Огни последних шапито

      Через огромные окна в кабинет Cоветника светит яркое весеннее солнце. Оно освещает ровные ряды книжных полок, заставленных тщательно пронумерованными папками, письменный стол из дорогого темного дерева и фигуры двух людей.       Советник задумчиво наморщил лоб и разгладил пальцами пышные пепельные усы, исподтишка разглядывая собеседника, пытаясь угадать его сильные и слабые стороны. Обычно он легко "раскусывал" людей, но этот человек оставался загадкой, упорно не желая раскрывать свои тайны. Советник мысленно хмыкнул: "Неужели у всех этих циркачей такая... вызывающая, вычурная внешность? Чего только стоит этот цвет волос!"       Сидящий в глубоком кресле напротив мужчина лет тридцати, словно услышав мысли Советника, тряхнул спадающими на плечи медно-рыжими волосами, среди которых виднелись окрашенные в каштановый, белый и даже в зеленый цвет пряди.       Советник едва заметно скривился: "Неужели не нашлось других, более подобающих цветов?! Эти годятся для какого-нибудь легкомысленного маскарада, но не для выхода в свет и общения с порядочными людьми. Хотя... в лице этого циркача есть что-то... аристократическое".       Тем временем, его собеседник задумчиво смотрел в окно, занимающее всю стену, на вонзающиеся в небо зеркальные иглы небоскребов. Узкое аскетичное лицо и тонкий нос с горбинкой придавали ему вид надменного аристократа прошлых веков. Он лениво покачивал ногой, терпеливо ожидая, пока Советник снова заговорит. - Прошу прощения, - Советник откашлялся, собираясь с мыслями. - Но пауза затянулась. Меня уже долгое время мучает вопрос, почему вы выбрали именно цирк? Почему вы не могли взяться за музыкантов, танцоров, скульпторов? Почему, в конце концов, не взять под защиту последних художников?       Собеседник медленно оторвался от созерцания небоскребов и в лицо Советника уперся внимательный, чуть сощуренный взгляд.       "У этого циркача глаза цвета осенних листьев, - подумал Советник. - Крапчатые..." - Некого. - Что, простите? - Советник аккуратно сложил руки на столе, ругая себя за то, что отвлекся. - Некого брать под защиту, - спокойно повторил циркач. - Вы всех вывели, а те, что остались - никуда не годятся.       Советник устало откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по столу. Он, привыкший к повиновению, начинал волноваться - этот циркач, такой надменно-спокойный и уверенный, изрядно действовал ему на нервы. - Вот уже третий раз вы приходите сюда, в этот кабинет, и мы ни о чем не можем договориться. Я не вижу здесь никаких сложностей, но вы упорно отказываетесь сотрудничать с нами.       Тонкие губы собеседника скривились в усмешке. - Это не я прихожу к вам, а вы приглашаете меня сюда, для разговора. И хватит ходить вокруг да около. Давайте говорить прямо: вы хотите закрыть последний цирк? - Вы так выражаетесь, словно... - Стоп, - циркач поднял руку, останавливая Советника. - Просто скажите: да или нет. "Да кто он такой, чтобы меня прерывать?!" - Да, - процедил Советник, сверля собеседника взглядом. - А я в третий раз говорю вам нет, - циркач легко поднялся с кресла, и Советник в который раз удивился его росту и худобе. - Вы можете сколько угодно уговаривать меня, угрожать, предлагать деньги, но ответ всегда будет один и тот же. Нет. - Так, значит, борьба продолжается? - Советник упрямо скрестил руки на груди. - Продолжается, - небрежно обронил циркач и исчез за дверью.

***

      В комнате выключен свет и задернуты тяжелые бархатные шторы, пахнет пылью, вином, старыми афишами и гримом. Керро вытянулся в углу, на смятой постели, и прикрыв глаза, слушает звуки цирка. Последнего цирка. Его дома...       Сейчас все артисты собираются к ужину, звенят посудой, обмениваются шутками и беззлобными подколами. Последние циркачи, хранители такого древнего и такого сложного искусства, мастера своего дела и просто хорошие люди. Его семья...       Большой Московский, Австрийский "Оз", Канадский "Цирк Солнца"... В какой-то миг рухнула вся цирковая империя.       Сейчас в почете скорости, полное погружение в виртуальную реальность, симуляция талантов, попытка синтезировать то, что нельзя создать искусственно. Цирки теперь называют варварством, пережитком прошлого, дешевым балаганом. Появилась специальная организация "Лавина", ведущая борьбу с артистами, и действует она далеко не гуманными способами... Два раза цирк пытались поджечь, два раза было покушение на самого Керро...       Его мысли текли медленно, воскрешая в памяти историю, складывая по кусочкам картину сегодняшнего дня, ища лазейку, шанс, малейшую возможность возродиться из пепла, подобно фениксу.       Керро устало вздохнул. Самое смешное то, что зрители по-прежнему любят цирк. Как в годы расцвета собирается полный зал, билеты разлетаются мгновенно, звучит гром аплодисментов, и он видит горящие восторгом глаза детей и взрослых, увидевших живую сказку. Они просят открыть новые цирки, а власти сочувственно кивают и обещают что-нибудь придумать, а потом, тайком пытаются погасить огни последних шапито...       Керро вздрогнул и открыл глаза - за стеной послышались приближающиеся шаги. Старые дверные петли протяжно скрипнули, и дверь приоткрылась. Из щели в темную комнату пробился золотой луч света. - Ты не спишь, Керро? - голос Леды. - Нет.       Она вошла, оставив дверь открытой и села в кожаное кресло рядом с кроватью - невысокая, стройная, светлые волосы слабо блестят в полутьме. - Пойдешь ужинать? - голос, как всегда полон заботы и беспокойства. Леда одинаково опекает всех артистов, умудряется готовить свои номера, давать советы другим и старается поддерживать шаткий мир среди цирковой семьи. - Чья очередь готовить сегодня? - Ральфа, - она незаметно улыбнулась, вспоминая мужа и его готовку. - Не пойду, - недовольно проворчал Керро. - Надоело все время находить в тарелке волосы из его бороды. - Ну, кто бы говорил! - голос Леды укоризненный и немного обиженный. - Он очень старается. К тому же, когда готовишь ты, в наших тарелках то и дело попадаются длинные зеленые волосы. Не подскажешь, чьи они? - она выразительно покосилась на одну из его окрашенных прядей.       Керро насмешливо фыркнул: - Мою стряпню хотя бы можно есть. - Ну, не сердись, - Леда встала, отряхивая передник, и пошла к двери, тревожно оглянувшись на подстилку в дальнем углу комнаты. Керро без слов понял. - Зира гуляет. Будьте осторожнее в темноте. - Конечно, - Леда кивнула. - Приходи, а то мы скоро забудем, как ты выглядишь, - она остановилась в нерешительности, собираясь с духом, а потом решилась задать тот вопрос, который волновал ее и всех остальных больше всего: - Разговор с Советником снова ничего не принес? - Да, - Керро недовольно скривил губы, вспоминая свой утренний визит в город.       Леда вздохнула и вышла, аккуратно прикрыв дверь, и Керро снова остался в темноте, наедине со своими мыслями и шорохом старых афиш.

***

      Какое-то время Керро лежал не двигаясь, потом поднялся и медленно побрел к двери, мельком бросив взгляд в мутное пыльное зеркало и отметив свой весьма потрепанный вид. Он остановился перед дверью и заглянул в узкую светлую щель.       В большой комнате, служащей одновременно столовой и гостиной, шумно и весело: циркачи собираются к ужину. Здесь царит домашний уют, и никто не думает об угрозе, которая нависла над всеми ними. Гостиная согрета теплым сиянием янтарных абажуров. Овальный деревянный стол вытаскивают на середину комнаты и ставят прямо на старый узорчатый ковер. Одни расхватывают стоящие у дверей стулья, а другие удобно устраиваются на потертых малиновых диванах, стоящих у стен. - Что сегодня дадут на десерт? Пирог? Мороженое? Печенье? - близнецы-акробатки Шин и Лин, поделив одно кресло на двоих, пытаются угадать, что будет на сладкое и то и дело на цыпочках подбегают к кухонной двери, из-за которой слышится звон посуды.       Леда неторопливо сервирует стол, Жан - стройный подвижный мальчик лет шестнадцати - помогает ей, бегает по поручениям на кухню за всякой мелочью.       Воздушный гимнаст Васко, раскинувшись на диване, рассказывает какую-то смешную историю, ни к кому, впрочем, не обращаясь. Шут Тито сидит на полу, пытаясь проковырять дырку в диване, и бормочет под нос что-то про болтливых несносных испанцев.       Силач и охранник цирка Ральф выплывает из кухни в облаке пара и розовом переднике Леды, с большой кастрюлей в руках. При высоком росте, куче мускулов и золотистой бороде это выглядит весьма забавно.       Пока циркачи разбирают порции и разбредаются по местам, стоит такой шум и толкотня, что кажется, будто просторная комната доверху набита людьми. Однако когда все успокаиваются и перестают толпиться у стола, Керро отчетливо понимает, как же их мало. Вместе с ним - восемь. Каждый дорог и каждый уникален, в каждом горит особый огонь. Керро не раз видел бывших циркачей, отказавшихся от любимого дела из-за угроз, денег или обещаний. Потухшие глаза, печальные лица, а в сердцах - тоска по прошлому, по арене и грому аплодисментов, эхом отдающихся под куполом цирка. Керро гордится своей командой, он, как генерал маленькой, но сильной армии, где каждый солдат проверен множеством боев.       Но были и другие. Всего пару лет назад их было около тридцати, уникальных и талантливых, готовых бороться до конца. Но потом... Они начали уходить. В одиночку, по двое, по трое, не таясь и не скрывая своих желаний. Пожить в безопасности, при деньгах, спокойной, мирной жизнью. Самые стойкие выдержали - остальные ушли навсегда. Теперь их восемь.