You're The One That I Want

— Я так волнуюсь. — Не бойся, все будет хорошо. Верь мне. — Х-хорошо… Блейн тепло улыбнулся и вошел в дом, крепко сжимая руку Курта. Знакомство с родителями достаточно неловкое и смущающее событие. Блейн по себе это знал. Во всяком случае, Курт познакомиться с Пэм не после того, как она застанет их за поцелуями. Но все равно Блейн прекрасно понимал, какие чувства сейчас испытывал Курт. — Мам, мы пришли! — крикнул Блейн из прихожей. Курт посмотрел ему в глаза и неловко улыбнулся. Блейн коротко поцеловал его в губы, прежде чем их вышла встречать Пэм. Курт широко распахнул глаза, глядя на женщину перед собой. Конечно, Блейн говорил ему о своей матери, описывал ее, но никакие рассказы не могли передать то, как Пэм Андерсон выглядела на самом деле. Мало того, что она выглядела куда младше своего возраста, так теперь Курт еще знал, в кого Блейн такой красивый. — Привет! — искренне улыбнулась Пэм. Обратив свое внимание на Курта, она подошла к нему, чтобы обнять. — Ты, должно быть, Курт! Очень рада знакомству. Я Пэм, мама Блейна. Щеки Курта покраснели от смущения, но он с удовольствием обнял Пэм, особенно когда уловил тонкий цветочный запах духов. Курту нравилось, когда от людей приятно пахло. — Блейн, он у тебя такой очаровательный, — сказала Пэм, когда отстранилась и заметила румянец Курта. Блейн встретился взглядом с Куртом, чье волнение было видно невооруженным взглядом, и улыбнулся, ответив матери: — Да, знаю. — Так, ладно, чего мы стоим? Пойдем за стол. Девона еще нет, но, надеюсь, он потом к нам присоединится, — Пэм коснулась руки Курта, привлекая его внимание, и повела их с Блейном в столовую, где уже был накрыт стол. Курт с увлечением разглядывал стены, увешанные семейными фотографиями и картинами. Он впервые был в доме Блейна, обычно они всегда проводили время у Курта. Почему так получалось — неизвестно, но Курт не хотел затрагивать эту тему, ведь знал, насколько семья больная для Блейна тема. Поэтому до этого Курт даже и не подозревал, в каком роскошном доме жили Андерсоны. Из-за этого ему даже стало немного неловко, ведь их с отцом дом совершенно отличался от этого. Да, Курт пытался всеми возможными способами создать уют в доме, украсить его, но по сравнению с домом Андерсонов… Кто бы мог подумать, что жизни Курта и Блейна так отличались. Курт сел за стол, а Блейн напротив него. По столовой разносился вкусный запах той многочисленной еды, которую наготовила Пэм. У Курта аж увеличилось слюноотделение от одного лишь взгляда на еду. — Блейн сказал, что ты вегетарианец. Надеюсь, ты любишь спаржу, запеченную с баклажанами, — Пэм указала на блюдо, которое стояло почти перед самым носом Курта. Курт скромно улыбнулся и ответил: — Да, конечно. Спасибо большое, — ему льстило, что Блейн запомнил такую деталь его жизни. Ведь большинство людей либо забывали о его вегетарианстве, либо считали это глупостью и пытались впихнуть в него что-то из мяса. Даже отец забывал, а Блейн помнил. И это не могло не радовать. Блейн подмигнул Курту с легкой улыбкой на губах, прежде чем по указанию матери стал «ухаживать» за Куртом. Блейну безумно хотелось, чтобы ничто не смогло омрачить этот ужин.

***

Вечер проходил в теплой обстановке, Пэм задавала Курту вопросы о его семье, жизни и планах на будущее. Никаких смущающих вопросов, и это не могло не радовать. Ведь Курт безумно боялся, что Пэм будет спрашивать что-то такое, от чего его щеки вмиг заалеют. Но этого не было, и Курт с удовольствием отвечал на все вопросы. Пэм рассказала Курту о том, каким Блейн был в детстве. Тот же сидел и бурчал себе под нос, что все это либо неправда, либо «мне было всего пять, мам». Курт же просто сиял, когда узнавал что-то новое о жизни Блейна, о том, каким он был и оставался где-то в глубине души. Хоть Курт и знал, из-за чего Блейн стал таким, какой он есть сейчас, ему все равно было немного больно осознавать, что тот, в кого он влюблен, уже никогда не будет тем прежним мальчишкой, о котором ему рассказывала Пэм. Но все равно Курт мечтал хоть раз увидеть того Блейна, совершенно незнакомого, который бы носил бабочки и распевал песни о любви. Интересно, Курт бы в него влюбился? И влюбился бы тот Блейн в него? Курту хотелось верить, что да, потому что Блейн… ну, это Блейн. Курт не мог в него не влюбиться. — Пойдем, Курт, я покажу тебе фотографии Блейна, где он еще не был букой и не ворчал на мать из-за того, что она рассказывает его парню о том, какой он на самом деле. — Пэм встала из-за стола и невесомо прикоснулась к плечу Курта. Тем самым она дала знак, чтобы Курт следовал за ней. Курт последовал за Пэм, цепляясь при этом за руку Блейна. Почему-то в доме Андерсонов у Курта возникала еще большая потребность в прикосновениях Блейна. Словно без него Курт мог потеряться в непривычной роскоши дома. Но дойти до гостиной они так и не успели. Входная дверь открылась как раз в тот момент, когда мимо нее проходили Курт и Блейн. И если бы не реакция второго, который вовремя отодвинул Курта в сторону, они бы оба получили дверью по носу. — Осторожней! — зарычал Блейн, сжав руку Курта. Человек, вошедший в дом, оказался отцом Блейна. Почему Курт так решил? Из-за чертовского сходства между отцом и сыном. Те же черные вьющиеся волосы, та же форма носа, те же брови «домиком». Издалека их вообще можно было бы принять за близнецов, только родившихся с разницей в лет двадцать. На лице Андерсона-старшего застыла непроницаемая маска равнодушия. Он смерил Блейна таким взглядом, словно он был пустым местом. И Курта это порядком шокировало, у него с отцом никогда такого напряжения не возникало, Берт Хаммел никогда не смотрел на сына так, словно он никто. Даже во время ссор, которые случались очень часто, когда Курту было лет двенадцать-шестнадцать, у них все было куда лучше. А тут… От одного взгляда Андерсона-старшего по телу пробегала дрожь. — Почему в своем доме я должен быть осторожен? — мистер Андерсон бросил взгляд на Курта, у которого бы в других обстоятельствах подкосились ноги. Но Блейн был рядом, держал его за руку, и Курту от этого становилось немного легче. Теперь понятно, откуда у Блейна такая сила доминанта, — от отца. — Хотя бы потому, что ты здесь не один живешь, — раздраженно бросил Блейн, и чуть сильнее сжал руку Курта. Тот слегка поморщился, но ничего не сказал. — Кто это? — спросил Девон, не сводя взгляд с Курта. — Девон, милый, — послышался совсем близко голос Пэм. Видимо, она, услышав голос мужа, решила посмотреть, что происходит, — это Курт. Друг Блейна. — Друг?! — прогремел голос Андерсона-старшего. Его взгляд снова метнулся в сторону Курта, в особенности на его руку, которую сжимал Блейн. — Я тебя предупреждал, что будет, если ты будешь приводить в дом своих «друзей»? Курт почувствовал, что Блейн начал злиться, а это не сулило ничего хорошего. Почему Курт всего лишь сабмиссив? Почему он не мог постоять за себя и за своего доминанта? Так нечестно, природа поступала нечестно, разделив силы между сабмиссивами и доминантами не поровну. — Блейн, пожалуйста, — шепнул Курт, но младший Андерсон лишь отпустил его руку и дал знак спрятаться за его спину. — Я привел Курта познакомить с мамой, не с тобой, — казалось, что голос Блейна стал еще ниже. А вот это определенно было сигналом к тому, что нужно прятаться. — Девон, не нужно. Я сама хотела познакомиться с Куртом, — Пэм сделала шаг к доминантам, что для сабмиссива была очень опасно. — Он чудесный мальчик… Пожалуйста, не веди себя так… Девон грозно глянул на жену. Она сделала несколько осторожных шагов к нему и коснулась руки. У Курта от удивления распахнулись глаза: стоило лишь Пэм сжать руку мужа, как лицо того расслабилось, а венка на виске перестала так сильно пульсировать. Прежде ему не доводилось видеть, как сабмиссивы влияют на доминантов, с которыми они связаны. Его мама умерла слишком рано, он совершенно не помнил ее с отцом взаимоотношений. А больше у Курта не было знакомых парочек. Поэтому произошедшее и произвело на него большое впечатление. — Милый, пойдем пока прогуляемся до магазина. Купим твой любимый виски, — нежно проговорила Пэм и кивнула Курту и Блейну. Блейн одними губами поблагодарил мать, взял Курта за руку и потащил наверх в свою спальню. Курт никогда прежде здесь не был, поэтому как только Блейн закрыл за ними дверь, он с нескрываемым интересом стал разглядывать обстановку. Комната Блейна совершенно не похожа на комнату Курта. Кровать была односпальной, в отличие от кровати Курта; стены не были увешаны плакатами и фотографиями; на полу и столе небольшой беспорядок (Курт бы у себя подобного не допустил). Но Курту, не смотря на все отличия, нравилась эта комната. А все потому, что это комната Блейна, его личное пространство, где он обитает в свободное время. Курт почему-то сразу же вспомнил неприятные вещи, о которых рассказывал ему Блейн, — время после каминг-аута. Воображение сразу подкинуло картинки того, как Блейн, совершенно чужой и неизвестный Курту, мучился здесь из-за боли, душевной и физической. От подобных представлений Курту стало не по себе. — Курт, ты в порядке? — спросил Блейн, заметив, что мальчик уже около минуты стоял и смотрел в одну точку. Курт тут же выбросил из головы все нехорошие мысли, посмотрел на Блейна, которым стал тот светлый юноша после избиения отцом, и мягко улыбнулся, отвечая: — Да, конечно. Просто… Мысли всякие в голову лезут… — Из-за моего отца? Курт, не думай о нем. Он ублюдок. — Блейн! — воскликнул Курт. — Ты не можешь так говорить о своем отце. Даже если у вас не сходятся взгляды, и он не желает тебя принять. Он ведь все равно твой отец… Курт закрыл моментально рот, когда до него дошло, что он только что сделал. Он давал нравоучения доминанту. И не отцу, которого он уже, кажется, затерроризировал своими наставлениями по поводу правильного питания. Он нравоучал Блейна, самого сильного доминанта школы МакКинли и своего парня. Это было странно, необычно и, возможно, неправильно. Однако Блейн, который осознал услышанное в свой адрес, не разозлился, не начал обращаться с Куртом так, как поступил бы на его месте любой другой доминант. Он всего лишь ухмыльнулся и подошел ближе к Курту, который от волнения тут же сделал шаг назад. — Кажется, наши занятия не прошли даром, да, Курт? — спросил Блейн. Его рука легла на талию Хаммела, удерживая от последующих шагов к отступлению. Смущенный Курт опустил взгляд и затараторил в ответ: — Прости, Блейн. Я-я не должен был. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, как тебе поступать. Я больше так не буду. Блейн усмехнулся и указательным пальцем очертил скулу Курта. От неожиданного прикосновения Хаммел зажмурился, ведь он боялся наказания за свое поведение. Хоть Блейн никогда не делал Курту больно (тот раз по пьяне не считается), их отношения совершенно отличались от принятых в обществе, но моментами все же возникал страх быть наказанным. — Знаешь, — томным голосом произнес Блейн, — меня даже немного завело твое поведение. Сабмиссив, который отчитывает доминанта. Ужас какой! Но мне это нравится. Курт распахнул глаза, в упор глядя на Блейна. Слова, которые он только что услышал, удивляли. Блейну понравилось? Но разве это нормально? Ведь доминант должен чувствовать свое превосходство над сабмиссивом, а если тот может говорить все, что ему удумается, то разве это будут правильные отношения? В голове Хаммела по этому поводу было столько вопросов, что становилось немного плохо. Однако стоило Блейну поцеловать Курта, как все вопросы в один момент покинули голову, а тело охватила приятная легкость от ощущения необходимости доминанту. Блейн не злился. И это самое главное. Курт обнял Блейна за шею и с удовольствием ответил на поцелуй. Как же все-таки он любил поцелуи Блейна, его объятия и то чувство, которое возникало внутри, стоило им лишь коснуться друг друга. Казалось, будто они были созданы друг для друга, словно родственные души, о которых так часто говорилось в романах. Романтично, но вряд ли такое существовало на самом деле. Однако то, что они подходили друг другу нельзя было отрицать. Блейн взял обеими руками Курта за талию и направил его в сторону кровати. Все плохие мысли вылетели из головы, воспоминания о выходке отца куда-то подевались. И все сознание Блейна, все его чувства, эмоции, ощущения сосредоточились на одном Курте, который позволил усадить себя на кровать, а потом и вовсе повалить на нее. Курт, если честно, плохо соображал в данный момент. Ему так нравилось целоваться с Блейном, чувствовать его любовь, что все остальное как-то забывалось. Особенно то, что Курт никогда не позволял Блейну такой близости. Ведь Андерсон в любой момент мог захотеть большего или просто увидеть, что у Курта «не стоит на него». Это вызовет много смущающих вопросов, Блейн обо всем в итоге узнает, а Курт… Курт останется у разбитого корыта, ведь зачем такому доминанту жалкий и неправильный сабмиссив. Правильно, не нужен. А Курту так хотелось еще немного почувствовать, себя любимым… Курт стиснул ноги, когда почувствовал, что поцелуи Блейна переместились на щеку, нижнюю челюсть, а затем уже и шею. Внизу живота от таких поцелуев сильнее скручивалось возбуждение. Курт не в первый раз его испытывал рядом с Блейном, но тогда было другое. Там Курт мог быстро отреагировать и убежать, а сейчас… Над ним нависало сильное тело доминанта, который вряд ли собирался его отпускать. А противостоять Блейну Курт, к сожалению, до конца так и не научился, да и не факт, что когда-нибудь научится. Неожиданно для Курта, Блейн решил разместить одно колено между ног Хаммела. Тот сначала не обратил внимания, продолжая отдаваться во власть доминанта, который с таким удовольствием целовал и кусал его шею. Однако когда колено оказалось между бедер Курта, тот всхлипнул. Еще немного и Блейн обо всем мог узнать. Узнать, что Курт его обманывал столько времени, скрывал наличие у себя киски, которая от таких жарких поцелуев была очень влажной. — Что не так, Курт? Разве тебе не нравится? — усмехнулся Блейн, вновь целуя Курта в шею и засасывая немного кожу. Руки мальчика крепко сжимали футболку на спине Блейна, пока он пытался найти в себе силы сказать прекратить. Да, ему очень нравилось. Да, он хотел большего. Но если они перейдут к следующей базе, то между ними все закончится. А Курт так сильно этого не хотел… И тут с губ Курта сорвался невольный стон, стоило лишь почувствовать такое необходимое давление на возбужденную киску. Он сильно зажмурился, потому что Блейн прекратил его целовать и, кажется, перестал так сильно нависать. Значило ли это, что теперь у Курта есть возможность уйти? Наверное, да. — Курт, я-я… Что это было? — спросил Блейн. По его тону нельзя было понять, что он сейчас испытывал. Был зол, недоволен или просто обескуражен? Курт не мог этого понять. Единственное, что он сейчас понимал, так это то, что Блейну все известно. Теперь он знал о том, что Курт ошибка природы, неправильный и вообще отвратительный, с которым нельзя иметь дело. — Пусти меня, — всхлипнул Курт, чувствуя, как предательски начало жечь глаза от осознания того, что все разрушилось. Он еле-еле нашел в себе силы оттолкнуть Блейна и сесть на кровати. — Курт, объясни мне… — начал было Блейн, беря Курта за запястье, но тот выдернул руку, резко вставая с кровати. — Не трогай. А то вдруг еще… заразишься чем-нибудь от такого, как я, — плаксивым голосом произнес Курт. Он определенно начинал себя накручивать, но ничего не мог с собой поделать. Блейн попытался еще что-то сказать, остановить Курта, но тот поспешно выскочил за дверь и побежал вниз по лестнице, в прихожую. Ему хотелось сбежать, забыть обо всем. Но, к сожалению, это было невозможно…