Never mind

Чимин думает, что найти семьдесят семь тысяч вон для него не составит никакого труда, но по карманам наскребает только тридцать с небольшим и недоумённо смотрит на три смятые купюры и горстку мелочи − за остальным приходится лезть в копилку под любопытными взглядами Чонгука. − Куда-то собрался? − Кроссовки хочу новые, − бурчит в ответ Чимин и отсчитывает одну за одной монетки − привычка собирать мелочь в большую пузатую собаку начинается в далёком детстве и проходить не желает даже сейчас. − Ну так скажи стилистам, какие именно, проблем-то. − Нет, я хочу сам купить, − Чимин сгребает монетки в карман легкой куртки, хватает с комода первую попавшуюся кепку, прячет под неё отросшую чёлку и только на выходе из общежития понимает, что эта кепка не его вовсе, а Юнги. Чимин принимает это за хороший знак. Чимин понимает, что хочет пойти на этот концерт так, чтобы никто об этом не знал, примерно в тот момент, когда случайно подслушивает разговор Намджуна с менеджером. Ничего особенного − просто обсуждение каких-то деталей выступления и расписания, но, уже уходя, Чимин улавливает слова о том, что помимо самого Намджуна там будут ещё и Хосок с Юнги. Попросить у Намджуна бесплатный билет было бы гораздо проще, но Чимину этот вариант совсем не кажется правильным, поэтому он прячется под капюшон и надвигает на глаза кепку, когда сваливает в руки парнишке-кассиру горсть монет по пятьсот вон и кладёт сверху три потёртые купюры. Парень смотрит на него нечитаемым взглядом, а у Чимина в перед взглядом тут же возникают тысячи постов в интернете о том, как он, Чимин из BTS, расплачивается за покупки содержимым копилки младшего братика. Билет отправляется во внутренний карман куртки, а сам Чимин − в ближайшее интернет-кафе, чтобы первым узнать о возможных всплывших в соцсетях новостях, но успевает выпить две чашки кофе и съесть мороженое, прежде чем понимает, что его всё же никто не узнал. Чимин тратит семьдесят семь тысяч вон и своё личное время в единственное за последние пару месяцев свободное воскресенье совершенно не потому, что хочет посмотреть, что было бы, не существуй они, как группа. Не потому, что хочет посмотреть на Юнги, Намджуна и Хосока из зала, а не со сцены. Не потому, что в очередной раз хочет понять, что значит для них андеграунд. И совершенно точно не из-за самого Юнги, который так же, как и Хосок, специальный приглашённый гость. Чимин неосознанно переминается с ноги на ногу и неотрывно смотрит на сцену еще тогда, когда слышит Вербал Джинта, и думает, что карьера рэпера − это действительно круто, но когда на сцену выходит Намджун, он теряет себя в пространстве и времени, потому что не знает, на кого именно смотреть − на самого Намджуна, который без привычного уже Чимину мэйк-апа кажется будто созданным для зала в тысячу человек и для слушателей без лайтстиков, или же на Хосока с Юнги, которые появляются на восьмой минуте концертного времени Намджуна. И нет, Чимин не смотрит каждые полминуты на экран смартфона, чтобы знать точное время. Совсем нет. Хосок всё такой же солнечный, но излучает совсем другую энергетику, и Чимин боится закрыть глаза даже на секунду. От Юнги в драных джинсах и куртке поверх толстовки и вовсе веет отчаянной свободой и какой-то уличной уверенностью, и Чимин вместо того, чтобы попробовать подойти ближе к сцене, постепенно отходит назад. Родная "We on" звучит почти что незнакомо, потому что вместо их вокала из колонок льются студийные вставки. Чимин почти захлёбывается эмоциями, когда понимает, что капюшон с его головы сползает не сам по себе. − У нас тут маленькая фанаточка, да? − голос над самым ухом звучит до боли знакомо и удивительно легко перекрывает доносящийся из колонок бит. Чимин дёргается, но смысла оборачиваться не видит. − Не волнуйся, я никому не скажу, что ты тоже здесь, − Донхёк, неизвестно как рассмотревший его в толпе, улыбается над самым ухом Чимина и слегка придерживает его за локоть. − Нравится? − Нравится, − Чимин отвечает честно, и чужие пальцы соскальзывают с его руки. − Сейчас будет ещё круче. Донхёк знает, что обещать, но Чимин не понимает, действительно ли круче становится с его выходом на сцену с третьим сайфером или же нет, он просто ощущает себя сгустком неконтролируемых эмоций до конца их выступления и ещё немного после, когда на сцене уже два трека как Палоальто. Когда Чимин пробирается за сцену, имея вместо бэйджа-пропуска только восторг и энтузиазм, Юнги замечает его первым, просит сфотографировать его с Намджуном, Хосоком и Донхёком, и только потом уже спрашивает, какого чёрта Чимин здесь делает. − Фанючит, − Донхёк хохочет, перекрывая голос нахмурившегося вдруг Чимина. − Ну чего ты, малой? − треплет Чимина по волосам, отчего тот едва заметно вжимает голову в плечи. Они стоят всем скопом еще пару минут, пока Намджун передаёт фотографии с телефона Юнги на свой − вылавливать их из интернета всё же не то, а потом Хосок теряется из виду, а сам Юнги уводит Чимина куда-то в сторону поговорить. − Чего это они? − Малой перевозбудился. Намджун ловит очередной смешок от Донхёка и пропускает момент, когда начинает улыбаться сам, а переспрашивает скорее для галочки. − Что? − Перенервничал, говорю, − Донхёк быстро смотрит на дисплей смартфона, выключает подсветку и убирает телефон в карман. − У меня полчаса ещё есть где-то. Покурим? − Покурим, − соглашается Намджун, дотрагивавшийся до сигарет всего раза три в жизни, и то из рук Донхёка. Когда Намджун идёт следом за Донхёком через узкие коридоры, в которых два идущих навстречу человека еле-еле смогут разминуться , не задев друг друга плечом, он думает, что это преследующее его из года в год предложение Донхёка выйти куда-нибудь покурить − вовсе не попытка навязать привычку, от которой сам Донхёк отказываться не желает, а своеобразный способ выкроить хотя бы пару минут, чтобы поговорить о том, о чём другим знать не нужно. Намджун осознает предельно ясно, что никогда Донхёка полностью не понимал, когда тот зажимает губами сигарету и протягивает свою зажигалку Намджуну, и он прикуривает ему скорее на автомате, чем действительно задумываясь. − Круто выступили, правда? − спрашивает Намджун скорее по той причине, что надо сказать хоть что-то. В его словах чёртова тонна подтекста и ностальгии о былых временах, и пусть Намджун не осмысливает это сам − Донхёк его настроения чувствует прекрасно. − Помнишь наш последний микстейп? − спрашивает он, и для Намджуна это звучит так же нелепо, как звучал бы вопрос, идёт ли дождь на улице, когда куртка на плечах уже потемнела от дождёвых капель. − Это я сказал, что мы не выпустим его, если тебя не будет на обложке. Намджун вдыхает холодный и влажный воздух полной грудью, но вместо этого лёгкие заполняет горечь дыма от сигарет Донхёка. Некурящий человек обязательно бы закашлялся или поморщился, но не Намджун. Намджун уже привык. − Но Мину действительно сам себя долепил, − улыбается Донхёк и сводит всё к шутке, будто бы не было никакой двусмысленности. К этому Намджун привык тоже. − Дай-ка сюда, − говорит Намджун, а Донхёк уже опасливо оглядывается − нет ли кого поблизости. − Я никому не скажу, − говорит он за секунду до того, как Намджун ловит его за запястье, тянет руку с зажатой между пальцами сигаретой к себе ближе, а потом обхватывает губами фильтр и жадно затягивается. − Всё такая же гадость, да? − Донхёк вопросительно выгибает бровь, но руку не убирает, позволяя почти сорвавшемуся на кашель Намджуну затянуться снова. − А ты как думал? У Намджуна во взгляде и жестах всё то, что он Донхёку в лицо никогда не скажет. То, что его изнутри выедают что воспоминания о прошлом, что невозможность видеться чаще, чем раз в три месяца, то, что их общение в соцсетях не заходит дальше примитивных диалогов совсем не потому, что Намджун не хочет разговаривать − просто эта виртуальность далека от действительности, и зачем спрашивать, как дела, в какао-токе, если можно просто увидеться и узнать. Но такой возможности у Намджуна уже давно нет − он оставил её в том прошлом, которое до дебюта, и Намджуна иногда до отчаяния и злобы пробирает в те моменты, когда просто хочется с Донхёком поговорить, но палец замирает за секунду до соприкосновения с кнопкой вызова, потому что это опять же совсем не то. Намджун себя ненавидит за это, но единственное, на что может рассчитывать − это на понимание со стороны Донхёка. Потому что Донхёка, который, кажется, давно уже умеет существовать без него, он очень боится потерять, и Намджуну становится тошно, когда он отправляет ему первое за последние несколько месяцев сообщение, потому что лучше уж так, чем вообще не. Со своими внутренними противоречиями Намджун как-нибудь справится. − Эй, Намджуни. Ты же вроде не Тэхён, так чего из реальности выпадаешь? − Донхёк ерошит жёсткие волосы на макушке Намджуна, и руку не убирает даже тогда, когда тот переводит на него вполне осмысленный взгляд. И ещё секунд двадцать после этого. Корявому "привет, как дела?" во входящих сообщениях от Намджуна уже месяц и восемь дней. − Намджуни? − снова спрашивает Донхёк, и непонятно, что именно он хочет. − Мм? − Я свалю сразу после своего выхода. Хочешь меня подождать? Намджун закрывает глаза, слегка наклоняет голову, и ладонь Донхёка наконец соскальзывает с его макушки. − С меня пиво, − добавляет Донхёк, словно это имеет хоть какое-то для Намджуна значение. − Конечно, − кивает Намджун и прячет в кармане чужую зажигалку. − Хоть чай, я всё равно согласен. И Донхёк слышит именно то, что и должен был, потому что улыбается широко, тянет Намджуна за рукав обратно в здание, и его слова врезаются в сознание Намджуна за пару секунд до раздающейся в конце коридора музыки. − Я тоже скучал.