Blue Silence.

Был холодный весенний вечер, а серое небо добавляло мрачности, и казалось, что сейчас конец осени. Эрен Йегер распаковывал вещи в своей новой двухкомнатной квартире. У него был совсем небольшой багаж, только предметы первой необходимости и материалы для рисования. Новая квартира была на первом этаже, и это лишило его беспокойства о том, что придется каждый день бегать вниз по лестнице или ждать лифт. Эрен, наконец, поступил в школу искусств, это был его первый год, он выполнил обещание. Его сестра, Микаса, и лучший друг, Армин, были весьма обеспокоены тем, что он живет в одиночестве, с тех пор, как парень приобрел нездоровую привычку решать все проблемы кулаками, а не словами, ведь все потому, что он – человек-эмоция. Он так тонко все чувствовал, что, конечно, было плюсом для его творчества, но минусом для всего остального. Эрен знал мир визуально. Он помнил лица, но не имена, он останавливался, чтобы рассмотреть пейзаж, вместо того, чтобы слепо идти к месту назначения. Когда вдохновение приходило к Эрену, оно пожирало и разоряло его разум; он становился одержимым необходимостью оставлять свои мысли на холсте. Вот почему, когда он заметил прогуливающегося соседа, мальчишеские, изумрудные глаза были тотчас пойманы в стальную ловушку кошачьего взгляда. Мгновенно появилось до боли сильное желание изобразить того мужчину на рисунке. На человеке была черная теплая одежда, выбор которой, видимо, был обусловлен низкой температурой. Было видно, как он сделал первую затяжку только что зажженной сигареты, листочки табака закручивались в оранжевом огне, а дым раскрывался перед его лицом призрачным облаком. Его пронзительный взгляд сорвался в сторону Эрена сквозь серое облако, словно нож, и сбил парня с ног от восторга. Острая, словно обсидиановая, челка обрамляла тяжелые веки, придавала глазам незнакомца оттенок замерзшего озера. Его тонкие, тяжелые брови выдавали его и без того апатичный вид. – Так выглядишь, будто дерьма сожрал, – прямо заявил человек, после вернул сигарету назад ко рту и зажал ее тонкими, но мягкими на вид губами, подтянув ворот черной водолазки выше по снежному склону горла. Эрен вышел из транса, услышав оскорбление, произнесенного этими прекрасными устами, и облизнул свои губы, чтобы ответить. – Эм, – он скрипуче усмехнулся, смущаясь, – я переехал в соседнюю квартиру, мое имя Эрен. Тише ветра прошелестел мимо них нежный вой опавшей листвы. Эрен повернулся, чтобы посмотреть на танцующие в неясном вальсе сухие листья и вновь вернул взгляд к своему соседу, который сидел с закрытыми глазами, как человек, слушающий глубокую, печальную музыку. Затем, без лишних слов, мужчина беспечно прошел мимо него и сел в серый спортивный автомобиль. Человек, не обращая внимания и даже не взглянув на Эрена, просто уехал прочь. – Вау... – пробормотал парень себе под нос, его челюсть осторожно подрагивала от ледяного воздуха. Эрена переполняли чувства: волной накатывало любопытство, которая смывала обиду за немой и внезапный уход незнакомца. Мышцы начали болеть от того, что он долго держал коробку с художественными принадлежностями, поэтому парень решил быстрее закончить и обосноваться на новом месте, откуда не собирался переезжать в ближайшее время. Завершив работу, он торопливо схватил свой новый, но уже такой привычный скетчбук и принялся рисовать своего сдержанного соседа. Вскоре оказалось, что сосед Эрена ходит с ним в одну школу искусств, однако, он не был уверен в этом. Он просто заметил таинственного человека, когда тот заходил в другой класс, а иногда видел его, несущего какой-то черный чехол, но не мог убедиться, что это действительно он, ввиду скрытности мужчины. Вскоре, благодаря пламенному темпераменту и искренности, у Эрена появились друзья, и он уже обзавелся небольшой компанией для посиделок в своей квартире. – И почему ты не сказал, что живешь по соседству с Леви? – тараторит Саша, пока ее друг, Конни с короткой спортивной стрижкой, ставит бутылку пива на кухонный стол из лакированного дерева. Натурный класс Эрен делил с брюнеткой, носившей конский хвостик, а на одном из классовых перерывов спас ее пакетик чипсов, застрявший в автомате, хорошенько приложив по нему ногой. Это в значительной степени повлияло на их дружбу. – Этот конченный хуй даже не обращает внимания на тебя, Саша, – Жан, темный блондин, художник, которому Эрен не особо нравится, указывал на то, как Йегер самозабвенно делает большой глоток алкоголя. Этот парень был из тех людей, которые берут вашу еду без спроса или прерывают прежде, чем вы сможете начать свой рассказ. Именно поэтому Эрен считал, что он чрезвычайный придурок. – А он чё, такой важный человек? – вздыхает Эрен, присаживаясь на свой протертый коричневый диван. Он пытается казаться непринужденным, но, на самом деле, буквально умирает от нетерпения узнать что-нибудь о своем соседе, Леви, с которым он ни разу не заговорил с той неясной встречи. Другие, встречая его на перекуре, каждый раз стыдливо махали рукой и говорили «привет». Однако этот человек не был тем, кто машет в ответ. – Конечно! Он очень известен на музыкальном факультете, а так как я играю на виолончели, то иногда вижу его и слушаю, как он играет со старшими. Он – первая скрипка, то есть всегда играет основную партию, и это действительно нечто, – улыбаясь, говорит Конни и присаживается рядом с Эреном на диване. – Я слышал, что профессор Смит занимается с ним индивидуально, потому что он нереально хорош. Должно быть, круто быть талантливым, – Марко, веснушчатый парень, который был каким-то образом лучшим другом Жана, комментирует слова Конни, сидя в позе лотоса на ковре с пивом в руке. «И почему у таких придурков всегда есть настолько милые друзья? Этот Жан, как печенье "Oreo" в глазури, когда рядом Марко» – подумал Эрен, поглядывая на сидящую поодаль парочку. Эрен легок на подъем, когда дело доходит до алкоголя, и не требуется много времени, чтобы услышать его пьяные вопли. Молодежь сидит на кухне в тесном кругу, и все играют в «правду или вызов». Саша осмелилась и поцеловала Конни, Жан подарил Марко танец на коленях, пришла очередь Эрена и ему не понравилась хитрая усмешка, внезапно появившаяся на лице Жана. Он решил, что обязательно выберет правду, но после того, как Жан обозвал его неженкой, Эрен встает и кричит ему в лицо: – К черту твою лошадиную морду! Я выбираю желание! Давай, скажи мне, чтобы я отсосал тебе! Эрен опирается на кухонный стол, чтобы сохранить равновесие. Жан, не обращая внимания на оскорбления и пожимая плечами, отвечает гадким голосом: – Хорошо, в таком случае, постучи своей башкой о соседнюю дверь Леви и попроси его прогуляться. Понял? Вали выполнять, – Жан хихикает после того, как подписал смертный приговор Эрену, которого от пьяного адреналина все бесит еще сильней. Он показывает блондину средний палец и начинает пинать свою дверь, пока друзья подшучивают над ним. До того как Эрен постучал в дверь в его голове пронеслось: «О боже, что за херня, что я, блять, делаю?» и когда Леви открывает дверь, то Эрена встречает его хмурый, смертоносный взгляд, который действительно чуть не убил несчастного пьяного парня, учитывая, как сильно билось его сердце. – Что за блядское дерьмо? Сначала, твои безмозглые ребятишки прыгали и выли около часа, как анально караемые обезьяны, а теперь, ты пиздишь мою дверь, словно проклятой кувалдой! Ну, так что ты хочешь, чертов мудак? Эрен мучительно трезвеет и смотрит на собеседника совиными глазами. – Я, эмм, – бормочет он. – «Я, эмм»? Выплюнь дерьмо, которое у тебя вместо мозгов, – насмехается Леви, наклонив голову. Эрен прочищает горло и чувствует, как тает его лицо от горящего румянца, но он собирает все свое умирающее мужество и четко следует за ним. – Завтра. Эмм, прогуляйся со мной. Пожалуйста, – Эрен закусывает губу и смотрит на землю, потому что он не настолько смел, чтобы взглянуть на Леви, не сейчас, когда он может получить в морду за то, что ведет себя, как осел. Тишина просто ужасающая, Эрен закусывает губу достаточно сильно, чтобы остались следы зубов, господи, он уже готов зажать хвост между ног и умереть медленной смертью от стыда, но затем… – Хорошо. Завтра днем, ровно в пять. А сейчас вы, засранцы, можете успокоиться? Некоторые из нас отсиживают задницу в классе уже с рассветом, – Леви разворачивается и хлопает дверью перед самым носом Эрена, а он не может двинуться с места. Не может. Потому что, святой альпака, этот человек просто взял и согласился. Парень продолжает стоять там в полубессознательном состоянии, пока Саша не хватает его за руку и не отводит назад в квартиру. После она взволнованно шепчет: – О боже, он сказал «да», слухи верны! Леви — потенциальный гей! – она тихо хлопает в ладоши и каждый в квартире пытается сохранять спокойствие, потому что все подслушали разговор двух соседей, и никто не хочет рисковать своей жизнью, обсуждая это слишком громко, учитывая то, каким злобным тоном разговаривал Леви. – Я не могу поверить, что Леви принял твою убогую задницу, – указывает Жан на Эрена, тихо посмеиваясь, а Эрен даже не пытается пихнуть его в живот, потому что до сих пор витает где-то в облаках. Следующую часть ночи Эрен отдаляется от социального взаимодействия, потому что он слишком занят раздумьями о собственной сексуальной ориентации. Ведь в средней школе он только держался за руки с Энни, да разок поцеловался. Почему же он так долго разглядывал Леви? Чтобы полюбоваться прекрасными очертаниями заманчивого тела? Хорошо, он ведь художник, он эстетически восхищался этой уникальностью, так что это имеет смысл. Леви был как одна из хороших моделей в натурном классе. Эта мысль горела в сознании мальчика. Что, если бы он просто объяснил Леви ситуацию, а затем попросил стать его натурщиком? «Все это было недоразумением, надеюсь этот злобный (но соблазнительный) человек согласится» – думал Эрен.