Slow Burn

– А ты быстро учишься, хён. Ммм, да. Вот так, – простонал ЧжиЁн, откидывая голову назад, со стуком ударившись об плитку за спиной. Это была их последняя ночь перед туром Love & Hope по Японии, и оба парня хотели в полной мере воспользоваться пустым общежитием. СынХён принёс с собой упакованные сумки, которые сейчас были брошены где-то у входной двери, чтобы они могли проснуться и покинуть квартиру без спешки и утренней суеты. Они даже толком не знали где сейчас все остальные: возможно кто-то проводил время с семьей, а кто-то может и с девушкой, как в случае СынРи. И сейчас, они оба прекрасно понимали, что у них есть достаточно места, дабы провести несколько бесценных часов друг с другом. Так что душ был для этого одним из самых подходящих мест. СынХён был на коленях перед ЧжиЁном, с его членом во рту, и тремя пальцами входящими и выходящими из его задницы под ритм двигающейся головы. Он трахал ЧжиЁна пальцами в каком-то забвении, словно не до конца осознавая где он находится. Младший же был невероятно поражён руками и ртом своего хёна, и думал, что он, наверно, никогда не устанет ими восхищаться. Потому что именно сейчас эти части тела делали с ним невероятно грязные вещи, и его трясущиеся колени свидетельствовали о том, насколько хорош был СынХён в таком проявлении своих чувств. – СынХ... ох, блять... Хён, кончаю, – задыхался он, цепляясь за его тёмные волосы, чтобы отстранить его. Он знал, что СынХён не любит проглатывать. Всё, что он сумел выдавить, было предупреждение, прежде чем он почувствовал, как всё тело напряглось от невероятного удовольствии. Старший вытащил пальцы и вцепился ему в бёдра, крепко удерживая на месте. ЧжиЁн чуть не задохнулся, чувствуя, как сокращаются мышцы сынхёнова горла вокруг его плоти, пока он кончал. – Твою мать. Не могу поверить, что ты это сделал, – усмехнулся ЧжиЁн, вяло тыкая его по плечу, пока тот вставал на ноги. – Я надеялся отстраниться, но, кажется, так увлёкся, что забыл, – ответил он, потирая затёкшие колени. – Надеялся? Как мило. Тебе не стоит говорить столь откровенные вещи таким будничным тоном, после того как сам проглотил мою сперму, хён. Серьёзно, это сводит с ума. СынХён ухмыльнулся со знанием дела, но ЧжиЁн покачал головой. – Да даже если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сказать что-нибудь такое же мерзкое как «мне вообще противно с тобой трахаться», то просто можешь прямо сейчас идти банально в зад, прямиком из этой ванной. Но ухмылка СынХёна стала только шире. Он резко двинулся вперёд, на что младший успел только ахнуть, когда его спину вдавили в холодную плитку. – Может лучше, вместо этого, я сделаю тебе что-нибудь приятное? Без всяких лишних слов, он встал между чжиеновых разведённых ног и вдвинул член во всё ещё открытое тело своего возлюбленного. Он был немного тесноват, а без использования смазки казался ещё теснее и восприимчивей. Младший обвил руки вокруг сынхёновой шеи и укусил его за плечо, чтобы подавить крик боли, который грозился вырваться на свободу. Это было грубо, и, несомненно, больно, но он знал, что на смену боли придёт удовольствие, как только СынХён найдёт заветную точку в его теле... – О, Боже. Вот здесь. Блять, прямо сюда, ах, – кричал он, царапая короткими ногтями спину СынХёна. То, что старший всегда носил так много слоёв одежды, было как нельзя кстати. Потому что ЧжиЁн успел несколько раз исцарапать в кровь всю его спину за последние несколько недель. – Тебе нравится, когда я трахаю тебя именно так, детка? – мурлыкнул СынХён в его маленькое ушко. – Нравится, когда твой хён груб с тобой? ЧжиЁн снова укусил его за плечо в бессмысленном не согласии, прежде чем к нему снова вернулась способность думать и он, наконец, ответил. – Ты где этому научился? – спросил он, задыхаясь, когда СынХён прикусил мочку уха и усмехнулся. – Боже, я готов кончить лишь от того как ты грязно разговариваешь со мной. Ещё. СынХён был этому только рад. – А что ты хочешь услышать? Насколько тебе сейчас хорошо? Или как горячо и тесно моему члену в твоей маленькой заднице? ЧжиЁн уронил голову на плечо старшего, прижавшись лбом, пока тот вдвигал ему. Он не думал, что будет в состоянии снова её поднять. – Дааа, – простонал он. – Иногда я думаю о том, чтобы нагнуть и трахнуть тебя, когда все остальные дома... зажав тебе рот, чтобы они не слышали, как ты выкрикиваешь моё имя, когда кончаешь. – Пресвятые... блять... – Я думаю, ты хочешь, чтобы я это сделал, разве нет? – Ахх... Я хочу, чтобы ты трахал меня везде... всегда... Я не хочу, чтобы твой член вообще покидал моё тело. – Ммм... Так говорит только шлюха... Но ты моя шлюха, не так ли, детка? ЧжиЁн чувствовал как оргазм снова на подходе, желудок сжимался, а его дыхание становилось всё отрывистей. – Хённи... Твой, хённи. Я... – осознание током прошло сквозь него, казалось он накалился до бела, сгорая, и всё, что он собирался сказать утонуло в крике чистого удовольствия, сорвавшегося с губ. СынХён грубо схватил его, вдвигаясь в него снова и снова, чувствуя себя на волне чжиёнова оргазма. Спускаясь с небес на землю, младший почувствовал, как сильно болят позвоночник и лопатки, будто его бьют, это было достаточно болезненно для него, и ему хотелось исправить это как можно скорее. Это значило, что СынХён вот-вот кончит, и лучше помочь ему с этим. ЧжиЁн схватил любимого за темные волосы и прижался губами к губам, скользя языком в другой рот. Он отстранился на несколько секунд, восстанавливая дыхание, и посмотрел в тёмные, выразительные глаза. – Покажи, как ты кончаешь, для меня, – прошептал он. Ни просьба, ни требование... просто фраза, заставившая старшего, содрогаясь, достичь финиша. Медленно, они оба опустились на пол душа, и ЧжиЁн болезненно застонал, когда член СынХёна выскользнул из него. Они поцеловали друг друга, обнимая, сидя под тёплым душем, наслаждаясь испытанными чувствами. – Серьёзно, хён. Ты где научился так грязно разговаривать? Поверь – я не жалуюсь, но странно слышать, как такие слова произносит твой рот. Это заводит, но всё же странно. СынХён глубоко вздохнул и спрятал лицо на сгибе чжиёнова плеча, прежде чем ответить. – Я, ээ, насмотрелся достаточно порнухи, – признался он, стыдливо накручивая на палец волосы своего парня. ЧжиЁн хотел подколоть его по этому поводу, но звук открываемой двери заставил их резко вскинуть головы. – Х-хёны? СынРи решил прийти домой пораньше и сейчас он уставился на них глазами, размером с тарелки. Парни быстро вскочили на ноги с пола душевой. ЧжиЁн схватил полотенца и, сжавшись, передал одно СынХёну, сам кутаясь в похожее, прежде, чем осмелился взглянуть младшему в глаза. Лицо СынРи было аномально бледным во флуоресцентном освещении. – Как давно ты здесь стоишь, макнэ? – спросил он, отворачиваясь, стараясь звучать непринуждённо, насколько это было возможно. Будто ничего не случилось. Словно макнэ и не заходил в квартиру, в то время как они занимались сексом. Во всяком случае, ЧжиЁн думал, что тот не успел бы. В смысле, может он просто увидел, как они разговаривают... голые... вместе... в душе. – Достаточно, – ответил он, медленно моргая, как будто до сих пор пытается обработать полученную информацию и всё то, что он сейчас увидел. – Нам нужно поговорить. Зайдите ко мне в комнату, когда... эээ, закончите тут. С этим он хлопнул дверью за ними. Никто из старших не услышал звук удаляющихся шагов, так же как они не услышали их приближение. СынХён выключил воду и взглянул на ЧжиЁна. Лица обоих выражали как раз то, о чём они оба подумали. – Пиздец. -------- Если бы контекст их столкновения не был бы так серьёзен, то эти три человека смотрелись бы комично. ЧжиЁн и СынХён сидели на коленях на полу, опустив глаза. СынРи сидел, скрестив ноги на кровати, глядя на них сверху, как король на провинившихся крестьян. Он тяжело вздохнул, словно замученный работой монарх, прежде чем открыл рот и заговорил. – Ух ты, вы даже выглядите виноватыми. Я думаю, вы догадываетесь о том, что я собираюсь сказать, но неужели вы даже не попытаетесь это отрицать? – спросил он, разводя руки в стороны, в знак недоверия. СынХён одарил его недобрым взглядом, но ЧжиЁн, кажется, совсем пал духом. СынРи покачал головой. – Я даже толком не знаю, что должен вам сказать в такой ситуации, кроме того, что вам невъебенно повезло, что это именно я застал вас. У вас вообще есть хоть какие-то мысли что было бы, застукай вас ЁнБэ, когда вы... О, Господи, я не могу выкинуть это из головы, – пробормотал он, зажимая переносицу между большим и указательным пальцем. – Хаос, ребят. Хаос, только так я могу описать ситуацию, если бы Бэ или Дэ застали вас трахающимися в душе. ЧжиЁн прочистил горло. – Что конкретно ты видел? Младший открыл было рот, но медленно признаки отвращения омрачили его черты. – Какого хера? Ты хочешь, чтобы я повторил всю ту грязную херню, которую говорил тебе хён? Или тебе рассказать, как выглядело твоё лицо, когда он вставлял свой член тебе в зад? ЧжиЁн всегда мечтал стать остроумным. Ему хотелось, чтобы СынХён ввернул сейчас какую-нибудь свою нелепую шутку, которые часто бывали не к месту. А ещё ему хотелось сказать СынРи, чтобы тот катился к чёрту, но его худшие опасения об опасности их с СынХёном отношений подтвердились не лучшим образом. Было сложно делать что-то ещё, кроме как смотреть в пол и чувствовать стыд. – Прости, макнэ, – пробормотал он, выкручивая пальцы. – Прости за что? За то, что я вас поймал? Или за то, что ставите под угрозу карьеру каждого из нас, удовлетворяя свои больные сексуальные потребности? На это СынХён встал, возвысившись над СынРи, ткнув пальцем ему в грудь. – Закрой свой рот. Младший завалился на локти, пойманный врасплох. Это был один из тех редчайших моментов на его памяти, когда СынХён был по-настоящему зол, да даже не просто зол... он был в ярости. – Я сожалею, что ты узнал об этом таким образом, но я никогда не буду сожалеть обо всём том, что мы делали вместе с ЧжиЁном, никогда. Ты можешь обвинять нас сколько душе угодно, до тех пор, пока не побежишь жаловаться Яну. Смирись уже, макнэ. Мы сами во всём разберёмся, но я не позволю тебе сидеть здесь и заставлять моего парня чувствовать себя куском дерьма. СынРи пропустил половину сказанных слов мимо ушей, когда услышал одно единственное. – Парень? Парень?! Твою мать... вы не просто трахаетесь? Вот только не говорите, что вы влюблены друг в друга. Прошу, не говорите, что вы настолько глупы. Его взгляд переместился к ЧжиЁну, который, по прежнему, не мог посмотреть никому в глаза, затем обратно к СынХёну. – Не могу поверить. Вы двое действительно настолько глупы. Первый удар был за СынХёном, но второй и третий последовали за СынРи. Двое мужчин повалились с кровати, задевая тумбочку, отправляя телефон и будильник на пол. Достаточно долго ни один из них не попытался удержать себя от избиения другого, они даже не слышали, как ЧжиЁн кричал им остановиться. Пятнадцать минут, несколько ушибов под рёбер и возможного сотрясения мозга спустя, ЧжиЁну удалось разнять СынХёна и СынРи. И сейчас макнэ сидел в своей комнате, сердитый и избитый. А лидер Биг Бэнг находился на кухне, держа в руках мокрое полотенце со льдом, прикладывая его к затылку своего парня. Колёса в его голове совершали повороты в сторону мыслей, о которых он предпочёл бы не думать. Мысли были болезненные и неизбежные. Макнэ был прав: они были глупы. Он был глуп. Глуп в первую очередь за то, что не мог контролировать себя рядом с СынХёном, развивая события слишком быстро. Всё что он хотел, это любить и быть любимым, но вместо этого он почти разорвал их жизни на части. СынХён как-то раз назвал его эгоистичным ублюдком и он был прав, разве нет? Что если Ян узнает? Что если все, как и СынРи узнают об этом? – Мы не можем это продолжать, хён, – прошептал он. Он почувствовал свои слёзы, но он не позволил им выйти наружу. Сейчас ему нужно мыслить как лидер группы Биг Бэнг, а не как Квон ЧжиЁн. Он собирался разбить сердце мужчине, которого он любил, и за это он себя ненавидел. Хён не заслужил всё это. Он не сделал ничего того, за что должен был плакать. СынХён притянул парня к себе на колени и уткнулся головой ему в плечо. – Я знаю, детка. Прости. Он просто вывел меня из себя. Он не должен был так с тобой разговаривать. Этого больше не повторится. ЧжиЁн отстранился от него и, не вставая с колен, облокотился на кухонный стол. – Нет. Мы не можем это продолжать. Я имею в виду нас. СынХён нахмурился. Он знал, что ЧжиЁн не станет прекращать их отношения только потому, что мелкий поймал их на месте преступления. Он не мог так поступить. Ведь не смотря ни на что, это ЧжиЁн был первым, кто признался. Он был тем, кто захотел рискнуть... ведь так? – О чём ты? Ты... ты хочешь расстаться со мной? – спросил он недоверчиво. Он чувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы, от чего покалывало в носу. Этого не может случиться. Только не сейчас. Не после того, как они сделали решающий шаг навстречу друг другу. Не после того, как он, наконец, влюбился. – Я же говорил тебе, когда всё это начиналось: Биг Бэнг для меня важнее, чем кто-либо из нас. Ты со мной согласился. Нам нужно положить этому конец. Тот факт, что он сказал всё это с каменным лицом, даже без намёка на предательские эмоции, оставил СынХёна опустошенным. Он грубо столкнул парня со своих коленей и позволил слезам сбежать по его лицу. Он всегда был плаксой, срываясь даже по мелочам; из-за каких-то тривиальных вещей, вроде тех безобидных подколов его донсенов, когда они только начинали. У него просто не было никаких шансов остаться с разбитым сердцем, но с сухими глазами. – Но... ты же говорил, что любишь меня. Если ты любишь кого-то, ты не сдашься просто так, и неважно, что другие могут подумать, – в отчаянии он старался показать ЧжиЁну, как тот ошибается. Это могло сработать, если он, как следует, постарается. Они могут вместе решить эту проблему, и класть на весь мир. ЧжиЁн вздохнул и потёр лицо руками. – Хён, наши карьеры, да и все наши жизни, строятся на том, что другие люди о нас думают. Если кто-нибудь узнает, мы не сможем больше работать в этой стране. Так что нам нужно... двигаться дальше. СынХён резко встал. Паника охватила всё его естество. Он не мог перестать плакать, даже если бы постарался. – Нет! – крикнул он, вынуждая ЧжиЁна отступить на шаг назад. – И ты хочешь, чтобы я притворился, будто ничего не было? Будто я не влюблялся в тебя? Будто ты не значил для меня всё? И как мне это, блять, сделать, ЧжиЁн? И как можешь ты? Лицо ЧжиЁна было каменным, в глазах только лёд. Он посмотрел на СынХёна и покачал головой. – Ну и кто из нас теперь эгоистичный ублюдок? Иди, извинись перед макнэ, и уходи. У нас завтра самолёт. СынХён смотрел, как он направился в свою комнату и хлопнул дверью. Этот звук, словно ведром с холодной водой, окатил его с ног до головы. Он почувствовал, что онемел, хоть слёзы и продолжали лить из глаз. ЧжиЁн даже не дал ему шанса побороться за их отношения, да он даже не дал сам себе ни малейшей возможности помучиться или изобразить скорбь. Он просто сдался. Словно в тумане, СынХён медленно проделал путь к комнате СынРи, останавливаясь возле двери. Он не помнил, стучал он или нет, но спустя несколько минут раздражённый СынРи распахнул дверь, глядя так, будто готов был снова ввязаться в драку, если придется. С секунду разглядывая лицо СынХёна, все мысли о драке просто безнадёжно ликвидировались. – Прости, что я был таким засранцем, макнэ. Прости. И тебе не стоит больше беспокоится обо мне и ЧжиЁне. Он... он об этом п-позаботился. Его взгляд был увлечён разглядыванием своих штанов, и СынРи увидел как слёзы, скатившись по его щекам, падали на них, делая тёмные пятна на серой ткани. – Хён... – Ну, я пошёл. – Хён, подожди. СынХён, наконец, поднял на него свои чёрные глаза. Всё, что СынРи в них увидел, было отчаянием. Что ЧжиЁн сделал? Он что, думал, что это был лучший выход из положения, за день до тура по чужой стране? – Вся эта ситуация настолько запутанная. Просто... просто давай пройдём в комнату, – вздохнул он, хватая СынХёна за руку и втаскивая его внутрь. – Садись. Я принесу твои сумки. Ты можешь остаться сегодня со мной. Нет смысла ехать через весь город, если твои вещи уже здесь. Несколько минут спустя он вернулся, затаскивая в комнату синий чемодан своего хёна, полный вещей и обуви, и заталкивая его в свой шкаф. Как только он снова захлопнул за собой дверь, он увидел жалкое зрелище перед собой. СынХён свернулся калачиком на полу, рукой вцепившись в ковёр, и тихо ревел. Неожиданно, СынРи почувствовал себя самым ужасным человеком в мире за все те слова, которые он высказал своим хёнам ранее. Как давно они делали всё это? Как давно они... встречаются... видятся... чтобы это ни было и как бы они это не называли, если последствия делали ТОП-хёна невыносимо несчастным, как сейчас? СынРи понял, что СынХён имел в виду, когда сказал, что ЧжиЁн «об этом позаботился». Он порвал с ним, и очевидно разбил СынХёну сердце. – Как это произошло? – спросил он, садясь к нему на пол. Когда он почувствовал, что тот не в состоянии ответить, СынРи опустился на колени и положил руки на ноги к старшему. – Хён, скажи мне. Я знаю, возможно я не понимаю, но может ты сможешь сделать так, чтобы я понял? Пожалуйста? Прости, что был так резок. Я был ошарашен, понимаешь? Хён. СынХён-хён, – ткнул он, аккуратно тряся его за колено, пытаясь вырвать его из своего горя. Кажется, это сработало, потому что СынХён вытер лицо о футболку и сел, бесконечно грустный, с мутными от слёз глазами. – Ты когда-нибудь влюблялся, макнэ? – услышал он грубый голос своего хёна. СынРи покачал головой. – Нет. Не то чтобы... СынХён прижался к нему с самым несчастным выражением, которые он когда-либо видел на лице человека. – Хорошо. И не надо. Затем он закрыл глаза, поднося к ним руки сжатые в кулаки и утирая снова выступившие слёзы. Но это уже было началом. СынРи принёс ему платочек и заставил его снова заговорить. СынХён рассказал ему всё: с первого осознания того, что ЧжиЁн относится к нему больше, чем как к другу, и до того, как он сам, начал испытывать к ЧжиЁну чувства... всё, включая их первый раз под звёздным небом. К концу его рассказа, глаза СынХёна были сухие и сам он был пугающе спокоен. СынРи опустил голову на колени и принял всё, что рассказал ему хён. Несколько минут они сидели в полной тишине, каждый думал о событиях этой ночи. В конце концов, СынРи встал и протянул СынХёну руку. – Давай, хён. Пошли спать. Утро вечера мудренее, я прав? Он отправился чистить зубы, а когда вернулся, СынХён уже крепко спал, повернувшись лицом к стене на противоположной стороне кровати. СынРи вздохнул и скользнул под одеяло. Лицо ТОП-хёна было усталым, с дорожками от слёз. Он чему-то хмурился во сне, и младшему показалось, что он слышал, как тот бормочет имя ЧжиЁна. «Что за пиздец творится» – подумал он. Будучи сторонним наблюдателем, он мог видеть две стороны медали. С одной стороны ты имеешь двух парней, которые очевидно любят друг друга; даже если СынРи всё ещё не понимал, как два, якобы гетеросексуальных парня, могут влюбиться друг в друга, к тому же прямо у него под носом. С другой стороны были все остальные из группы Биг Бэнг, каждый со своей карьерой. Как можно выбрать между любовью и средством к существованию? СынРи был уверен, что уж он-то и понятия не имеет, и чтобы он теперь ни сказал, не смогло бы исправить ситуацию. Ему оставалось только надеяться, что хёны решат эту проблему, пока один из них, или оба, не утянули в кризис себя и остальных членов группы. Однако вскоре, его мозг начал выключаться, и он последовал за СынХёном в страну снов. Ни один из них не услышал горький плач ЧжиЁна на другом конце коридора. ___________ P.S. Бинго всем тем, кто догадался о причине разрыва. Но не ругайте эту "причину" так сильно, ибо он понимающая няша, просто немного охренел от увиденного :D