Средиземские непотребства и безобразия

Тот день начинался, как и многие другие до него, совершенно безобидно. Пригревало сентябрьское солнышко, уже слегка сбавившее летнюю свирепость, радовалась ласковому теплу и свету очухавшаяся после августовской жары пышная зелень, пахнущий какими-то цветущими травами ветерок ласкал землю, подсушивая ее сверху… Мы с соседями уж решили, что этот день, как и все до него, будет вполне себе обычным и не омраченным никакими странными событиями, и просто наслаждались этой предосенней благодатью, глядели в небо, подставляли тела ветеркам и любовались причудливыми формами облаков, которые принимали обличье то птиц, то насекомых, то кротов и мышей, а то и вовсе уж неузнаваемых тварей. Залетная сорока, присев на забор и оглядев грядки, принялась вещать что-то о непонятных всадниках на дорогах, о ворюгах, выносящих урожай мешками с чужих огородов, о том, что какой-то там мистер Бэггинс затеял переехать в наши края… До чьих-то там переездов нам, если честно, не было особого дела, в конце концов, не собирался же этот неизвестный Бэггинс нас есть… Вести про всадников и прочих бандюганов вызвали у всей нашей компании лишь здоровое недоверие. Испокон веков не было в наших спокойных краях такого непотребства, все ж таки Бэкланд не Пригорье какое-нибудь, где всякой твари по паре шастает. Тишь да гладь вокруг, хоть и граница рядом, а все же таки про злоумышленников всяких не слышно никогда, разве только мальчишки иногда пару грибов утащат, да и наутек, убоявшись хозяина и его собак. Тревожно застрекотав, сорока повертела головой и вдруг сорвалась с места, взлетев на ближайшее дерево. А в следующий миг земля сотряслась от стремительно приближающегося топота четырех ног. — Где мешки, едрен-батон?! — сердито прошипели в кустах. — Мешки давай, вона тут сколько! — Тише ты, услышат! — Резче давай! Выскочив из кустов, двое бандитов схватили меня и, не успела я опомниться, уже затолкали в недра своего вонючего мешка, в котором, как назло, не нашлось ни одной приличной дыры, через которую можно было бы сбежать. Мешок резко тряхнули, поволокли по земле, немилосердно шибая об каждую кочку… Вдалеке раздался знакомый лай. — Мать твою, спалились! — Хватай вон эту и валим! Мешок дернулся, едва ли не вывалив всех нас, а затем сверху в него упали еще пара кустов картошки, кочан капусты и охапка морковки, заполнив его под самую горловину. — Не лезет! — Так тащи, пошли! И бандиты, уже не трудясь скрываться, рванули прочь, унося нас, несчастных пленников в своих мешках. Моя мирная и спокойная жизнь закончилась, и, кажется, вскоре подобное ожидало весь Бэкланд, а то и весь Шир… *** — Ворье растет! — кричал фермер Мэггот, с собаками и с дубиной наперевес преследуя похитителей его урожая. — Поймаю — пасть порву, моргалы выколю, рога поотшибаю! — Вот же контра недобитая, кулацкий подпевала! — ругался один из злоумышленников, пыхтя под тяжестью мешка с неправедно добытым богатством. — Картошки ему жалко! «Знали б вы, уроды моральные, как мне самой себя жалко! — мысленно жаловалась на жизнь лежащая в темном грязном мешке похищенная картошка. — А ведь как хорошо день начинался-то!»