Never mind

Юнги щёлкает тумблерами на огромной панели перед собой и думает о том, что Намджун ему не нравится, и это последнее, на чём он вообще должен быть сосредоточен, потому что открытый космос в действительности совсем не тот, что в детских мультиках, которые Юнги почти уже забыл. − Восемь с половиной градусов вправо, − говорит сидящий сзади Намджун, и Юнги нажимает ещё пару кнопок, сжимает штурвал и наводит прицел лазера на цель. − Погрешность? − уточняет просто на всякий случай, хотя прекрасно знает досье Намджуна, где чуть ли не на первой странице прописано, что максимальное его отклонение − полтора процента, когда лучший результат после него − восемь с небольшим. − Ноль целых три десятых процента. Заряжай лазер. − Без тебя сообразил уже, − Юнги не может не огрызаться − с Намджуном уж точно − но приказы исполняет исправно даже несмотря на то, что Намджуна на целых два ранга выше. Без навигатора он почти что беззащитен и слеп, и Намджун − лучшее, что могло случиться с Юнги за почти что пять лет службы, но в то же время последнее, чего желает сам Юнги. − Давай, − голос Намджуна в наушнике еле слышен через помехи, а потом и вовсе прерывается, и всегда правильный Юнги делает то, что категорически запрещается правилами − отключает внутреннюю связь и стаскивает с себя гарнитуру. − Стреляй, − настойчиво повторяет Намджун. − Зацепим только, но защиту не пробьем, − голос Юнги полон озлобленного спокойствия. − Надо ближе. − Я не хочу умирать так глупо, − Намджун усмехается, но согласовывает свои действия с решением Юнги. − Подведу тебя так близко, как смогу, но тебе тоже придётся постараться − позиция не то чтобы очень удобная. И ты же помнишь, что мы всего лишь разведка? − Обойди его сзади. − Это не наша территория, Юнги. − Проложи мне траекторию, чёрт возьми, − Юнги сбавляет скорость вместе с громкостью своего голоса. − Если всё сделаешь так, как я говорю, эти придурки решат, что стреляли вовсе не мы. − Но а если... − Отключи всю связь с базой и делай так, как я тебе сказал. − Если нас заметят, сдохнем вместе, − во фразе Намджуна есть доля рациональности, и эта одна из тех причин, за которые Юнги его недолюбливает. − Но нам ещё рано на тот свет, тебе не кажется? Особенно учитывая то, что он вряд ли отличается от этого. И в случае чего шанс выжить у тебя гораздо больше, чем у меня. Намджун только хмыкает и замолкает, выводя координаты на экран перед Юнги. *** Делить одну на двоих комнату с Намджуном тяжело совсем не потому, что тот разбрасывает по ней свои вещи и не следует установленным правилам, что для педантичного Юнги неприемлемо даже в мыслях, а по той причине, что Намджун − один из немногих людей на базе, которых прогресс имени конца двадцать второго века обошел стороной. У Намджуна на руке механические часы, которые тот заводит каждый вечер перед сном, какие-то дурацкие талисманы и безделушки на тумбочке, а в голове такие мысли, будто он ещё помнит жизнь на Земле, на которой не был ни разу − Юнги держит в памяти абсолютно всё, что когда-либо читал, а досье Намджуна он не выпускал из рук с неделю. Намджун − единственный на станции, кто может называться человеком по праву, потому что каждый второй здесь − на три четверти андроид. Юнги медленно сгибает и разгибает пальцы на правой руке, и если не знать, то догадаться практически невозможно, но он всем собой чувствует механические и заторможенные будто движения, но это скорее психологическое − за последние несколько столетий биомехатроника вышла на новый уровень и даже переступила все мыслимые границы. Юнги щёлкает пальцами, и в тишине ночной комнаты выходит слишком громко, а затем снова ощупывает свою механическую руку − своеобразный привет учениям пятилетней давности − которая даже самим Юнги ощущается, как настоящая. − Спи, − доносится с верхнего яруса кровати хриплым ото сна голосом Намджуна. − Кто знает, куда нас закинут завтра. Намджун снова прав, и его проблема заключается в том, что он слишком живой и чересчур настоящий, хотя эта проблема скорее принадлежит самому Юнги, вызывая помимо тупой неприязни из-за зависти необъяснимое желание защищать, и Юнги сам не знает, что это в действительности для него значит. Мысль о постепенно превращающемся в киборга Намджуне, с которым он работает всего месяца три, пробуждает иррациональную злость и слабо контролируемое желание убивать, но Юнги противоречит себе даже в этом, потому что Намджун его приказы выполняет всегда, какими бы сомнительными они не были. Главная проблема Юнги заключается вовсе не в Намджуне, который тихо сопит, свесив руку с верхнего яруса, а в самом Юнги, который такого себя уже никогда не примет. − Наверное, я родился немного не в то время, − тихо говорит он и дотрагивается пальцем до тыльной стороны ладони Намджуна, который вдруг убирает руку, но спускается к Юнги сам, бесцеремонно отодвигает того к стенке и ложится рядом, обнимая за плечи. − А теперь просто заткнись и спи, хорошо? Намджун постоянно ведёт себя так, будто знает, как и по каким принципам строятся мысли в голове Юнги, и это ещё одна из причин, по которым тот самому Юнги не нравится. *** В ночь с восьмого на девятое сентября Юнги, кажется, перестаёт жить, потому что Намджун впервые его не слушается, хотя должен − Юнги всё ещё старше его по званию. Но у них на хвосте два корабля, в то время как они сами чёрт знает где − половина систем их подбитого рейдера отказала минут пятнадцать как, и Юнги буквально отсчитывает секунды до неизбежного, ведя корабль практически на ощупь − Намджун в этой ситуации бессилен. − Выберемся, слышишь меня? И не из такого дерьма вылезали, правда? − самому Юнги страшно до одури, потому что насколько механическим бы ты не был, страх перед смертью не уберут никакие технологии, но успокаивает скорее Намджуна. − Слышу, − Намджун слабо улыбается − Юнги слышит по голосу в наушнике − и щёлкает по клавишам на сенсорной панели, пытаясь вернуть рейдер к жизни, словно специально игнорируя оранжевые вспышки аварийной системы. − Ты понял меня? Выберемся, − Юнги злится скорее на себя, потому что в текущей ситуации искать виноватых сложно, но старается сохранять спокойствие. − Выберемся. − Намджун, − Юнги почти кричит в динамик, уводя корабль влево, и ему безумно хочется обернуться и Намджуна посмотреть, но нельзя. − Двадцать два − слишком рано, чтобы подыхать, правда? Сейчас я нас вытащу. − Не вытащишь, − говорит Намджун на удивление спокойно. У нас один двигатель из трех рабочий, да и тот на аварийном питании еле держится. − Намджун, мать твою, слушай меня! − Юнги, кажется, срывает голос, потому что всё ещё та самая неприязнь, которая граничит с чем-то большим, и бездумное желание защитить. − Юнги-хён, − первое официальное обращение от Намджуна на памяти Юнги. − Запомни меня таким, хорошо? Юнги оборачивается в тот момент, когда Намджун нажимает последнюю кнопку − доступ к системе экстренной эвакуации всё ещё принадлежит навигатору, и будь проклят тот, кто разработал эту программу, потому что вместо лица Намджуна Юнги видит лишь смазанное пятно, а потом и вовсе открытый космос, который схлопывается вокруг него большой и тяжёлой бесконечностью. Намджун никогда не узнает, что кричит Юнги следующие пару минут, а еще и неопределённое количество времени после того, как не видит − чувствует яркую вспышку, с которой подрывается его любимая детка, которая вытаскивала его из самых безвыходных ситуаций и была с ним последние пять лет. Детка, которая взрывается вместе с Намджуном. Юнги плавает в тёмной бесконечности и думает, что Намджун был прав, когда говорил про "вместе", думает, что сейчас закроет глаза и это будет последним, что он сделает в своей жизни. Думает, но просыпается через неделю в медицинской части, а потом долго читает отчёт о выполненной миссии, о повышении и каких-то наградах, листает свою медицинскую карту, откуда понимает, что человеческого в нём осталось процентов тридцать. Юнги закрывает глаза и думает, что предпочёл бы, чтобы его никогда из открытого космоса не вытаскивали. *** − Мне нужен новый навигатор, − говорит Юнги не своим голосом на следующий день после выписки, и ему заранее жаль его потенциального напарника. − Ты уверен? − В отчёте написано, что Ким Намджун погиб при исполнении. Мне нужен новый навигатор, − Юнги выделяет голосом каждое слово, но выходит всё равно неубедительно, потому что у Юнги на лице написано, что в его планы на ближайшие выходные входит только не слишком праздничный фейерверк, которым подорвётся его новый корабль, и ему совершенно плевать на цели, средства и политическую ситуацию. Написано слишком явно, потому что Юнги предлагают только два варианта: остаться в штабе для управления и рейдер, координируемый искусственным интеллектом, и Юнги предсказуемо выбирает последнее. Новый корабль в разы меньше предыдущего, и на памяти Юнги, в их флоте подобной техники только три единицы, и раньше это заставило бы Юнги испытать некоторое подобие гордости, но не сейчас. − И кто ты такой? − спрашивает Юнги у тишины салона, когда готовится к пробному вылету. − Законсервированный мозг очередного штабного ботаника или же слепленная программистами милая девочка? Если честно, я надеюсь на второе, − Юнги стучит по панели пальцем, но система продолжает молчать. − Ну и молчи себе дальше, без тебя справлюсь, − Юнги пристёгивается, проверяет герметизацию и щёлкает кнопками над головой. − Надеялся, что полетаешь без меня? Рука Юнги замирает над сенсорной панелью, так и не введя команду запуска двигателей, а сам Юнги мысленно клянётся, что разберёт к чертям голосовой модуль, как только его найдет. − Это ни черта не смешно, серьезно. − А я и не смеюсь. − Намджун?.. − Не ожидал? − спрашивает система, а потом смеётся, смеётся точно так же, как это делал сам Намджун, когда ещё сидел сзади. − Это серьезно не смешно. Это не ты. Как? От корабля же ничего не осталось. − Резервная копия, Юнги-хён. Всегда думал, что рано или поздно что-то такое случится, − Намджун тяжело вздыхает из динамика и явно нервничает − если сохранённая копия его сознания вообще на это способна. − Я говорил тебе, что подыхать в двадцать два − это крайне тупо, − цедит Юнги, а в голове только одно желание − выйти в открытый космос, потому что это даже для него слишком. − Но ты же запомнил меня, правда? − спрашивает Намджун, а Юнги задыхаться начинает и перед собой ничего не видит, кроме тёмно-серой мути, потому что то самое, за что он так цеплялся последние месяцы, пусть и сам не признавался в этом, теперь всего лишь голос в наушниках и никогда не станет чем-то большим. − Все хорошо, Юнги. Все хорошо. − Мы с тобой родились немного не в то время, тебе не кажется? − голос Юнги ломается и становится тише с каждым словом, а Намджун включает двигатели. − Кажется. Но теперь на мне только координация и всякая ерунда по мелочи, а я сделал только одну копию, поэтому если разобьёмся, то действительно вместе.