшными тварями. Манабу подтянулся, крепко хватаясь за скобы лестницы, затем ещё и ещё. Мысли начали проясняться, хотя голова была тяжелой и раскалывалась от количества проглоченной жидкости. Подталкивая его снизу, следом забирался Таа. Последним, кашляя и тяжело дыша, за ними поднимался Сойк. - Всё, успокойтесь. Всё закончилось! - крикнул сверху Казуки, и его голос эхом отскочил от стен. Словно ему в ответ, снизу раздался негромкий всплеск, как от огромной рыбы, ударившей хвостом по воде. – Поднимайтесь, там передохнём. Казуки, держась одной рукой за скобу, вторую вытянул вбок, и чуть позже Манабу понял для чего: из тёмно-бурой воды вынырнуло белое копьё и само по себе взлетело высоко в воздух. Как бумеранг, оно вернулось обратно к хозяину, который, очевидно, и ранил ту тварь в воде. Забравшись на самый верх, Манабу почувствовал, как холодный воздух сменился тёплым, больше не пахнущим сыростью. Казуки со всего размаху ударил раскрытой ладонью по люку, закрывавшему выход наружу. Крышка поддалась, и очень скоро вниз хлынул лунный неяркий свет, от которого всё равно все зажмурились с непривычки. Снаружи царила тёплая ясная ночь. Первым, что увидел Манабу, выбравшись из холодного подземелья, оказалась яркая, желтоватая луна, полная, как шарик круглого сыра, которые иногда давали детям Муравейника на завтрак. Над головой развернулось сине-фиолетовое полотно ночного неба, с россыпью звёзд и редкими светлыми облачками. Воздух пах свежестью, травой и водой, но уже не той тухлой, как внизу – Манабу решил, что так пахнет океан. Они выбрались, видимо, где-то на окраине Тсара: их окружало поле, заросшее невысокой травой, с одной стороны виднелись огни огромного города, с другой только незастроенная равнина с полоской леса вдалеке. Прямо здесь, посреди пустоши, стояло одинокое здание, которое наверняка даже из Тсара не было заметно – низкое, двухэтажное, напоминающее коробок с круглой башенкой рядом. В лунном свете его стены отливали серым цветом и казались очень старыми и сыплющимися, будто всё здесь было сделано из песка. - Идите, давайте, – Казуки помог всем выбраться и снова закрыл люк. Затем, подхватив любимое копьё, направился к зданию, подталкивая повстанцев вперёд. Поднявшийся на равнине ветер загудел в вышине небес и растрепал его рыжие волосы. – Побыстрее, пока тонконогие нас не почуяли. Они быстро бегают, знаете ли. Помогая Сойку, оказавшемуся раненным, Таа быстро оказался у входа, но железная дверь в песочной стене, оказалась заперта. Вопросительно обернувшись к Казуки, Таа аккуратно опустил вора, шипящего от боли, на землю у стены. - Как нам войти? - Погоди… - Казуки почему-то осматривал землю, словно искал что-то, что мог уронить. Манабу тяжело проковылял к другу, бросив на Таа мимолетный оценивающий взгляд. Судя по всему, тот не пострадал, разве что все до единого вымокли. Искать это «что-то» Казуки пришлось недолго. Нашарив носком ботинка нечто в земле, он опустился на корточки и протянул руку. А дальше начались почти чудеса: Манабу, открыв рот, наблюдал, как из земли, с механическим звуком, вылезла короткая железная палка. Её верхний конец раскрылся, точно бутон цветка, явив Казуки нечто вроде зелёной таблицы с цифрами, которая просто висла в воздухе. - Голограмма… - прошептал рядом Таа. Судя по голосу, его тоже удивила эта штука, которой Манабу даже не понимал. – Такое и правда возможно? Набрав несколько цифр, Казуки поднялся на ноги и отошёл. В этот самый момент из земли с другого конца здания высунулся второй шест. Манабу предположил, что ещё два таких же вылезли и за домом, потому как между шестами вдруг натянулось едва заметное красного оттенка поле. Оно едва слышно загудело и напоминало собой прозрачную поблёскивающую ткань. - Готово, – с этими словами сын Инорана обернулся, глядя на повстанцев с улыбкой, - теперь пёсики нас не учуют. Но лучше находиться дома и не попадаться им на глаза. Это поле просто искажает наш, скажем так, «запах крови», но оно не плотное, войти и выйти можно без проблем. - Что ещё за «запах крови»? – вяло поинтересовался уставший Таа. Он опустил голову и потёр пальцами переносицу. Казуки всё это время молча смотрел на него, размышляя о чём-то, а потом подошёл к двери. Открыть её ему оказалось намного проще: проведя двумя пальцами по кромке косяка, Казуки обнаружил ещё одну похожую таблицу и снова ввёл какой-то код. С тихим шелестом распахнулась дверь, впуская уставших беглецов внутрь, и во всех комнатах тут же вспыхнул неяркий тёплый свет. Манабу думал, что провалится в сон сразу, прямо на пороге, но оказалось, что уснуть не получится, пока он не поест. С этими всеми приключениями о еде лепер вспомнил, когда желудок забунтовал и остро заболел. С такими коликами вряд ли вообще можно заснуть. Дом внутри оказался бедно обставленным. Имелась редкая мебель, даже хозяйственная утварь на первом этаже. Второй занимали две комнаты, в каждой по кровати, застеленной старыми, потёртыми пледами. По дому благодаря окнам без стёкол или перегородок шумел и завывал сквозняк. - Тут у нас должно было что-то остаться, - отставив копьё к стене, Казуки понаблюдал, как Сойка устроили в единственном помещении на первом этаже, служившим кухней, залом и спальней. Стоило вору только прилечь на кушетку у стены, как он тут же помахал руками, требуя оставить его в покое. Казуки на это ничего не ответил, продолжая рыться в полках тяжелого шкафа из посеревшего от времени дерева. – О, консервы есть. Жить будем. И сухие пайки тоже. Какой он запасливый. В другом углу, противоположном от Сойка, располагались широкие лавки, покрытые вытертой вельветовой тканью. Что такое вельвет он знал потому, как Таа нравилась эта ткань. Устроившись в углу, Манабу стянул со ступней влажную обувь и забрался с ногами. В липнущей к телу рубашке было очень холодно, но жаловаться уже не приходилось. Таа уселся рядом, плечом к плечу. В какой-то момент он взял Манабу за руку, и тот повернул голову. После воды волосы Таа казались серыми, слипшимися, отчего он напоминал маленькую печальную собаку. - Ты в порядке? - Что там было? – только теперь, когда начал отходить от случившегося, растерянный Манабу смог задать интересующий его вопрос. - Там было что-то большое, похожее на рыбу. Внимательно посмотрев ему в глаза, Таа открыл рот, но вместо него, не оборачиваясь, ответил Казуки. - Это действительно очень долго объяснять. Потому, если хотите спать, мы можем поговорить обо всём утром. Манабу переглянулся с Таа и задумался. Действительно, сейчас очень хотелось спать. Они все невероятно устали, вымотались, были ранены. Этот разговор и правда можно было отложить, но… Мысль Манабу очень точно и ёмко закончил Сойк, хрипло отозвавшийся с кушетки: - Завтра для нас может не наступить, да и ты можешь свалить, кто тебя знает. Выкладывай сейчас. Не говоря ни слова, Казуки кивнул. Он достал откуда-то из шкафа тонкий нож и принялся вскрывать консервы. - На втором этаже есть сухие простыни. Снимите ваши мокрые тряпки и укутайтесь в них. Сойк на это хмыкнул, а Таа, тяжко вздохнув, поднялся. Скорее всего, он подумал, что ему придётся прихватить и для вора. - А как же ты? – Манабу тоже встал, выпрямив спину, и бросил взгляд на Казуки, усиленно борющегося с жестяной банкой. Его маска-череп съехала на бок, и в своей пугающей шипастой куртке за этим делом он смотрелся несколько комично. - Я после вас, ребята, – не смутившись, весело отозвался тот. Уже через десять минут все снова были в сборе. Простыней оказалось немного, и были они отчего-то чёрного цвета. Таа с Манабу кутались в края одной, а Сойк, завернувшись в ткань, как в кокон, хмуро наблюдал за всеми с кушетки. Казуки, стерев с себя воду, остался бродить по дому в одних только штанах, как выяснилось непромокаемых, оттого и сухих. Он выложил на стол три баночки консервов с аппетитными кусками рыбы внутри и выдал каждому по странному продолговатому брикету, завёрнутому в плотную блестящую плёнку. - Это белковый заменитель. Такими часто пользуются люди в Тсаре, у которых нет времени и денег на еду. На вкус не очень, но что есть. Иногда в Муравейнике тоже выдавали подобные штуки, правда маленький Манабу тогда не знал, как это называется. Откусив, он снова почувствовал давно забытый вкус этой гадости – как будто откусил от спрессованного несолёного хлеба с привкусом лимона. Единственным плюсом было, разве что, ощущение сытости. - Ну, так давай, с чего начнёшь? – невежливо поинтересовался Сойк, разглядывая с какой стороны лучше укусить. Казуки, сев за стол напротив двух леперов из Муравейника, о чём-то задумался, опустив взгляд, а Манабу невольно засмотрелся на его тело. Их спаситель был худым, но не тощим. На руках заметно очерчивались бугорки мышц, а подтянутую грудь пересекал белый старый шрам. - Пожалуй, начать можно с самого интересного сейчас – что за штука вас пыталась сожрать? – он так резко поднял голову, сразу же уставившись в глаза Манабу, что последний невольно вздрогнул, ощутив, как гулко забилось сердце. – Это Стражи границ, как их называет мой отец. Точнее, это был очень маленький детёныш Стража. Видимо он заблудился и случайно заплыл в это место. Многие подземные проходы под островом затоплены. - Ты хочешь сказать, поэтому… – начал было Сойк, но Казуки помахал рукой, глядя на двоих приютских парней. - По очереди. Ты жил в Тсаре, а они вряд ли имеют представление об острове в целом. Вор согласно кивнул, а Манабу ощутил, как напрягся Таа, подаваясь вперёд. - Так вот, - спокойно продолжил Казуки, слегка склонив голову к плечу, - эти стражи охраняют морские границы острова, чтобы ни одна живая душа не покинула Саванн морем. Именно из-за стражей пошли эти слухи о том, что остров создал Змей. Они похожи на рыб с ластами и змеиными головами и с их размером могут слопать целый корабль. Вас же пытался сожрать всего лишь голодный детёныш. - Стой, погоди, - вскинул руку Таа, махнув в сторону рассказчика, - если это так, то как же тогда твой отец, или кто там, общается с остальным внешним миром? Ведь на остров завозят какое-то сырьё, инструменты, оборудование… Манабу кивнул, ведь действительно это было непонятно. Но Казуки в ответ только плечами пожал: - Не могу сказать, меня не посвящают во все тайны. Насчёт чего ещё были вопросы? - Что о «запахе крови»? – вспомнил Таа и тут же добавил. - И, кстати, что это за дом? Показалось, что Казуки вздрогнул, но, не подав виду, он принялся объяснять, пряча печальную улыбку. - У каждого, кто рождается на острове, за исключением разве что моего отца и глав управления Карнавалом, берётся капля крови, образец. Поскольку у всех кровь уникальна, то она заносится в огромную базу. Тонконогие – они почти животные и почти роботы. У них живые ткани, наращенные на металлический каркас скелета, но мозг их искусственный. Они обладают всеми чувствами, даже зачатками инстинктов. Но в их мозг легко ввести команду «фас» и дать образец крови провинившегося. Они найдут этот запах в любом уголке острова, куда не спрячься. И разорвут жертву на части. - Но почему тогда так страшно, когда они появляются рядом? – тихо спросил Манабу, а Таа, видимо, не услышав друга, перебил: - Почему тогда они не добрались до Леды и остальных? Казуки сузил глаза, а его улыбка стала ещё шире и загадочней. - Потому что у него был я. Некоторое время он молчал, пока беглецы обдумывали свои вопросы. Манабу и сам не знал, что спросить, когда сейчас имел возможность получить многие ответы. Что он знал об острове? Тсар, Карнавал, Муравейники. Сколько острову лет? Откуда он появился? И почему ничего не изменилось, несмотря на подобную систему с кредитами? Неужели никто не был против? Казалось, что какой-то решающий вопрос вертится на языке. Ответ на который прояснит очень многое. - Это дом, где мы с Ледой часто прятались, - вдруг негромко признался Казуки, глядя на свои ногти, - наше место… свиданий. - О… - глубокомысленно изрёк Сойк, словно о чём-то таком уже догадывался. – Так вы это… - Я думал, что он меня любит. По-дурацки как-то вышло. И в последний раз я наговорил ему много херни. Я не смог его спасти. Все смолкли, потому что никто не мог ничего ответить. Все понимали, что успокаивать Казуки бессмысленно, мёртвые не возвращаются. - Значит, благодаря тебе нам так долго удавалось оставаться незамеченными? – спросил Сойк, на что сын правителя молча кивнул. Тогда Манабу сам открыл рот, спрашивая то, что, как ему казалось, стоило бы узнать. - Давно вы были знакомы? - С детства, - без запинки, сухо и неэмоционально, просипел Казуки, переводя взгляд на лепера, - мы познакомились там же, где и с тобой. Он много рассказывал мне о жизни в Тсаре, о страданиях людей за стенами. Именно благодаря ему я не вырос такими дерьмом, как правители Карнавала. А потом как-то вышло, что мы повзрослели и захотели быть вместе, несмотря на запреты. В Карнавале запрещено иметь связи со своим полом, но Леду я всё же сильно люблю. Даже сейчас. Неловкая пауза продлилась, пожалуй, несколько минут. Каждый думал о своём. Но вскоре Манабу почувствовал, как Таа придвинулся вплотную, согревая своим теплом. - Леда тоже часто говорил о каком-то покровителе с Карнавала. Причём с такой рожей, будто тот был спасителем мира каким-то. Или огромным столом с кучей еды. Была ли это попытка пошутить или Сойк серьёзно так считал, осталось загадкой, однако в этот момент и Казуки и Таа не сдержали тихого смеха. Манабу тоже невольно улыбнулся, представляя умершего лидера за таким столом. - Пожалуй, можно немного поспать, - Казуки положил ладони на стол, глядя на своих спутников с рассеянным, усталым весельем, - завтра с утра снова здесь соберёмся и решим, что делать дальше.