О свойствах масок

Самый первый, а потому самый сладкий вечер в Кофейной Гуще. Сиреневые сумерки ласково накрыли землю, превращая каждый предмет в загадочное существо, нет, совсем не страшное, просто очень необычное, немного похожее на странное чудо из детской сказки, готовое вот-вот рассеяться, а потому прекрасное в своей хрупкости. Меламори оканчивает свою историю, и все с задумчиво-умиротворенным видом потягивают кофе. Такого счастливого спокойствия Макс не ощущал очень давно и сейчас вовсю наслаждается приятной опустошенностью, впервые за несколько лет ни о чем не думая и не беспокоясь. Макс ласково говорит с Тришей, приобнимает за талию Меламори, по-дружески улыбается хозяину кофейни. А Франк радушно предлагает двум бродягам поселиться во флигеле. А вдобавок дает возможность зазвать в гости «старых врагов и недругов». Вот уж действительно... и легкий, чуть тревожный ветерок проносится над головами присутствующих, словно случайно ворвавшись в распахнутую дверь, но тут же стихает, как будто устыдившись нарушать повисшую тишину. — Только не пытайся убедить себя, что совершенно не хочешь видеть Джуффина. Что-что, а врать себе ты никогда толком не умел. — Конечно, я хочу увидеть Джуффина. И, конечно, напишу ему открытку. Макс в одиночестве стоит на крыльце Кофейной Гущи. Все уже давно спят, утомленные выслушанными и рассказанными историями, а он все курит. И вспоминает. Заставляет себя вспоминать тот город и тот последний разговор. - И последнее. Наш роман... может и не стоит говорить это, но я не хочу оставлять у тебя иллюзий... ни на какой счет. В «Книге Огненных страниц» кажется, говорилось, что ты не можешь причинить мне вред. Это не совсем так. То есть ни поразить меня Смертным шаром, ни плюнуть в меня ты действительно не можешь. Но если ты по-настоящему захочешь моей смерти, то сила твоих желаний, вполне возможно, сработает. Наш роман... был лишь способом обезопасить меня от твоей возможной ненависти, когда ты окажешься здесь, в Тихом городе. Сейчас я говорю это, потому что ты оказался гораздо мудрее, чем я думал, и имеешь право знать правду. Вот, собственно, и все. Каждое слово – как камень. Проклятая ловушка из собственных чувств, желаний и тайных страхов. Белая, наглухо закрытая, не дающая ни дышать, ни даже плакать стена, которую когда-то учил строить Магистр Нуфлин. Все повторяется. Только на этот раз милый, иллюзорный, безопасный и счастливый мирок разобран не самостоятельно, а разломан снаружи. Не слишком деликатно, но деликатности и счастливого финала никто и не обещал, верно? - Ваш план по спасению Мира - само совершенство. Иначе и быть не могло. Аве, Джуффин, сияющий, живые и мертвые рукоплещут вам. А теперь идите, ладно? Я - мертвый, но не железный. И он ушел. Макс слегка усмехается. Уже без горечи, только с легкой насмешкой над собственной глупостью и пристрастием к пустым высокопарным оборотам. Все ведь было правильно. Мир спасен. Все живы. Он снова свободен и даже подобрал себе идеальную многослойную маску – настолько хорошую и надежную, что почти не чувствует лишних эмоций. Снаружи – тот же балбес, что и раньше, ну, может, чуток мудрее и спокойней. А для проницательных – второй слой, равнодушное спокойствие древнего чудовища, для развлечения, забравшегося в человеческую оболочку и увлеченно играющего в эту забавную игру. Спокойные, логичные, почти лишенные эмоций мысли, которые конструируют бессмысленные забавные выражения – почти как в старые времена, только грань между «Я» и «Я» теперь больше напоминает пропасть. А до сути никому не добраться. Не так уж и много осталось этой самой « сути»... И его дорого купленной мудрости хватает, что бы понять, что это к лучшему. Почти... Макс курит и немного нервничает. Он опасается, что при встрече весь новообретенный самоконтроль и двойственные маски покатятся к чертям, открыв настоящие чувства, которые так и не удалось вытравить. Джуффин слишком проницателен. Но годы одиночества наложили свой отпечаток - теперь Вершитель верит только в себя и знает, на что способен. А значит, он сможет провести даже сэра Халли. Макс прикрывает глаза, в которых появилось гораздо больше жизни, чем он может себе позволить, и веки скрывают вырвавшееся из глубины души пламя. Он не должен сорваться и не сорвется. Он спокойно поставит точку в этой затянувшейся шахматной партии по спасению мира. Может быть, затеет новую игру – но уже с другими игроками. И больше никогда не станет чужой марионеткой. Завтра. Все решится завтра "-Ты для меня ничего не значишь. -Но почему тогда ты плачешь?