Предательство, или выбор братьев.

      Лорд Западных земель полулежал под раскидистым дубом и смотрел внутрь себя, тем самым уникальным взглядом каким умеют смотреть только высшие демоны. Он не замечал ничего вокруг. Ни Джакена, который как всегда причитал своё неизменное:  — Сещемару — сама; ни Рин которая, свернулась под боком у А — Уна, собственно говоря, он сейчас не заметил бы даже Инуяшу, вздумайся тому появиться.       Гордый демон, мучился от нестерпимой жгучей боли, которая сковала все его тело, и практически не позволяла ему двигаться. Однако сказать об этом или попросить помощи было выше его сил и гордости и он, молча, сгорал, медленно приближаясь к смерти. Нет, он её не боялся, просто его злило, что умирает он, вот так глупо и бессмысленно, по вине собственной гордыни и глупости.  — И зачем, мне надо было связываться с этим треклятым Нараку, — зло размышлял он.  — Зачем я взял, чертов осколок Шикона, — демон слегка пошевелился, и его идеальное лицо исказил оскал боли, — знал же, что он поддельный, но ведь взял, и все равно камень не помог заполучить Тессайгу. Демон нехотя вспоминал события двух дневной давности. Он возвращался в свои владения, когда встретил Нараку, врага бастарда своего отца. И тот вонючий полу — демон предложил ему сделку: Сещемару убьёт Инуяшу, а Нараку в свою очередь даст ему для этого осколок. Как бы ни противно было он решил воспользоваться шансом и с помощью осколка заполучить меч отца. Но план был хорош только в теории. В решающий момент, когда он, Сещемару, стал принимать свой истинный вид, чтобы закончить бой одним ударом, осколок в его груди распался, и отравил кровь. А чертов выродок рубанув мечом, скрылся в лесу. — Ублюдок и трус, — подумал он, тогда о своём брате. Сещемару не любил проигрывать, но с собой он был всегда честен, и глубоко внутри всегда принимал поражение, правда, на его поведение это, ни как не сказывалось.       Резкая боль в груди заставила оторваться великого демона, от невесёлых мыслей. Он чувствовал, что от этой боли он начинает менять форму, а это могло быть опасно для маленькой Рин, так как от боли он мог потерять контроль и навредить ей, а этого ему хотелось меньше всего. Он очень привязался к ней.  — Джакен, — сквозь зубы прошипел, ёкай, скрывая боль за раздражением.  — О, Сещемару сама, вы пришли в себя, Джакен так счастлив, что с вами все в порядке — зачастил маленький гоблин, крутясь вокруг хозяина, и предано заглядывая ему в глаза. — Джакен, — рыкнул демон, он уже плохо контролировал своего демона, что порядком его раздражало. — Ты сейчас берешь Рин, А —Уна и вы отправляетесь в деревню, к мико Каэде. Ты знаешь, где это. Я думаю Рин пора по привыкнуть к людям, к тому же Каэда стара и ищет ученицу, так что она не откажет, сам придумай, что ей сказать. Я думаю, для девочки и нас эта наука будет полезна.        Маленький гоблин вытаращил глаза и, заикаясь, пробормотал: — С-с-Сещемару сама, вы отсылаете нас, но бедный Джакен ничего плохого не сделал, позвольте мне остаться с вами.        У демона пса вырвался раздраженный вздох и глаза превратились в узкие, щелки золотого пламени. Они находились в этом месте, уже около суток. Из-за яда, он не мог двинуться, и с каждым часом, опасность быть обнаруженными росла. Он чувствовал запахи других демонов, которые кружили неподалеку, и с каждой минутой они подбирались все ближе, так как его аура силы слабела. Но не смотря на это он не боялся их, в любом случае, если трансформация произойдет он разорвет их на мелкие части, он боялся за Рин, что в таком состояние он не сможет защитить её от них, да и от себя впрочем, тоже. — Джакен, ты мне перечишь? — в голосе лорда послышалась неприкрытая угроза. — Ты отказываешься охранять Рин по моему приказу? — В руке Сещемару материализовался зеленоватый хлыст, ему стоило огромных усилий не скривится от боли, которая пронзила его тело, когда он использовал это простенькое заклятье. — Сещемару сама, — маленький гоблин затрясся от страха, — нет, нет — затаротоил он, — Джакен уже исполняет. И маленький демон подбежал к спящей девочке. — Рин, быстро вставай, мы улетаем — злобно прокричал он теребя девчушку. — Джакен — сама, что-то случилось, — пробормотала, девочка сонным голосом. — Да, мы улетаем, так велел Сещемару сама, — маленький ёкай уже забрался на дракона, — поторапливайся Рин. — Сещемару — сама, — девочка повернулась к Лорду демону, тот оставался под тем же деревом, под которым был, когда она уснула. Ничего в нем не изменилось, лишь кожа была чуть бледнее обычного, отчего полосы на щеках казались кроваво- красными.  — Я буду ждать вас, — сказала Рин, чувствуя, что что-то с ним случилось и забралась на А— Уна. Перечить желаниям своего господина было не в её правилах.        Великий демон проводил их взглядом, и когда они скрылись за выступом скалы, он с трудом сел. Превозмогая боль, снял с груди доспех, и резко распахнул хаори. На его белой груди растекалось огромное чернильно-синее пятно. За последние сутки оно значительно увеличилось в размерах. Яд распространялся, отравляя не только физическое, но и духовное тело, и причём очень быстро. — Чёртов Нараку, — сквозь зубы прошипел Сещемару, — - если выживу, убью, поклялся он сам себе.       Демон оперся о ствол дерева и криво усмехнулся, даже одеться у него уже не хватило сил; ну хотя бы Рин теперь будет в безопасности, подальше от демонов, да и от него самого. Он чувствовал, как начинает меняться, разум постепенно поддергивался дымкой, отодвигая мысли и чувства человеческой формы, затем изменилась аура, и вскоре начало меняться тело, великий ёкай, ни как не мог помешать этой трансформации.  — Видимо последней трансформации в моей жизни, — мелькнула последняя горькая мысль в его голове. И вскоре на поляне под деревом, лежал огромный белоснежный пес с кровавыми полосами на морде, у него не было передней левой лапы, отрубленной в битве с отцовским мечом. Пес демон лежал с полузакрытыми глазами. Он очень тяжело дышал, и из приоткрытой пасти капала кровь.