СОЛОВЕЙ РИСУЕТ НЕБО

      - Нет, все не так, хуйню городишь, - нажравшийся Саня разошелся не на шутку, обсуждая тему реинкарнаций с каким-то чуваком в рваных черных джинсах. Я обреченным взглядом окинул сутулую фигуру своего парня, который сейчас курил сигарету, облокотившись о небольшой шкаф у стены.       - Нет, ну, а как они могут вызывать тогда души на спиритических сеансах, если ты утверждаешь, что эти души перерождаются? - не унимался блондин в черных штанах. Он каким-то образом сидел на усилке и держал в руках бутылку пива, которой усердно размахивал, подсознательно считая, что это сделает его аргументы более вескими.       - Смотри, - сделав затяжку, мой белорус Силивончик, выпустил дым изо рта и, прищурившись, начал объяснять, - когда человек умирает, то его образ, в качестве этого воплощения, остается в одном из отсеков информационного пространства, а душа перерождается. Это никак не противоречит твоей версии с экстрасенсами, - торжественно выдает он.       Вздыхаю. Вписка уже была в самом разгаре, людей немереное количество, и отовсюду слышался веселый смех, а я сидя в самом дальнем углу комнаты, жалел, что нельзя уйти куда-нибудь подальше от орущей музыки и шумной толпы. И откуда только тут столько людей? Хотя, что это я, собственно, удивляюсь? Большинство из них я даже не знаю, в основном, это всего лишь знакомые с концертов, которых я вижу второй или третий раз в жизни...       Докуривая сигарету, тут же тушу бычок прямо о стену и, поднимаясь на ноги, не твердой походкой направляюсь в сторону прихожей.       - Э-э-эй, Соловей, ты куда это? - рядом, замечая меня, Щегол тянет с широкой улыбкой.       - Пойду свежим воздухом подышу, - хриплю я в ответ, застегивая свои неизменные синие мартинсы.       И вот уже ночной город встречает меня холодными объятиями, когда я выхожу на небольшой балкончик, на лестничной площадке и ежусь от холодного ветра.       Черт, и почему я не взял с собой свою куртку?       Невидящим взглядом смотрю на звездное небо, а затем на несколько секунд прикрываю глаза.       Интересно, с каких это пор мне стало так скучно находиться на вписках?       Я открываю глаза - вдали виднеются теплые огни многоэтажных домов, и свет холодных фонарей озаряет улицы.       Наверное, с тех самых пор, как я привык каждую ночь чувствовать крепкие сильные руки на своих бедрах и ощущать шумное обжигающее дыхание в области шеи. Эти чувства, наполнившие меня, отодвинули все на задний план.       Прошло уже около двух недель, а меня все равно не покидает странное чувство нереальности происходящего. Саня, буквально, ворвался в мою жизнь, перевернув все с ног на голову, и, если раньше я знал, как мне нужно жить, то теперь я даже не знал что и думать. Этот человек, который всегда был рядом, сейчас предстал предо мной в новом свете, и с каждым последующим, проведенным вместе, днем я открывал в нем все новые и новые грани. Наверное, теперь я стал намного счастливее. Точно не уверен, потому что каждый раз, когда я остаюсь наедине с собой, меня одолевают банальные сомнения и страхи. И каждый раз я задаю себе одни и те же вопросы, а заканчивается все как обычно тем, что, прейдя к выводу "я счастлив", самокопания прекращаются до очередного следующего раза...       - Вот, накинь, - слышу сзади глубокий низкий голос, а затем мягкая ткань олимпийки касается моих плеч.       - Заметил, что меня нет? - мне не нужно оборачиваться для того, чтобы понять, кто стоит со мной рядом. - А как же интереснейшая дискуссия с тем милым блондином? - я улыбаюсь, на самом деле, ничуть не ревнуя.       - Она исчерпала себя, потому что бессмысленно спорить о том, о чем мы никогда не узнаем, - беззаботно пожимает плечами, а я, всматриваясь в его нечеткий силуэт в темноте, слышу отдаленные голоса и смех из нашей квартиры. - Можно я тебя поцелую? - чуть погодя тихо спрашивает он.       Сейчас у меня нет сил сопротивляться его нежным прикосновениям, и когда белорус аккуратно касается скулы своей ладонью, я полностью отдаю себя в его власть. И не зря: такого чувственного поцелуя у нас не было уже давно. Отбросив все сомнения и стереотипы, мы как будто бы просто были сами собой, позволив чувствам полностью захватить контроль. Словно алкоголь заставил говорить откровенно наши тела и души. В том, как не спеша сплетались языки, было что-то интимное и сокровенное. Он приобнял меня за плечи, а не за талию, впервые за долгое время, не желая показать своего превосходства.       - Не могу сдерживать себя, когда ты рядом, - как бы в оправдание, шепчет блондин, отрываясь от меня и переплетая наши пальцы. Облокачиваюсь о хрупкий балконный бортик, не сказав ни слова.       - Как ты думаешь, это правильно? - спустя некоторое время произношу, когда мы уже смотрим с ним на панораму ночного города.       - Не знаю, - честно отвечает он, а затем замолкает, задумавшись. - По меркам социума мы с тобой должны быть дохуя мужланами, иметь семью и детей, работать на государство, а по выходным напиваться, как последние ублюдки в баре. В надежде забыться от монотонности этой жизни... Люди ненавидят таких как мы, вешая ярлыки и штампы на само наше существование. Но в чем тогда смысл жизни, если не в том, как быть самим собой и позволить себе быть счастливым?.. Мы оба понимаем, что первый путь - не наш вариант, иначе мы сейчас даже не были бы знакомы... Я не знаю, что будет через пять или десять лет, но точно могу сказать одно - здесь и сейчас хочу быть только с тобой, потому что мне это нужно, - произносит он, а затем совсем замолкает, и это пауза длится какое-то время.       Еще секунд пять я обдумываю его слова, а затем, улыбнувшись: - Это самое длинное признание в любви, которое я когда-либо слышал.       На самом деле, Силивончик никогда прямо не говорил мне о своих чувствах. Да и таких откровенных разговоров мы стараемся избегать. Возможно, именно поэтому иногда мою, и без того мрачную голову, посещают совсем черные мысли: "Что если Силивончик не любит меня?", "Вдруг это всего лишь эксперимент или хуже того - очередная шутка, которая затянулась?" Может быть, он просто хорошо проводит время, но ничего серьезного ко мне не чувствует. А что я имею в виду под "серьезным", интересно? Разве у двух парней может быть что-то серьезное? Возможно, именно так и должны выглядеть отношения между мужчинами. Наверное, это и есть любовь. Или нет?       - М-м-м, вообще-то я сейчас не об этом, - Саня озадаченно потирает шею.       - Дурак, я шучу ведь, - пихаю его локтем, - твоя поддержка многое значит для меня, - я поворачиваюсь к бортику спиной, задумчиво скрещивая руки на груди.       Он машинально поворачивается ко мне в вполоборота, а спустя пару секунд уже тянет руки для того, чтобы обнять. Вот так я и оказываюсь прижатым к его груди, с моими руками у него на ребрах. Это так банально, но, вместе с тем, так тепло и спокойно, что оно того стоит.       - Знаешь, Игорь подкатил к Наташе, - не отрываясь от меня, улыбаясь, произносит Силивончик.       - Этот еврей что ли? - мычу я Сане в плечо. - Я почему-то ничуть не удивлен, - хмыкаю.       - Все были просто в восторге от них, - тут же перебивает меня, и уже понятно к чему он клонит.       - Покажи мне такого парня, который не был бы в восторге от двух аппетитных лесбух, - мрачно замечаю я.       - Дим, ну, бля, какого хуя? - блондин пытается заглянуть мне в глаза. - Ты собираешься трястись вот так до конца своих дней?       - А ты планируешь остаться со мной на такой долгий срок? - прищуриваюсь, улыбаясь одними губами.       Слышится его тихий смешок в темноте: - Придурок, - и Александр всего лишь невесомо целует меня куда-то в район шеи, а я уже откидываю голову назад, подставляясь под его очередные поцелуи.       - Я еще не готов к такому повороту событий, - говорю вдруг совсем серьезно, - дай мне время. Хорошо?       - Да-а-а, - хрипло тянет Силивончик, уже присасываясь к моей шее, и создается впечатление, что он меня совсем не слушает.       - Нас, наверное, потеряли уже, - нехотя пытаюсь высвободиться из его крепких объятий - он со вздохом меня отпускает, а я попутно лишь сильнее кутаюсь в его олимпийку. Но на этом наши телодвижения прекращаются: никто из нас не спешит возвращаться в шумную душную однушку. И, именно в этот момент, до меня доходит осознание того, что Саня на самом деле хотел провести сегодняшний день только со мной одним и ни с кем больше. Казалось бы, такая простая и очевидная истина, но знать и осознавать не одно и то же. Когда ты знаешь что-то, то не обращаешь на это особого внимания, но когда осознаешь, то пропускаешь эту вещь через себя.       - Сань, - резко подаю голос, - прости меня.       Молчит и не двигается, но я точно знаю, что сейчас белорус смотрит на меня с недоумением.       - Прости меня за все обиды, которые я тебе когда-либо причинил. Я обязательно сделаю тебя счастливым. С Днем Рождения! - быстро выпалив эту бессвязную чушь, я не даю блондину опомниться и, резко притянув его к себе за шею, целую.       Господи, какой я идиот.       Жмурюсь, разрывая поцелуй, а Силивончик охуевает. Я слышу это в его озадаченном голосе.       - Эм, это самое странное поздравление, которое я когда-либо слышал, - под конец фразы его губы расплываются в улыбке, а затем он и вовсе начинает смеяться.       - Что?       - Да нет, ничего. Просто ты мудак, Дима, - он весело смеется и тянет меня за собой так быстро, что мы почти бежим по лестничной площадке. - И я люблю тебя, - звучит в моих ушах низкий глубокий голос, а затем дверь в нашу квартиру открывается, легким движением его руки, и мы вваливаемся вовнутрь. Меняясь в лице, я переступаю порог совершенно другим человеком. Этот сукин сын как всегда не остался в долгу, и теперь уже моя очередь охуевать. Как никто другой, он прекрасно знает, чем можно причинить мне наивысшую степень счастья.